Сандра. Путь мага

Выйдя из приемной ректора, я сразу попала в лабиринт коридоров и галерей. Я стояла растерянная и одинокая. В голове было столько всего, но я никак не могла сосредоточиться на чем-то конкретном и просто тихо брела по коридорам и лестница. А мимо меня проносились студенты в разноцветных одеждах, похожих на форму, у кого-то зеленая, у кого-то голубая, красная, фиолетовая, пару раз встретилась черная форма, как у Эрика. Остановившись возле какой-то скамьи, я присела на нее, прижалась спиной и затылком к прохладной мраморной стене и закрыла глаза. Итак, я точно не в дурдоме. Для галлюцинаций все было слишком реалистично. И, кажется, я совершенно определенно умерла. Какая нелепая смерть! Моя семья, мои друзья, я их больше не увижу. Меня захватила такая печаль, что я просто впала в оцепенение, я ощущала боль потери всем телом. Слез не было совсем, но тяжесть осознания выворачивала душу на изнанку. Головная боль разрывала мозг. Не знаю, сколько прошло времени, я просто тихо сидела, не обращая внимания ни на что вокруг. Я ждала. Ждала пока в голове не останется ни одной мысли, лишь пустота. Куда я попала? Какой-то другой мир? Альтернативная реальность? А что с этим телом? Где сама Алесандра, точнее ее душа? Я совершенно не ощущала её внутри себя. Какая-то часть воспоминаний прорывалась в памяти, как наслоение разных картинок, одна на другую. Из размышлений меня вывел насмешливый мужской голос: - Смотри, Рон! Какая крошка. - О, да, аппетитная! Тод, давай её поделим. А то ты всегда первый забираешь себе все самое лучшее. - Эй, малышка, проснись! Твой господин жаждет поцелуя! Я медленно открыла глаза. Зачем так громко кричать мне на ухо? Настроение и так на нуле, каждый звук раздражал и бесил. Так, что тут у нас? А у нас тут имелось в наличие два великовозрастных имбецила, примерно двадцати – двадцати двух лет. Ну, просто копия парней «двое из ларца одинаковых с лица». Высокие, шкафообразные, рыжеволосые, конопатые. У обоих выражение лица как у людей, явно не изуродованных интеллектом. - Ты что, глухая? – спросил меня один из них. - Да она, наверное, хочет, чтобы ее привели в чувство хорошей оплеухой. Давай, детка, шевелись. Я знаю одно тихое местечко. Мы быстренько развлечемся. Он протянул ко мне свою огромную руку, схватил за предплечье и выдернул со скамьи. Боль в руке мгновенно пробудила меня и привела в бешенство. Я действовала по привычке: мгновенно схватила его за руку, стремительно его обойдя, резко завела её ему за спину и выкрутила. Парень тут же сложился пополам, уткнувшись лбом в стену. Послышался хруст. Здесь как раз нужна была ловкость и быстрота, а не грубая сила. Я слегка надавила, и от согнувшегося здоровяка послышались шипение и стон. - Ах ты дрянь! – закричал второй, пытаясь схватить меня. - А ну стоять! Еще шаг, и я сломаю ему руку! Я не шучу. Быстро сделал три шага назад! – пригрозила я второму парню, продолжая удерживать в болевом захвате его друга. Парень послушно отступил на три шага назад. Сделал он это как-то странно, я бы даже сказала как-то механически, словно робот. - Рон, какого демона! Ты что творишь! Хватай ее! – прорычал Тод. - Я не могу… Мне что-то не даёт, не могу сдвинуться с места, – выражение лица Рона было одновременно растерянное и злое. - Теперь ты, малыш! – проговорила я, наклоняясь к парню, - Уясни своим никчемным мозгом, что никогда и ни при каких обстоятельствах ты не прикоснешься ко мне без моего разрешения. Если ты, кусок говна, ещё хоть раз посмеешь обратиться ко мне неподобающим образом или с непристойными предложениями, то я отрежу тебе твой дрын и заставлю тебя дрынькать им по голове твоего братца. Всё понял? Тод отчаянно закивал. А я надавила еще сильнее на вывернутую руку: - Теперь говори: обещаю! И ты тоже, как там тебя, Рон, кажется. Говорите: «обещаю быть вежливым с Алесандрой Алисье, не прикасаться к ней без её разрешения, обходить её за пять шагов». Говорите! – рявкнула я. - Обещаю. - Обещаю. - Всё, можете быть свободны. Давайте, зайчики, прыгайте отсюда! С этими словами я выпустила руку Тода, развернулась, и не глядя на них, пошла прочь. Бредя по бесконечному лабиринту коридоров, я обратилась к мимо пробегающей студентке в серой форме: - Здравствуйте! Не могли бы вы мне помочь. Мне надо попасть в женское общежитие, в 414 комнату. Девушка резко остановилась, повернулась ко мне, ее взгляд подернулся белой дымкой, русые волосы зашевелились, и она загробным голосом произнесла: - Один шипит, другой ойкает, двое прыгают. Затем она закрыла глаза, а когда открыла их, то пелена уже исчезла. Она смотрела совершенно нормально, глаза искрились мыслью: - Привет! Ты что-то спросила? Я не расслышала. - Да, мне надо попасть в женское общежитие, в 414 комнату. - А, понятно. Пошли. Меня, кстати, зовут Никсаэлла Лоуд, можно просто Никс или Элла, кому как нравится. Я знала, что нужно прийти сюда, мне было видение. Значит это ты и есть. Я живу в комнате 414, кстати. Вот и познакомились. Соседка по комнате значит. Она была небольшого роста, с русыми длинными волосами, заплетенными в две уже разлохматившиеся косы. Ее янтарные глаза казались огромными на маленьком белом лице. Серая форма ее факультета ещё больше создавала впечатление бледности. Пока мы шли, а точнее меня очень быстро тащили за руку, Никсаэлла рассказывала мне об университете, об общежитии, о ней самой, и о том, почему она живет в комнате одна: - Знаешь, не так-то просто быть видящей! Многие воспринимают предвидение как безумие, особенно когда видящий ещё учится, и способности проявляются стихийно и бесконтрольно. Конечно, некоторым тяжело выслушивать грубую правду. Но я знаю, что ты не такая, вернее совсем другая. Ну, то есть что-то с тобой не так, правда, пока не пойму что. Мы уже почти дошли до двери с табличкой «414», когда из соседней двери вышла высокая блондинка с заостренными ушами. Увидев нас, она хотела что-то сказать. А Никсаэлла вдруг выдала: - Ах, Элонаэль, это ты. Сочувствую. Бедные-бедные твои овощи. Блондинка побледнела: - Нет, не может быть. Я же закрыла оранжерею! – и она бросилась бежать, очевидно, спасать упомянутые овощи. В комнате было довольно уютно. Огромное окно, две кровати, два стола, два стула, два шкафа. Всё скромно, ничего лишнего. Удобства располагались в конце коридора, общие на весь этаж. Моя кровать выделялась безликостью, не было личных вещей на тумбочке, ни книг на столе, ни предметов быта, ничего... На половине Никсаэллы был явный беспорядок. На кровати и на полу лежали раскрытые книги, свитки и просто клочки бумаги. На тумбочке стоял прозрачный стеклянный шар на подставке. Никс вскочила на свою кровать, подняла полы своей юбки и уселась по-турецки: - Сандра, ты ведь не против, если я тебя буду так называть? Я кивнула. - Так вот, Сандра! Я хочу предупредить сразу, чтобы ты не пугалась. У меня бывают бесконтрольные видения. Иногда я понимаю и запоминаю что говорю и кому, но чаще всего совсем ничего не помню. Поэтому не обижайся, ладно? Я хотела уже ответить, что заметила, но вовремя прикусила язык. Вдруг Никс посмотрела на меня своим странным застывшим взглядом и проговорила: - Надо было попросить Элону помочь ушить брюки. - Что? – растерялась я. - Что? – пришла в себя Никсаэлла. - Что ты сейчас сказала? – переспросила я девушку. - Когда? – растерянно удивилась Никс. - Ты сказала про брюки! Вот только что, - попыталась я добиться от Никс вразумительного пояснения. - Какие брюки? Девушки не носят брюки. Вся женская форма только с юбкой, – закатила она глаза, типа это же так очевидно. В дверь постучали. Дождавшись разрешения, в комнату вошел пожилой мужчина в темной униформе, как у обслуживающего персонала. Он подошел ко мне и старческим голосом проскрипел: - 414-б? Получите и распишитесь. Он сгрузил на коврик возле моей кровати кучу свертков, ткнул пальцем, где расписаться, и вышел. Я стала вскрывать оберточную бумагу и обнаружила форму академии боевых магов. Она была чёрная. И ее было пять комплектов, некоторые комплекты были с синими вставками. - Ого! – раздался удивленный возглас Никсаэллы. – Это же форма боевых магов! И менталистов, – последнее она произнесла как-то напряженно. - О, а вот и брюки! – она ткнула пальцем на пять пар чёрных брюк, разложенных мною на кровати. Выскочив из комнаты в коридор, Никс стала громко кричать: - Девчонки! Девчонки! Сенсация! У нас появилась боевой маг - девочка!!! Дальше, захлопали двери, затопали ноги, и вот наша маленькая комната заполнилась девичьими голосами. Все меня разглядывали, как невиданную зверушку, кто-то с удивлением, кто-то с восхищением, кто-то с сочувствием. Сыпались вопросы: кто я и откуда. Я строго придерживалась истории Алесандры Алисье, лишь умолчала о страшной трагедии с родителями. Я рассказала девушкам, что путешествовала одна, родители остались дома, и во время пути на сопровождение напали и ограбили, поэтому я осталась без вещей только лишь с документами. Мне посочувствовали. Кто-то даже заметил, что подобное случается сплошь и рядом, и вообще хорошо, что осталась жива. А кто-то высказался, что вырезают целые магические семьи. Недолго думая, девушки стали хозяйничать среди моих немногочисленных вещей. Тут же нашлись желающие помочь мне освоиться на первых порах. Кто-то принес комплект новенького белья, кто-то чулочки, кто-то синюю вышитую тунику, у кого-то нашлись симпатичные туфельки, которые хозяйке оказались маловаты. Из соседней комнаты пришла Элона с корзиной для шитья. Чего там только не было: нитки, иголки, тесьма, булавки, ленты, какие-то приспособления и целый набор разноцветных напёрстков. Она деловито вертела в руках форму и поглядывала на меня, оценивая что-то. Затем обмерив меня измерительной лентой, что-то тихонько прошептала, хлопнула в ладошки, и… И иголочки взлетели в воздух, к ним присоединились ниточки, ножницы и тесьма. Все происходило очень быстро. И вот, не прошло и двадцати минут, как пять комплектов формы были идеально подогнаны под мою фигуру и рост. Я в изумлении широко раскрыла рот: - Вот это да! Мне бы так уметь! - Пустяки, девочек во многих эльфийских семьях учат этому с детства, так сказать, готовят к замужеству. Соседкой Элоны по комнате оказалась зельевар Мари Буше, веселая полная девушка с пышными каштановыми волосами и смеющимися зелеными глазами. Она была одета в желтую форму факультета зельеварения, и развлекала нас различными сплетнями и пересудами. Хохотушка Мари рассказывала всем, как некие братья Норре полдня веселили весь курс, передвигаясь прыжками и хрумкая морковку, ну прям как зайчики. Они вломились в экспериментальную оранжерею и разорили посадки Элонаэль. Говорят, они сожрали всю морковь. Не выдержав издевательств от сокурсников, они направились сначала к декану, а потом уже к самому ректору. Сначала все подумали, что это был эффект от какого-то кривого зоо-заклятья, ведь оба Норре учились на факультете зоомагии. Случается всякое, особенно во время экспериментов. Но затем, из достоверного источника выяснилось, что братья были подвержены какому-то сильному внушению, им дали мощнейшую ментальную установку, снять которую получилось лишь профессору Дионе Лайе, магистру магии разума, и то не без труда. Это были не все происшествия дня. Бедную Мари, прямо распирало от нетерпения поведать очередную сплетню. Оказывается, приемник ректора факультета боевой магии, красавчик и покоритель женских сердец Эрик Рафаэль, заразился странной болезнью. Каждая произнесенная им фраза заканчивалась причитанием «Ой-ёй-ёй». Надо было видеть его лицо, когда на тренировках с второкурсниками, после каждого его комментария, он добавлял: «Ой-ёй-ёй». К концу занятий студенты уже ржали в голос, а рассвирепевший Эрик был вынужден обратиться за помощью к декану. Профессор Ворг был в бешенстве и заявил, что поторопился с выбором приемника. Раз тот не может себя достойно защитить, значит, он плохой боевой маг. Рафаэль рвал и метал, но продолжал постоянно причитать: «Ой-ёй-ёй». В итоге, они все дружно обратились сначала за помощью к ректору, а затем снова пришлось беспокоить профессора Диону Лайе. Сам же ректор пребывал в отвратительнейшем настроении. Его любимый кот Шерман весь день на всех шипел и вообще вел себя крайне неадекватно. Когда его принесли в больничное крыло к целителям, он нагадил в горшок к Фициусу. У бедного растения начали осыпаться листья, а мисс Форс пришлось срочно вызывать профессора магии леса, светлого эльфа, Лина Аэрвена, чтобы тот помог пересадить дорогое магическое растение в чистую почву. Хохотунья во всех красках рассказывала о брезгливом выражении лица эльфа, когда тому объяснили суть проблемы. Мари тараторила, не переставая, а девушки заливисто смеялись. Я же тем временем задумалась, могла ли я быть причастна ко всему случившемуся? Так прошел вечер. Когда все разошлись по своим комнатам, я поняла, что за весь день я даже ни разу не перекусила, за исключением завтрака у целителей. Ночь, как ни странно, прошла очень спокойно. К моему удивлению, я тут же провалилась в сон, как только коснулась головой подушки. Спала как убитая, без сновидений.