Ярость и пустота

День не задался с самого начала. Это стало понятно ещё когда на плечи свалились внезапно снова отчего-то озлобленные убийцы, звери в лесу были словно шустрее и сильнее раза в два, из-за чего на рёбрах и плече теперь красуется парочка новых ран, а Лиса на месте снова не оказалось. Ещё и в Эрессию зачем-то потащили. У него что, своих дел нет, помимо того, чтобы скакать под чью-то дудочку? — Ты в порядке? — Лололошка поднял взгляд от стола. На него, нахмурившись, беспокойно смотрел Седрик, держа в руках две кружки и два бутерброда. Даже как-то удивительно, что ещё ничего не оказалось на полу. Он вздохнул и постарался прогнать из своей головы ругательства. Седрик не виноват. Седрик тут ни при чём. — Я тут тебе перекусить принёс. Ты что-то бледный сегодня, — мужчина неловко улыбнулся и протянул ему половину своей ноши. Ло, благодарно кивнул, приняв предложенное. Руки дрожали от возбуждения и струящегося по венам гнева. Хотелось со всего размаху бросить эту ёбаную кружку в стену. Посмотреть на то, как она разбивается в дребезги, услышать звон и насладиться шоком и грустью Седрика. Но парень лишь сделал большой глоток чая, проглатывая вместе с ним все проклятия, что крутились на языке. В замке царила непривычная тишина. Даже учёный рядом замер, как пойманный заяц, будто учуяв витающую в воздухе недобрую нотку. Зачем вообще было звать, если никого нет? Просто прикольнуться решили? — А где все? — спросил Лололошка немного хриплым голосом, выводя пальцами дробь по столу. На его поверхности остались едва заметные трещины. Он остановился и сжал руку в кулак. Лишь бы не сломать. Лишь бы не сломать. — Не знаю, — учёный пожал плечами и доел свой сэндвич. — Со мной вообще редко связываются. Радость — если ты заглядываешь, — Седрик немного стеснительно улыбнулся ему и устремил свой взгляд на кофейную гущу, оставшуюся в чашке. Лололошка тут же подумал, что нужно будет приходить чаще. На кончиках пальцев заискрила непрошенная магия, и он убрал руку под стол. — А так, я только слышал, как Фран сказал всем собраться здесь, и всё. Фарагонда вроде приходила пять минут назад, но ушла куда-то. Даже и представить не могу, куда, прости. — Ничего, ты не виноват, — прошипел мироходец столу и снова отпил чая. Он был холодным, невкусным, но отчасти даже помогал сознанию успокоиться. Зачем, блять, было так рано звать? Можно же было просто назначить время. Договориться, как никак. Или теперь вместо мозга работает что-то другое, менее функциональное? — Привет! — позади раздался голос Ашры. Лололошка сделал над собой огромное усилие, чтобы не кинуть ей чашку, крепко сжатую до побеления костяшек и трещин на ручке, прямо в голову. Уже представилось, как её тело, словно мешок картошки, тяжело падает на землю. Как пустые глаза смотрят в душу, тело дёргается в предсмертных конвульсиях, а дыхание перестаёт вырываться из груди. — Доброе утро. Вот именно, что утро. Только вот нихера не доброе. Он спиной чувствовал, как взгляд девушки замер на его спине. Знал, что она озадачена таким сухим приветствием. Знал, что это как минимум невежливо с его стороны, но поделать с собой ничего не мог. Разве что вцепиться уже почерневшими от разъедающей магии пальцами в штаны. В голове надоедливо звенела пустота вместо мыслей, всё дальше и дальше уходящих из-под его контроля. — А где Фран? Ага, кто бы ещё знал. Лололошка фыркнул. Они только недавно начали развивать свои отношения, только только между ними возникло нечто, что можно было бы назвать близостью. А теперь он испытывает по отношению к гаранту исключительно гнев. Нет, конечно, всё понятно. Такая высокая должность требует множества времени, сил и подобной херни, которая его не интересует от слова совсем, вот только можно было бы и предупредить. Краем глаза он уловил, как Седрик покачал головой. Видимо, его плохое настроение было очевидным. — Ну, ладно, — Ашра сказала как можно беззаботнее и села за стол на место напротив. — Вы не представляете, какую я красивую пчёлку видела, когда сюда к вам шла. Радужная, красавица такая! Девушка, безусловно, пыталась как-то разбавить обстановку, остудить накал. Но вышло так себе. Лололошка только снова почувствовал жгучее желание превратить кружку в оружие. Почему, чёрт возьми, никто не может просто стать серьёзнее? Взять себя и ситуацию в руки и перестать быть блятским ребёнком! Он сжал ручку кружки с такой силой, что она треснула пополам. По осколкам мгновенно поползли чёрные струйки магии, пустоты, что почти сразу же обратила их в ничто. Рука задрожала. — Извини, — прохрипел Лололошка и убрал теперь уже вторую руку под стол, сцепляя их в замок. Наверно, стоит свалить поскорее, пока не натворил того, о чём потом пожалеет. Сомнительно, что в таком состоянии удастся себя сдержать. Но, несмотря на такие мысли, он остался сидеть на месте. Казалось, если даже он встанет, плотина прорвётся. Пустота обрушится на всё вокруг. Уничтожит, поглотит, растворит в небытие. Тишина, царящая на протяжении ещё нескольких минут, была усладой для ушей. Ни надоедливых голосов, ни лишнего звука в немом покое. — Всем привет, — из портала, развернувшегося почти рядом с Седриком, вышел Сан-Фран. «Явился, не запылился.» — Надеюсь, были очень веские причины собрать нас всех здесь, а особенно опаздывать, — как можно спокойнее сказал Лололошка, хотя в голосе всё равно прозвенела сталь. — Да… Извините, что так вышло… — Гарант был явно тоже немного удивлён его поведением, но комментировать никак не стал, только прошёл к нему и сел рядом. — Итак, я позвал… А где Гонда? — Неважно. Просто расскажи уже наконец, и я пойду. У меня нет ни времени ни желания возиться здесь ещё дольше, — почти что прорычал Лололошка, переводя взгляд со стола в чёрные глаза Франа. Тот даже не дрогнул, только нахмурился. — Ну хорошо. Как скажешь. Я предлагаю обсудить наши следующие действия. У меня, как мага, плохое предчувствие, так что, думаю, стоит поторопиться. — Надеюсь, мне не придётся опять собирать что-нибудь огромное, — шутливо закатил глаза Седрик. — Не думаю, что в этом действительно будет необходимость. Лололошка… — Нет. — Что? — Нет, — Лололошка чувствовал, как грудная клетка дрожит от почти нечеловеческого рыка. Он резко дёрнулся к Франу, вжимая его вконец почерневшими пальцами в стол. До этого более менее хорошо сдерживаемая ярость вырвалась из клетки. Она клокотала внутри, как раскалённая лава. Сжигала всё на своём пути. Растекалась по венам ядом. Хотелось вцепиться кому-нибудь в глотку. Ощутить горячую кровь на губах. Почувствовать этот приятный вкус во рту. Дать разъедающей внутри пустоте высвободиться и поглотить всё, что только встретится на пути, позволить ей взять над собой контроль и уничтожить любые остатки самого себя, что ещё остались. — Лололошка? Лололошка?! С каких это пор я дал своё согласие на то, чтобы быть вашим мальчиком на побегушках? Он с такой силой вцепился в руку Франа, что по ней потекли алые капли. Его ладонь стала мокрой. В чёрных, угольных глазах эльфа, смотрящего на него снизу вверх было лишь спокойствие. Ни капли страха, гнева или чего-либо другого, что по логике должно было бы там быть. Хоть изо рта и вылетали хриплые, резкие, обрывистые вздохи, он был непоколебим, почти что равнодушен. Лололошка снова зарычал, скаля белоснежные острые зубы. Нет, так не должно быть. Он надавил на грудь Франа сильнее, лишь желая увидеть, услышать боль, причиняемую им. Удовлетворить пустоту. Послышался тихий, едва слышный хруст. Вероятно, сломалось ребро. Но вновь ноль реакции. — Лололошка, — твёрдо позвал его гарант, высвобождая с внезапной ловкостью одну руку из его хватки. Несмотря на безусловную боль, он приблизился к нему вплотную, обхватил тонкими изящными пальцами шею, исполосанную ребристыми шрамами. Сдавил, почти останавливая дыхание. — Соберись. Лололошка замер, глядя в глаза Франа, как зачарованный. Пустота внутри вздыбилась, заиграла на кончиках пальцев в новом приливе, поползла вверх по запястью. Очки, съехавшие на переносицу, растворились, позволяя его чёрным зрачкам, почти не окружённым белком, смотреть на бледное лицо без всяких преград. — Тихо, — пальцы Сан-Франа скользнули по шее к затылку, проникли в волосы и остались там. Затем он резко приблизился к Лололошке и поцеловал его. Требовательно, жёстко. Его хватка была стальной, отчего-то не позволяла сдвинуться с места. На удивление ярость в груди утихла, охладилась. Пустота ослабила свою власть. Стушевалась, снова прячась в запястьях, остудила своё пламя. — Извини, — прошептал парень, когда Фран наконец позволил ему сделать вдох и отпустил. Он хотел было сделать шаг в сторону, но его внезапно остановила ладонь Сан-Франа на запястье. — Не так быстро. Мы ещё об этом поговорим, — гарант быстро огляделся, скользя взглядом по удивлённым и замершим в испуге Ашре и Седрику. — Ты можешь идти, если сегодня всё так плохо, мы разберёмся без тебя. Попробуй просто отдохнуть. Ну или побегать, поохотиться, если некуда себя деть, — голос был строгим, родительским, не терпящим возражений. Таким, что даже боязно было сделать не так, как сказано. Мало ли, какими могут быть последствия. — В следующий раз давай просто поговорим, если что-то беспокоит. Заставлять что-то сделать тебя никто не станет, — Фран снова приблизился. Даже если он и был ниже Лололошки, ничего не помешало ему обхватить его подбородок пальцами, наклонить, и уставиться, словно в самую душу. Испытующе, с холодным ожиданием. Тот кивнул и отступил назад, как только прикосновение чужих рук исчезло. Было даже, наверное, удивительно, что Фран смог так быстро остудить его пыл, обуздать бушующую пустоту. По крайней мере, только этим и были заняты мысли Лололошки, когда он вернулся в Поэну и стал выслеживать себе жертву, прячась в тенях и скользя по лесу в поисках того, чьими бы страхом и болью ещё он мог бы в самый конец потушить всё в груди. Ярость и пустоту.