Футболка

      С головой зарывшись в стопки пергаментов, Гермиона вносила очередные правки в свой законопроект по улучшению условий содержания домовых эльфов. Члены Визенгамота дважды отклоняли её предложения, но она упорно предоставляла им всё новые дополненные версии. Гермиона Грейнджер была не той, кто отступает от своих целей и пасует перед трудностями. Иногда, конечно, сдавали нервы и опускались руки. Хотелось расплакаться от бессилия и от равнодушия окружающих, которых не интересовало абсолютно ничего, кроме своих тёпленьких мест. Но потом она собирала себя по кусочкам и начинала заново.       В крайнем случае всегда можно было воспользоваться помощью своего лучшего друга — Гарри Поттера, который будучи героем волшебного мира и победителем «Того, кого Нельзя Называть», имел теперь немалый вес в политическом обществе магической Британии. Однако Гермиона была слишком упёртой и принципиально хотела добиться всего сама. К тому же, у Гарри хватало своих проблем и без неё. Он уже год как профессиональный аврор — носится целыми днями за опасными преступниками, а потом до полуночи строчит отчёты. Любит шутить, что даже на личную жизнь времени практически не остаётся.       Как и у неё самой. Послевоенные каникулы пролетели незаметно. Затем так же быстро промчался заключительный год в школе чародейства и волшебства, где, оказавшись без друзей, Гермиона посвятила всю себя учёбе, пока «её мальчики» посещали курсы авроров. Далее она действовала по плану. Устроилась на работу в Отдел регулирования магических популяций и контроля над ними. Жизнь завертелась так, что некогда было передохнуть. Школьные романы членов «Золотого трио» плыли по накатанной и как-то быстро превратились в обыденность.       Возможно, после войны маги просто торопились жить. Так и они. Джинни поселилась у Гарри на Гриммо сразу после окончания Хогвартса, а сама Гермиона сняла небольшую квартирку в Лондоне, куда вскоре перебрался и её парень — Рональд Уизли.       Жизнь потекла своим чередом. Они получили всё, о чём грезили и мечтали во время войны. Вот только Гермиона не могла понять, почему из её дней ушла радость, будто бы огромный дементор высосал её всю своим смертельным поцелуем.       Она шла к своим целям с упорством Хагрида, заприметившего новую зверушку. Получила образование, вернула память родителям и перевезла их назад из Австралии в Лондон, устроилась в Министерство и даже успела протолкнуть парочку законопроектов. Руководитель отдела возлагал на неё большие надежды. Да и всё, за что Гермиона бралась, рано или поздно осуществлялось. Просто иногда требовалось потратить больше усилий. Вот как с этим законом по условиям содержания домовых эльфов. Чистокровные представители Визенгамота очень неохотно лишали себя привилегий и принимали обязательства. Поэтому и вставляли ей палки в колёса, но даже с этими неприятными препонами она постепенно справлялась. Однако, несмотря на все свершения и победы, щемящая печаль грызла душу, будто маленький червячок спелое яблоко.       — Доброе утро, — сонно пробубнил выползший на кухню Рон, когда полуденное солнце пробралось в окна и залило помещение тёплым светом, отражаясь в глянцевых поверхностях шкафов.       Любил он в выходные поваляться в кровати подольше, чего нельзя было сказать о Гермионе. Та всегда поднималась рано и уже успевала к его пробуждению переделать кучу дел. Половину широкого обеденного стола она давно оборудовала под рабочую зону, ведь в их маленькой квартирке-студии не было отдельного кабинета, а за журнальным столиком работать было неудобно.       — Привет, — кивнула она, не отрывая глаз от своих записей.       Рон, как обычно, протопал к холодильнику (это маггловское изобретение он оценил очень быстро), открыл дверцу и уставился на содержимое, словно на диковинную картину.       — Эй, что-то у нас совсем жрать нечего, — подытожил он, вытаскивая тарелку с салатом, так как ничего посытнее там не завалялось.       — Рон, ну ты можешь сходить в магазин, — на автомате предложила Гермиона, делая очередные пометки на полях, — мне правда, некогда. К понедельнику нужно предоставить новую версию законопроекта, и я не хочу оставлять хоть одну лазейку изворотливым членам Визенгамота. На этот раз им придётся принять мои поправки! — она излишне сильно надавила на перо, отчего по пергаменту расплылась небольшая клякса, которую пришлось тут же сводить с помощью волшебства.       — Конечно, — проворчал Рон, запихивая в рот ложку салата, — ты бы могла хотя бы одни выходные не работать?       Гермиона, наконец, подняла на него глаза и нахмурилась. В их отношениях ничего не поменялось. Два года совместной жизни не сделали их ни более понимающими, ни более сдержанными. Они по-прежнему цапались по пустякам. Только если раньше это с лёгкостью списывалось на витающее сексуальное напряжение, то сейчас уже и причин не находилось. Гормональный всплеск давно прошёл. И хотя они были ещё очень молодой парой, Гермионе порой казалось, что они живут вместе лет двадцать и уже успели устать друг от друга.       В минуты слабости и меланхолии, когда выдавалась свободная минутка поразмыслить над собственной жизнью, Гермионе начинало казаться, что их держит вместе больше привычка, нежели что-то большее.       Любовь? Что представляет собой это странное чувство? Вся эта муть, описываемая в дешёвых романах, которые любила цитировать недалёкая Лаванда Браун никогда не интересовала Гермиону. Возможно, профессор Трелони была права, называя её «сухарём». Но у Гермионы Грейнджер действительно были другие приоритеты в жизни. Погрязнуть в каких-то страстях и «розовых соплях» — это удел глупых женщин, у которых единственная цель в жизни — выскочить замуж. К таковым особам Гермиона себя точно не относила, и её самые смелые мечты вертелись в абсолютно других плоскостях. Её мир не начинался с мужчины и не заканчивался на нём. Её личность была гораздо глубже, мечты — смелее, а планы — дальновиднее.       Сейчас же у неё просто не было ни сил, ни желания в очередной раз спорить с Роном, поэтому она лишь закатила глаза и снова уткнулась в пергаменты.       Тот с упорством горного козлика жевал безвкусный салат и всё больше заводился.       — Гермиона, — снова начал он, мазанув по ней взглядом, — ты опять напялила эту ужасную футболку. Я же просил не надевать её!       — Рон, — волшебница тяжело вздохнула и даже отложила в сторону перо, так как он своими разговорами мешал ей сосредоточиться, — что не так? Это просто удобная домашняя одежда, и мне нравится эта футболка.       — Конечно! — он вдруг резко встал из-за стола, отчего чашка с салатом чуть не слетела на пол. — Тебе нравится сама футболка? Или то, что эта форма Гарри?! Почему бы тебе не облачиться в мою одежду, если уж тебя собственная не устраивает?       — Мерлин! — рука Гермионы опустилась на лицо в сокрушающем жесте. — Да хватит цепляться ко мне по всякой ерунде! Твои футболки мне слишком велики! Да и вообще, если ты решил сорваться на мне, просто потому что голоден, то не обязательно искать причину! Можешь переместиться в Нору и нормально пообедать!       Рональд насупился и несколько секунд молча сверлил её убийственным взглядом. С каждым новым днём его мечты о чудной совместной жизни с Гермионой разбивались о семейный быт, как маленькое судно о скалы во время шторма. Всё, абсолютно всё, было не так, как он себе когда-то представлял. В его фантазиях Гермиона не работала целыми днями, не забивала на семейные обязанности, да и даже на секс и… не носила проклятую футболку с надписью: «Поттер»! Рон ненавидел это. Наверное, даже отсутствие еды в холодильнике не бесило его так, как футболка с фамилией лучшего друга, в которой щеголяла по дому ЕГО девушка.       Что он только не делал. Орал, требовал, обижался и неделями с ней не разговаривал, но Гермиона была непреклонна. Чёртова футболка словно приворожила её. Она была любимой вещью гардероба его девушки. Рональд не сомневался, что не будь в Министерстве дресс-кода, Гермиона бы и на заседание Визенгамота приходила бы в ней.       Назревал очередной скандал из разряда «ссоры старых супругов», которые даже Рону порядком надоели. Он просто отшвырнул стул в сторону и, не произнеся больше ни слова, направился в гостиную. Стоит воспользоваться советом и действительно навестить родителей. Мама всегда и накормит, и выслушает… Тем более, после войны и потери Фреда Молли стала гораздо больше внимания уделять ему, и Рон уже не чувствовал себя ненужным ребёнком.       Гермиона проводила его взглядом и снова уткнулась в пергаменты. Внутри по клеткам разливалось негодование, и она даже обрадовалась, когда услышала шум камина. Прекрасно. Теперь она спокойно завершит дела в тишине, и никто не будет отвлекать её глупыми придирками.       Вот далась же Рональду эта футболка?! Что криминального в том, что ей в ней удобно?       Откровенно говоря, Гермиона и сама не знала, почему так вцепилась в эту вещицу из Гарриного гардероба. Она нашла её в спортивной раздевалке во время обхода на последнем курсе. Одна из футболок с номером «7» и фамилией Поттер, в которых когда-то давно её лучший друг тренировался, будучи капитаном факультетской сборной. Возможно, она скучала по прежним временам, а может просто чувствовала себя одинокой без мальчишек… Та же Джинни погрузилась в квиддич и легко завела себе новых подруг. Девушка Гарри грезила спортивной карьерой и шла к этому со всей своей настойчивостью, посвящая тренировкам всё свободное время.       Гермиона же по привычке пропадала или в библиотеке, или в своей спальне, готовясь к ЖАБА, которые мечтала сдать на «превосходно». Футболка была конфискована, приведена в порядок и спрятана в сумочку. Наверное, она просто напоминала Гермионе о Гарри и о том, как много они пережили вдвоём.       В один из выходных дней Гермиона рылась в своей безразмерной сумочке, улучшенной чарами незримого расширения, и снова наткнулась на злополучный предмет одежды лучшего друга. Повинуясь странному порыву, она примерила её. Футболка была ей великовата, но приятна для кожи и, отчего-то, вызвала какой-то прилив нежности в каждой клетке её тела. Гермиона обняла себя руками, опустилась на кровать и расплакалась… Она и сама не понимала, почему тогда рыдала. По утраченному детству? По тому, что уже никогда не повторится, и они уже никогда не будут втроём бродить по этим каменным коридорам и разгадывать загадки? По дружбе, которая постепенно отступала на второй план из-за любовных интрижек? Или по чему-то другому: неявному, неосознаваемому, спрятанному где-то слишком глубоко внутри…       Постепенно Хогвартс остался позади, а вот футболка лучшего друга переехала в её новую квартиру и обосновалась в её домашнем гардеробе. Она пыталась переключиться на футболки Рональда. Но те были ей великоваты и почему-то не дарили то ощущение покоя и умиротворения, которое она ощущала, облачаясь в одежду Гарри.       В конце концов, Гермиона снова начала её носить вопреки недовольству Рона, который постоянно раздражался по этому поводу. Справедливости ради стоило отметить, что тот бы и без этого нашёл причину для скандала, поэтому Гермиона просто научилась не реагировать на его бухтение и недовольство. В конце концов, она всегда была своевольной и не собиралась ни под кого подстраиваться. И если Рональд Уизли планирует провести с ней остаток жизни, ему придётся смириться с её характером.       Она потянулась, разминая уставшую спину, и снова принялась за записи.

***

      Гарри не любил возвращаться на Гриммо. Этот мрачный особняк напоминал ему склеп и всё в нём — начиная от портретов в коридоре до вечно-ворчащего Кикимера — бередило старые раны. Иногда хотелось просто сжечь этот проклятый дом, но Гарри не мог так обойтись с наследством Сириуса.       Вначале он наивно полагал, что Джинни вдохнёт новую жизнь в это унылое жилище, когда переедет к нему. Но ничего не произошло. Джинни, конечно, с радостью приняла предложение пожить вместе и перебралась к нему сразу после окончания Хогвартса, несмотря на мрачные взгляды Молли и её поджатые губы. Миссис Уизли не очень-то одобряла сожительство без свадьбы, но под давлением Артура и остальных членов семьи, смирилась. Никто не хотел пышного празднества после многочисленных панихидных служб по погибшим во Второй магической войне. Им требовалось время.       Джинни, несомненно, подарила Гарри немало радостных минут, и даже часов, которые они преимущественно провели в спальне. Когда юные тела утопали в страсти, всё остальное будто отдалялось, отходило на задний план, становилось не важным. И обстановка уже не казалась такой мрачной, а в жизнь будто впрыскивали новые краски.       Но со временем начинают надоедать даже самые любимые десерты, и постепенно секс уже не затмевал всё остальное, эмоции поутихли, а дыра в груди всё никак не затягивалась. Гарри всегда казалось, что он сделал недостаточно. Поэтому, он с головой ушёл в работу, пытаясь заглушить это свербящее чувство вины. Надеясь переловить как можно больше подонков.       Бесконечные рейды и кипы отчётов. А иногда и лечение в Мунго, так как с годами осторожности в нём не слишком прибавилось, и он по-прежнему лез на рожон, не имея чёткого плана или явного перевеса сил.       Джинни же строила свою карьеру. Успешно прошла отборочные и попала во второй состав «Холихедских Гарпий», что уже можно было считать огромным достижением. Она моталась по стране, постоянно тренировалась и находилась дома ещё меньше, чем сам Гарри. Оттого-то заниматься семейным уютом им было некогда.       Джинни была действительно талантливым ловцом, и её ждало большое будущее. Она не хотела повторять судьбу матери. Не хотела провести всю молодость у плиты, подтирая носы маленьким детям. Не хотела быть слабой тенью своего знаменитого парня. Джинни мечтала блистать, как на поле, так и на приёмах. Что ей, впрочем, неплохо удавалось.       Спустя год её перевели в основной состав, и она провела несколько блестящих матчей. О ней писали все спортивные издания, как о новой восходящей звезде. Так что в жизни Джинни всё было прекрасно. Любимый человек, которым она грезила с детства, стремительно развивающаяся карьера, яркая внешность, сводившая с ума поклонников.       Гарри вначале очень скучал по ней, а потом как-то привык. Их встречи после длительных командировок Джинни были жаркими и страстными, что с лихвой перекрывало всё остальное. Ну, по крайней мере, так Гарри казалось.       Иногда он захаживал к Гермионе, которая тоже часто работала по вечерам и засиживался у неё, не желая возвращаться в своё одинокое жилище. Подруга хмурилась и явно осуждала образ жизни Джинни, хотя вслух ничего подобного не говорила. Просто Гарри чувствовал, видел, как сдвигались её брови, когда он сообщал, что Джинни умчалась в очередную командировку. Гермиона всегда была заботливой, и иногда Гарри с тоской думал о том, как же повезло Рону.       Они не имели привычки обсуждать личную жизнь друг друга, говорили больше о работе, о планах или предавались воспоминаниям. Она трепала его по волосам, иногда кормила булочками с корицей и могла дать действительно стоящие советы по поводу профессиональной деятельности. С ней было хорошо: уютно и спокойно. Пожалуй, лишь в эти редкие минуты Гарри не чувствовал себя той самой белкой в колесе, которая никогда, сколько бы ни старалась, не добежит до заветной цели. Потому как он и не знал, какова она — эта самая цель.       Всё смешалось. Раны затянулись, но продолжали кровоточить. Тёмный Лорд был уничтожен, родители отомщены, магический мир освобожден. Вот только война в душе всё продолжалась. Знакомое обоим чувство. Оттого друзья и понимали друг друга без слов, но при этом не понимали самих себя.       Каково это, когда в твоей жизни сбылось всё задуманное и, казалось бы, неосуществимое? Исполнилось. Свершилось. Воплотилось в действительность. Надо бы дышать полной грудью, наслаждаться, радоваться каждому дню и ловить призрачные моменты эйфории. Но коварное счастье являлось странной субстанцией. Оно, словно стрекоза у пруда, незримо махала крыльями и исчезала в тот самый момент, когда ты уже практически поймал её.