Врата: там сражается Красная Армия

***

//Валмирская Народная Социалистическая Республика.//

//5:31//

      Погода в регионе выдалась на славу: плотная облачность надёжно скрывала от посторонних глаз всю мощь воздушной армады, но при этом не мешала экипажам уверенно ориентироваться и маневрировать в чужом небе. Облака висели необычайно низко, едва ли не на трёх километрах, создавая под крыльями самолетов величественную и мрачновато-красивую картину.              — «Альфа-лидер» – «Кремлю», входим в зону операции. Приём, — раздался в эфире сдержанный мужской голос, ожидая подтверждения.       — “Кремль” - “Альфа-Лидеру”, наблюдаем вашу диспозицию, готовьтесь, - отозвался уже более жизнерадостный женский голос оператора ДРЛО.       — Принято.       В операции “Дамоклов Меч”, а именно, в воздушной её фазе, были задействованы практически все боевые машины, находящиеся под командованием “Особого Военного Округа”. На охранении “Магадана” и “Плесецка” остались несколько дежурных звеньев истребителей-перехватчиков, усиленные объектовыми средствами ПВО, вертолётами и БПЛА - этого вполне хватало для отражения любой возможной атаки на базы и населённые пункты. Остальные авиагруппы устремились к столице Империи - Садере. Задействованы были практически все: от истребителей, обеспечивающих противодействие внезапным гостям из страны восходящего солнца, до транспортников, переоборудованных в топливные заправщики. Но кроме этого, один из транспортных Як-43 был переоборудован в настоящую летающую съемочную площадку. Советское Министерство Обороны решило воспользоваться данной операцией как прекрасной возможностью, как снять рекламный ролик, так и зафиксировать на видеосъёмку все этапы операции, для анализа и последующего разбора полётов. Кроме того, в боевых испытаниях были задействованы секретные бомбардировщики Ту-210, про которые не знал никто. Хотя их и было произведено уже на целый авиаполк, их боевые возможности держались в строжайшей тайне, и лишь военная операция в “ОЗИ” должна стать их публичной демонстрацией. В пару с ними, величественно плыл по небесной глади легендарный “Белый Лебедь”, который тоже словно позировал для летающей мини киностудии. Этот дуэт символизировал основные современные машины Стратегической авиации ВКС, обладавшие огромным боевым потенциалом. Основную же ударную силу представляли истребители бомбардировщики Су-34 и Су-50КУБ, снискавшие славу в ВКС. Вооруженные крылатыми ракетами, экипажи не только готовились к выполнению поставленных перед ними задачами, но и, подобно моделям, позировали перед объективами, прежде чем обрушить смертоносный груз на цели.       — Эй, “Эхо”, вы там поосторожнее! - раздался в радиоэфире нарочито недовольный возглас одного из лётчиков Су-57, чей истребитель попал в воздушный след съёмочного транспорта, когда тот резко сменил высоту в надежде на лучший ракурс. - Не сдуйте нас!       — “Мортира-2”- всем звеньям прикрытия, вы лучше за небом следите, - язвительно парировал командир съёмочного бота, явно раздражённый замечанием. А его ЯК-43 уже уходил в новый вираж.       Однако вскоре воздушная армада достигла точки пуска. Радиоэфир, только что наполненный пустопорожней смешливой перебранкой и сухими докладами, внезапно очистился сам собой и затих.       Затем прозвучал новый, леденяще-спокойный голос: — “Кремль” - всем позывным. Огонь по готовности разрешён. Повторяю: огонь по готовности разрешён. Окно запуска - пять минут. Отсчёт пошёл. “Мортира” остаётся в зоне после атаки и следует к столице, обеспечивая превосходство в воздухе. Докладывайте о подтверждении.       — “Князь-Лидер”- “Кремлю”, принято, - прозвучал холодный голос командира бомбардировочной группы, наполненный металлическими нотками. - Начать огонь!       — “Медведь-Лидер”- “Кремлю”! Приступаем! - отозвались бомбардиры-ракетоносцы, а в их голосах звенела нескрываемая азартом и весельем готовность.       — “Мортира-Лидер”, есть держать охранение, - командир истребительного крыла подтвердил приказ ровным, профессиональным собранным тоном. Его летягам предстояло оставаться в зоне покрытия долго и бдительно следить за округой.       — “Медведь-Лидер”, пуск! Ракетоносцы открыли счёт первые. Створки бомболюков с шипением отворились и расчехлили чёрноту отсеков. Через мгновение, из чрева первого ракетоносца сорвалась вниз первая крылатая ракета. В доли секунды обтекаемый корпус ожил: ощетинился раскрывшимися стабилизаторами, рулями направления и килем, сопровождаемый резким, рвущим воздух рёвом запуска реактивного двигателя. Ракета резко клюнула носом, снижая высоту и устремляясь к своей цели, координаты которой уже были вбиты в её “мозги” оператором ДРЛО ещё на подлёте. Следом, с мерным лязгом, револьверная пусковая установка провернулась, отправляя в полёт вторую, затем третью… И так раз за разом, пока синхронный залп двух небесных титанов не составил ровно тридцать шесть крылатых ракет. Где на долю новейшего Ту-210 пришлось два десятка крылатых изделий Х-202, которые служили верой и правдой как самый современный тип дозвуковых грозовых копий стратегической авиации. Конечно, это была не единственная скрипка в арсенале ракетоносцев, однако применение не только сверхзвуковых, но и гиперзвуковых средств поражения противника сочли бы настоящим кощунством - избыточным и бессмысленным. Два величественных небесных хищника, лишь мгновение тому назад изрыгнувшие смертельный смерч, словно замерли в чужой небесной глади, и были обласканы вниманием летающей киностудии, которая кружила вокруг них, как назойливый папарацци, жадно ловя каждый ракурс. — “Кремль-2”, боекомплект отработали, отходим на базу, код “100”, как приняли? — “Медведь”, принял. Код “100” подтверждаю. Возвратный курс: азимут двести тридцать восемь, скорость семьсот, высота семь тысяч, как приняли? — “Кремль-2”, есть возвратный курс. — “Медведь”, на удалении ста сорока, по азимуту двести двадцать - два танкера. Можете дозаправиться при необходимости. — Принял, “Кремль-2”. После лаконичного обмена на общей радиоволне, стратегические машины стали плавно ложиться на левый курс. На прощание они щедро отстреляли серии тепловых ловушек. Яркие огненные вспышки расцвели в лиловом небе, создавая сюрреалистичную картину. Практической нужды в этом не было: два дрона ДРЛО выполняли роль летающих локаторов, обеспечивая обнаружение на большой дистанции. Однако, этот пиротехнический финт стал бесценным и эффектным подарком, который пришёлся очень кстати для съемочной команды. Запечатлев уход титанов, экипаж летающей киностудии не спешил уходить. Они остались ещё ненадолго, чтобы заснять пуски уже иных крылатых боевых машин. Су-34 и 50КУБ были вооружены двумя типами ракет для атак по противнику. Это были лёгкие тактические ракеты Х-69, а также средние ракеты большой дальности Х-201, являвшимися облегчёнными версиями стратегического варианта. В этот раз, крылатые обошлись без управляемых авиабомб: цели в прифронтовой полосе не требовали мощного удара, а риск нарваться на внезапный вылет японской авиации или плотный зонтик ПВО был, и причём нешуточный, так что лучше было перебздеть, чем недобздеть, мало ли что в голову тем ударит. Планирование будущих ударов шло с оглядкой на то, что японцы могли в любой момент закусить удила и с уязвленной гордостью самоликвидироваться об советские силы. Именно поэтому, в целях исключениях возможных экцессов, вся работа должна была выполниться “дальней рукой”. Между тем, наконец получив добро и дождавшись, пока товарищи стратеги отойдут, огонь начали и они. Их пуски оказались менее зрелищными, но не менее смертоносными. Тяжёлые 201-ые, подвешенные в характерном промежутке между двигателями Су-34, срывались с замков с глухим щёлчком и погружались вниз, повторяя траекторию своих       . Разве что дальность и сами размеры были оптимизированы под “Адских Утят”. Уже квадратные Х-69 пускались с истребителей-бомбардировщиков пятого поколения, которые несли сразу по пять таких изделий, как с фугасной, термобарической боевой частью для разрушения складов и иных построек, так и кассетной, чтобы фатально накрыть живую силу противника, в лице армии Империи. Ракеты, активировав свои маршевые двигатели, не спеша уплывали в горизонт. А Як ещё какое-то время покружил над крылатыми боевыми машинами, снимая последние кадры. — “Малахит-Главный” - “Кремлю”, ракеты пошли, запрашиваю возвратный курс через “пит-стоп”, приём. — “Кремль-4” - “Малахиту”, азимут двести двадцать, удаление до “пит-стопа” сто тридцать восемь, высота девять тысяч, Яки предупреждены и ожидают вас. Уходите правым разворотом со снижением до второго эшелона, как принял? — Принял, “Кремль-4”! Добро. После краткого радиообмена, машины ударных авиагрупп дружно заложили правый боевой разворот со снижением. Их работа здесь была завершена. Организованно, словно единый механизм, они уходили со сцены, щедро отстреливая за собой тепловые ловушки. Яркие всполохи, сияющие в небесной глади, ещё на несколько секунд осветили её. Однако, это ещё было не всё. — “Кремль” - “Тигру”! — прозвучал требовательный и резкий возглас в радиоэфире. - У вас осталось две минуты на выполнение задачи! Давайте быстрее! — “Кремль”... — раздался запыхавшийся голос откликающийся на позывной “Тигр”. — У нас возникла небольшая накладка... Однако прошедшие пуски ещё не ставили точку в «симфонии разрушения». Последним, неожиданным солистом выступил скромный «трудяга» неба — транспортный Ил-112-600. За месяцы работы в Особой Исследовательской Зоне, он и его собратья совершили сотни мирных грузовых рейсов над просторами Империи. Но сегодня его «мирный» фюзеляж скрывал смертельный сюрприз для врагов Советского Союза. Время перевозок подошло к своему концу. ОЗИ давно стала удобным полигоном для самых смелых испытаний систем вооружений. И сегодняшний рейс не был исключением. Грузовой отсек был забит до потолка специфической аппаратурой, но главной звездой являлась тактическая пусковая платформа «Арбалет» — революционная разработка советских КБ. Зачем СССР, обладающему огромнейшей армадой ракетоносцев, эта дешевая каркалыга? Ответ банален: массовость. «Арбалет» обещал выплеснуть в небо сотни крылатых ракет за один вылет «неприметного» транспортника, сделав его грозным орудием. Его модульная конструкция была гениально проста, позволяя нести Илу в своём нутре две стратегические Х-202 в сдвоенных пусковых контейнерах и двенадцать лёгких тактических Х-69 в отдельных контейнерах, которые предстояло сбросить на головы имперских солдат. Раздался скрежет гидравлики. Створки грузового отсека распахнулись, впуская вовнутрь сильный шквал ледяного ветра. Внутри, неприкреплённые элементы загремели и заходили ходуном. У стенда контроля, мониторы которого выводили всю информацию о состоянии как самого комплекса, так и ракет в транспортно-пусковых контейнерах, ждущих своего часа, бледные и сосредоточенные специалисты КБ-«Невель» — создатели «Арбалета», завершали последние проверки. Главный инженер перехватил согласный взгляд своего зама, коротко кивнул, схватил рацию и прожав тангенту, собрано произнёс: — Я “Невель-1”, начинаю боевое развёртывание платформы - “Арбалет”! Отсчёт: три… два… один… ПУСК! — под конец он еле сдержался, дабы не воскликнуть от бушующих внутри него эмоций. Его кулак как-то нервно ударил по красной клавише. Секунду стояла оглушающая тишина. А после раздался резкий и синхронный хлопок. Из каждого контейнера выстрелили мощные вытяжные парашюты. Под их рывком и силой инерции, сопровождаемые лязгом срывающихся внутренних замков, первый, а затем и второй тяжёлый контейнеры буквально вышвырнуло из чрева транспортного самолёта. Затем началось настоящее волшебство. Падая в вертикальном положении, контейнеры раскрылись, а из них, словно вытолкнутые невидимой пружиной, стали выпадать ракеты. Всего мгновение в свободном падении и ракета плавно перешла в горизонтальное положение, одновременно с резким, и рвущим тишину гулким гулом заработавших двигателей, устремляясь к назначенной ей цели. Следом, одна за одной, крылатые ракеты из трёх контейнеров повторили подобный трюк, устремляясь в даль. Если тактические КР выполнили данный трюк с небольшим затруднением ввиду своей квадратной формы, то аэродинамически правильные стратегические ракеты без проблем совершили сей кульбит и направились к цели, неся гибель. — “Тигр” - “Кремлю”! Сыграли на бис, берём курс на возврат. “Невель-1” запрашивает, чтобы контейнеры забрали и вернули на базу. Сможете удовлетворить запрос? — “Кремль”-“Тигру”. Возвратный курс: азимут сто семьдесят, высота восемь тысяч, скорость восемьсот. Секундочку… — в радиоэфире повисла пауза. — Запрос передан в комендатуру Валмира, постараются сделать всё возможное. — Благодарю “Кремль”, идём до дому, — радостно, с явным облегчением в голосе, отозвался “Тигр’, плавно заложив правый крен, начиная разворот. — Эй, “Малахит”! Скучного вам патруля, мужики! — Спасибо “Тигр”, — раздался в ответ спокойный, уверенный голос “Малахита”. — Встретимся на базе, успехов на возврате!

//6:00//

//150 километров от Столицы.//

Лучи восходящего чужого светила уже золотили камуфлированные борта группы десантных самолётов, которые в своих отсеках несли солдат и технику 75-ой штурмовой бригады. Шли достаточно низко, почти цепляя гребни горных хребтов, используя рельеф как защиту от зорких глаз противника, а именно от летающей нечисти и погани. Выше, парой эшелонов, шло прикрытие в качестве птичек Сухого, а именно два истребителя Су-30М2, работавших под позывным “Немезис”. В их задачи входило визуальное и радиолокационное обнаружение угроз, будучи готовыми в любой миг обрушить на врага весь свой арсенал - от ракет “воздух-воздух” до тяжёлых противотанковых ракет. Мало ли? Вдруг имперцы припасли целый танковый полк, который будет мешать выполнению поставленной задачи? Пока же полёт шёл строго по графику. Экипажи транспортников виртуозно огибали рельеф, держа равнение, и маневрируя в сложных условиях. Идущие сверху два Сухих не отставали, отрабатывая различные маневры, а также работая своим комплексом постановки помех и РЭБ, чтобы у теоретического противника не было никаких шансов обнаружить летящие борта. — “Кремль”-“Орлу”, до высадки тридцать минут. Площадка отмечена инфракрасными маяками. Перестраивайтесь в клин, расстояние между самолетами триста - четыреста метров, во время высадки высота не менее пятидесяти метров, чтобы платформа эффективно приземлилась. Погода: лётная, ветер попутный, видимость идеальная. Высадку контролирует “Альтаир”, он уже в квадрате. До “Объекта” после посадки - сорок минут хода. Как приняли информацию, “Орёл”?       — “Орёл” - “Кремлю”, информацию приняли, все в боевой готовности. — Вас понял. Мягкой посадки, орлы!       Тем временем, в грузовых отсеках закипела работа. Команды бортов стали готовиться к тому, чтобы следить за десантированием боевой техники в боевых же условиях. Находящиеся в тесных бронемашинах солдаты, измотанные долгим перелётом, уже желали поскорее рвануть на землю, чтобы приступить выполнению боевых задач и вернуться назад. Техники и стрелки в последний раз проверили надёжность креплений платформ и парашютных систем. — “Немезида” - ”Орлу”, площадка чиста, наблюдаем через “Альтаиры” и наш контейнер, посадку разрешаем, - доложил лётчик Сухого, и в его голосе сквозила лёгкая бравада. — Принял, рахмет “Немезида”! Началось плавное снижение. В мгновение ока, снаружи и внутри погасли все огни внешних и внутренних приборов освещения, а самолёты, словно призраки, скользили по небу. Лётчики вели машины по приборам. Окуляры приборов ночного видения, усиливающие чёткость картинки в первых лучах выходящего из-за горизонта светила, отчётливо указывали на мигающие точки ИК-маяков, отмечавшие точное место высадки. Створки десантных отсеков медленно распахнулись, впуская вовнутрь гул холодного ветра, знаменуя последние минуты перед высадкой. Скорость бортов снизилась практически до минимума. Ил-76 выпустил закрылки и воздушные тормоза, удерживая тяжёлую машину на приемлемой высоте и скорости. Остальные транспортники в строю клина поочерёдно повторяли манёвр ведущего борта. — Пол “кэмэ” до высадки, готовность жёлтая! - предупредил командир головного 76-го, держась на заданной высоте. “Стрелки” у десантных рам замерли на своих местах, а их руки сжали рычаги механизмов выброски в ожидании отмашки. — Зелёный свет, начать высадку! Три минуты на всё, пошли-пошли! - собрано скомандовал оператор десантного отсека во внутренний радиоканал борта. Загорелся зеленый индикатор на панели. С громким хлопком и шипением выстрелил вытяжной парашют первой платформы. В тот же миг отщёлкнулись замки креплений. Платформа с боевой машиной десанта подхваченная парашютом, рванула из чрева самолёта вниз. В воздухе купол основного парашюта раскрылся с глухим треском. Штатно сработал реактивный двигатель мягкой посадки, гася скорость, надулись амортизационные подушки… И первая тяжёлая машина с грохотом оказалась на земле. Экипаж испытал нехилые такие перегрузки и не совсем уж мягкую посадку, но, так или иначе, они были уже на земле. С резкими хлопками отстрелялись пиропатроны, с лязгом и скрежетом откидывая все крепления, освобождая технику. Следом на поле, окутывая округу клубами белесого дыма, приземлилось ещё несколько десятков боевых бронемашин из чрев остальных ИЛ’ов. Реактивные подушки не только смягчали приземление, но и создавали плотную, непроглядную завесу, скрывая их пеленой. Минута. И экипажи машин, проверив работу систем, покидали платформы, сразу занимая предбоевой порядок клином. Тем временем, самолёты, резко набирая высоту и отстреливая тепловые ловушки, покидали зону высадки. Вслед за ними, с гудящим рокотом заложив прощальный вираж, ушли и сопровождающие борта “Немезиса”. — “Орёл” - “Кремлю-2”, “Орёл” - “Кремлю-2”, высадка прошла штатно, выдвигаемся в указанный квадрат, - чётко, без лишних эмоций, собрано доложил в бортовую рацию капитан 75-ой ДШБ, Юрий Казбекович, сидящий в командирской БМД. — “Орёл”, принято, - после ответа последовала едва заметная пауза, заполненная шипением радиоэфира. — Выходите на дорогу и двигайтесь по ней, она выведет вас прямо к северным Вратам. “Альтаир” передаёт вам картинку. — Вас понял, “Кремль-2”, отбой связи…

***

Пока авиация уходила на базу, а крылатые ракеты вместе с дронами-камикадзе ещё не достигли своих целей, на передовом аэродроме подскока кипела работа. Ну как, аэродром. Просто огромное поле, превращённое в импровизированную вертолётную площадку, где почти полсотни винтокрылых машин дожидались своего часа, чтобы стремительно доставить бойцов до своих целей. Сами же десантники из 45-ой бригады ВДВ и 77-ой специально-гвардейской бригады ВДВ, даром времени не теряли и готовились к предстоящему штурму огромного, враждебного города. Командиры взводов и рот, склонившись над тактическими картами кварталов вели обсуждение и планировали возможные сценарии, а бойцы подгоняли своё снаряжение, проверяли и чистили своё оружие перед боем.       На довольствии военных подразделений стояло и множество дронов различных назначений, начиная от разведывательных и вплоть до грузовых, став неотъемлемой частью в помощи бойцам для выполнения поставленных перед ними боевых задач, и что позволяло снизить риск в сложных условиях. Между тем, винтокрылая техника на поле уже была заправлена и была готова к вылету, так как двигатели поддерживались в пусковой температуре благодаря специальным аэродромным автомобилям. До начала операции оставалось совсем немного времени, поэтому был созван общий брифинг. — … Товарищи бойцы! — громыхнул командный бас, заставив смолкнуть последние разговоры. На помосте перед стихийно собранном плацем встал крепко сбитый мужчина в годах с бородой, тронутой проседью, и со сверкающей лысиной. Его прищуренный, цепкий и серьёзный взгляд окинул присутствующих бойцов и их командиров. — Промедлений, задержек и нерешительности не потерплю! Бейте врага безжалостно! — продолжил он свою речь, – 77-ая бригада, ваша основная задача - закрепиться на южных участках Врат Внутреннего Города. 75-я высадится в ста километрах севернее от города и прибудет в качестве поддержки, вам нужно будет обеспечить безопасность плацдарма, нейтрализовать угрозу, зачистив вверенный вам участок. Помните, скорее всего, садеранцы наверняка успеют опомниться и сразу же бросят все возможные силы на контратаку. Ка-52 и 59 будут оставаться в воздухе и будут готовы оказать вам поддержку с воздуха. Стоило последним словам отзвучать, как резко, пронзительно завыла сирена означающая лишь одно - боевую тревогу. Её тут же перекрыл раздавшийся из громкоговорителей приказ из штаба: — Группам “Эшелон” и “Монохром”, боевая тревога! Начать выполнение поставленных задач! Бойцы, уже экипированные в полной выкладке, активировали свои шлема , на дисплеи которых выводилась вся информация. Они устремились к вертолётам и конвертопланам, занимая свои места. Первыми, с рёвом взметая пыль и траву, в небо взмыли ударные машины Камова. Их задачи - прочесать маршрут, подавить силы противника на земле и расчистить место для десанта. Через оптико-электронные системы операторы вооружений вертолётов могли наблюдать, как десант на всех парах занимал свои места в своём транспорте. Заняло это буквально пару минут, после чего подготовленные машины Миля постепенно поднимались в воздух. Один за другим, набирая высоту, сформировался боевой порядок, а машины легли на курс к столице. Едва отойдя от базы на первый десяток километров, в наушниках лётчиков, сквозь треск помех прозвучал голос оператора ДРЛО: — “Кремль-2” всем позывным, срочно сменить азимут на ноль-десять, высота двести, с юга идут крылатые ракеты, шанс на пересечение сто процентов! — Вас понял, “Кремль-2”! - отчеканил один из лётчиков, который начал резко набирать высоту борта. Вертолеты изменили свой курс и вновь заняли свои места в боевом построении. Транспортные шли линией, словно одна большая колонна, тогда как уже боевые машины шли впереди, сзади и по бокам, выполняя боевое охранение. Шли все с активными бортовыми системами подавления и защиты, вроде “Витебск” или “Президент”. Для чего нужны такие меры предосторожности? А всё просто. В генштабе посчитали, что слишком спокойная обстановка в Особой Зоне Исследований могла снизить общий уровень осторожности и притупить бдительность. Поэтому, операция была максимально приближена к серьёзным боевым условиям с технологически равным противником, имеющим возможность нанести ощутимый ущерб. Никак нельзя недооценивать противника и понимать, что тот может иметь системы ПВО, и танковые армии в черте Садеры. Пример американских, да и НАТО-вских военных кампаний в Бангладеше, Мозамбике и Сомали, которые изначально задумывались как “лёгкие прогулки”, часто оборачивались кровавым кошмаром, больно ударяя по носам их военачальников. И это было правильно: главный закон войны - никогда, даже ни на секунду, не недооценивай своего противника. Даже если тот застрял в странной помеси Античности и Средневековья. На пятидесятом километре от Садеры, штурмовая авиация нагнала высадившуюся ранее бронегруппу “Орла”, которые на всех парах, от чего развевались алые стяги Советского Союза, двигались по главной дороге, вымощенной камнем, к столице. Вертолёты уверенно пронеслись над колонной, немного покачав бортами из стороны в сторону, чтобы поприветствовать технику. — “Эшелон”-“Орлу”, вы что-то рано собрались, - в общем радиоканале раздался насмешливый голос Казбековича, который с лёгкой ухмылкой наблюдал из иллюминатора бронемашины ВДВ. — “Орёл”-“Эшелону”, а как же! - бодро прозвучал голос визави. — Мы же не хотим вас с судьбой наедине бросать, да без прикрытия брони, хе-хе! Скоро увидите всю мощь ВДВ! Ни пуха, ни пера вам парни! — К чёрту! Отсалютовав колонне отстрелом веера алых тепловых ловушек да невесомым покачиванием фюзеляжей из стороны в сторону, вертолёты приблизились на пятьдесят километров к вражеской столице. До начала кровавого спектакля оставались считанные минуты. В десантных отсеках началась последняя подготовка: сухой, звонкий металлический лязг штурмовых укороченных штурмовых винтовок, пулемётов и автоматических дробовиков. Боковые двери транспортных машин были открыты, чтобы бойцы могли без промедления открыть огонь. Операторы вооружений прильнув к окулярам тепловизионных приборов тоже подготавливались к бою.       Казалось, что сам воздух гудел от напряжения. И вот она - та самая Садера, уже виднелась на горизонте. Огромный, даже по современным меркам, город в городе, чьи монументальные крепостные стены отбрасывали холодную тень на трущобы в самом низу. Однако, ход машин замедлился. Вертолёты не отставали далеко от бронированных машин. Потому что по радиоканалу пришло короткое сообщение, заставившее всех серьёзно сбавить скорость. — Внимание всем позывным в зоне! Контакт по Садере через три… две… одну! Невольно, взоры бойцов приковались к силуэту города, ведь сейчас начнётся основное действо в этой оде. С окраин Садеры донесся протяжный и пронзительный вой, нараставший с пугающей скоростью, и через мгновение, отзываясь каскадом глухих взрывов за стенами. Реактивные и винтовые БПЛА-камикадзе пикировали на многочисленные объекты в городе и предместьях, в основном поражая склады, арсеналы, кузницы, резиденции аристократов и сенаторов, которые больше походили на укреплённые крепости, а также казармы. Множественные взрывы объемно-детонирующих и осколочно-фугасных боевых частей уничтожали загоны, конюшни и бараки, обращая те в древесные обломки и каменные руины. Жители Садеры, в моменте, застыли в тотальном шоке. Звук этого “божественного отмщения”, казалось, вырвал саму душу и исчез точно так же, внезапно, как и появился, оставив после себя оглушительную, давящую и звенящую тишину, ещё более пугающую, чем внезапный грохот небес. Кто-то опал на колени, не в силах пошевелиться, с разинутым ртом глядя в задымленное небо, откуда сыпалась гибель, у иных тряслись поджилки и пальцы белели от напряжения, вцепившись в стены, ведь весь их мир сузился в одну точку. Через какое-то время, ошеломлённые люди переборов первое оцепенение, начали высыпаться на улицу из домов, таверн, пытаясь осмыслить произошедшее. Однако, следом, практически синхронно, где-то вдали грянул ещё один смертельный аккорд. Небо ответило. Земля под ногами содрогнулась и пошла ходуном, а гул неистовых и всесокрушающих новых ударов, раздававшийся, казалось, отовсюду, поверг всех в ещё большую панику. Толпы людей гонимые первобытным ужасом метались по узким улицам, создавая давку, не разбирая дороги, и не в силах понять или хотя бы услышать того, кто нарёк на их головы подобную суровую кару. Кто-то же торжественно и фанатично кричал и хохотал, что это - Кара Богов! Самой Харди, или даже самих Древних, чьи имена высечены в забытых храмах и гробницах, куда не ступала нога ни единого разумного существа тысячи лет. Но даже если и так, баллистические ракеты достигли своих целей, буквально сдувая с лица земли форты и лагеря имперских легионов с возможно, многовековой историей, гарнизоны вражеских сил, а также обрушивая мосты. Где-то вдали, с гулким грохотом рухнула одна из крепостных башен, похоронив под своими обломками кричащих в ужасе людей. Оглушительный и губительный рокот небес длился около десятка минут. И, за это время, были уничтожены существенные силы противника, начиная от отдельных имперских казарм и вплоть до всех штаб-квартир рыцарских орденов, располагавшихся во Внутреннем Городе или в окрестностях. — За грехи наши! За гордыню и стяжательства! Эта кара за наши грехи! — со слезами на глазах, в рваных лохмотьях, выла раненным зверем мать, прижимая к себе закутанного в ткань, плачущего младенца, а под конец её голос сорвался в истеричный визг. Рядом с ней стоял закалённый в боях бывший легионер, лицо которого посерело в гримасе ужаса. Он судорожно сглотнул, смотря в небо, и сжимал амулет с символом Харди и истово молился богине. Он видел осады, сечи, грязь и кровь - но это, было не от мира сего. Это был настоящий конец времён. — … Именно! Он виноват! Поганый урод! Навлёк на земли гнев богов! - лужённой глоткой злобно рычал и потрясал своей шапкой пожилой ремесленник, покрытый в копоти с головы до пят, оказавшийся в разъяренной толпе, стихийно собравшейся вокруг мужчины в чёрном балахоне. Такие пророки собирали всё больше внимания иных людей, постепенно становясь их паствой. Они успокаивали и направляли людские гнев и горе в правильное русло. Остальные в толпе подхватили, а гневные проклятья сыпались в адрес Молта Сол Августа, смешиваясь с мольбой и плачем навзрыд. Отряд стражи, ещё мгновение назад отправленный дабы навести порядок, теперь бросал всё, что может навлечь на них внимание, стараясь раствориться среди обездоленных и разъяренных стоявших вокруг неизвестного глашатая Новых Богов - лишь бы не стать козлами отпущения для разгневанной толпы, которая могла разорвать их на куски. Непоправимый и ужасающий удар был нанесён в мгновение ока. Но, всё ли это? Нет… Даже минуты не прошло, как началась очередная серия прилётов. Когда в очередной раз раздался пронзительный свист небесных стрел, многие жители этого огромного города просто падали ниц перед пророками, широко раскинувшимися руки и смотрящими в горящее небо, и закрывали веки, не в силах смотреть на жуткое зарево взрывов на горизонте, на это жуткое знамение кары самих Богов. Крылатые ракеты наземного и воздушного базирования уничтожили цели. Отстреливая “ангельский огонь” системами тепловых ловушек, они создавали дополнительный эффект подавления на местную публику. Всё, что принадлежало имперским легионам, банально стиралось. Начались пожарища, даже многие имения лояльных Императору военных аристократов, имеющих авторитет и влияние, выступавших когда-то в роковой момент ястребами, c натужным воем осыпались от столь сокрушительных ударов, давя обломками домочадцев. Уничтоженный Садеров Мост в ходе ударов, названный в честь прапрадеда нынешнего императора, стал рушиться под собственным весом, пока в один момент, с грохотом, не обвалился вниз, погребая под собой сады. Резиденции, вроде Нефритового Дворца или Императорского Дворца, при этом… оставались нетронуты. В случае, если выжившие императорские войска решат перегруппироваться, по ним пройдутся уже взлетевшие и двигавшиеся в зону операции штурмовики, начиненные по самые крепления смертельным оружием. Эти удары и всполохи взрывов над дымящимися руинами, были видны даже с высоты “Нефрита”, а прочие средние беспилотники отошли, чтобы не попасть под помехи. Кто-то из советских солдат наблюдал за происходящим внизу с холодной собранностью, или даже чёрным злорадством. Находясь за десятки километров от Садеры, они самим нутром чувствовали, как тряслась земля от ударов. Смерть и кара пришли в самое сердце континента Фалмарт - её столицу. Радиоэфир прорезал приказ: — Всем позывным, налёт завершён, возобновить выполнение поставленных задач! — Пиздец… — глухо произнёс один из бойцов. Его голос был лишён хоть каких-то эмоций. Он щёлкнул пальцами и тлеющий окурок исчез за бортом вертолёта. Плечо на автомате вложилось к прикладу пулемёта, который был закреплён на станине. — Не хотел бы я оказаться там, внизу. — Не то слова, Ганс… — покивал головой другой, не отрывая взгляда от иллюминатора. За ним бушевало багровое зарево, вздымаясь на сотни метров вверх, оно жадно поглощало очертания столицы гегемона этого мира, некогда символа несокрушимой мощи Садеранской Империи. — Император и его прихлебалы заправские дебилы… хотя с другой стороны, что посеяли, то и жнут теперь. Сполна и до последнего зёрнышка… Вертолёты, как стая стальных хищников, поднявшись в небо, ринулись к цели. Лопасти завыли на повышенных оборотах, взбивая клубы дыма и пыли. Зайдя в черту города, машины начали рассредотачиваться, отрабатывая схему захода на точки высадки - прямо на головы оглушённых и обескровленных имперцев. Первыми заговорили Камовы. Тридцатимиллиметровые пушки под их брюшками ожили. Их рокот, низкий, методичный и губительный, заглушал даже рёв турбин. Осколочные снаряды настигали кучки уцелевших недобитков спрятавшихся среди руин. Одна губительная пульсирующая размеренная очередь, поднявшая клубы дыма и щепу и от самых лучших мужей Империи не осталось ничего кроме кровавого-мясного тумана медленно оседающего на обломки, казалось, что они даже не поняли, от чего погибли. Когда уже десантные борта стали заходить на посадку, разразился и их огонь из шестиствольных скорострельных пулеметов с вращающимся блоком, с рычанием извергая непрерывный, и рвущий барабанные перепонки, поток смерти, который буквально сминал и потрошил имперцев на ошмётки, дерзнувших пошевелиться и попытаться огрызнуться, оставляя на их месте мясно-костяную cмесь с остатками металлической брони. Воздух пропитался едкой гарью пожара и пороха, запахом раскалённого металла, мерзким и тошнотворным сладковатым зловонием недавно живого человека: дерьма, парящей плоти и крови. — Сектор чист, “Эшелон”, высадка разрешена, - спокойно и буднично произнёс стрелок-оператор Ка-52, который вместе с остальной тройкой зависли в небе, держа круговую оборону. А их ещё дымящиеся стволы хищно проводились по руинам, словно рыская в надежде обнаружить добычу. Вертолёты Ми-42М и конвертопланы Ми-30 с рёвом снижались, вознамерившись высадить десант прямо на крепостную стену Внешнего Города, которая разительно разделяла простых и право имеющих людей во Внутреннем, чтобы сразу занять этот стратегический объект. Однако, не успев спешиться, бойцы увидели, как на стену, как тараканы, с утробным рычанием и угрозами на наречии, взбирались фэнтезийные твари, которых имперцы вновь бросили под смертоносный огонь советских солдат. Целая толпа разноцветных и разнокалиберных тварей, клыкастых и воющих, из огня да в полымя, нахраписто, даже остервенело бросилась к снижающимся серым бортам. Однако, стрелки на боковы дверях не зря ели свой хлеб, поэтому не жалея патронов, косили неведомых советскому мозгу тварей под шквалом оглушительного грохота пулемётов. Огневой ливень из тяжёлых винтовочных пуль с ненавистным визгом разрывал и кромсал набегающую живую лавину, отрывая куски плоти и быстро создавая трупный вал, по которому активно карабкались новые чудища. Они, словно одурманенные, наседали до последнего, ревя от боли и захлёбываясь собственной кровью. В дело подключились и сами десантники, начав вести огонь из ручных помповых гранатометов. Тх-ум! Тх-ум! Тх-ум! Тх-ум! Четыре термобарические гранаты врезались в самую гущу, и с глухим стуком те разверзлись, выпуская в рядах тварей клубы маслянистого тумана, тяжёлого и едкого. Он впивался в их кожу, забивался в ноздри, просачивался под броню, вливался в разинутые и исходящие слюной пасти. Твари зашипели и недовольно заворчали, тряся головами сбивая боевой настрой остальных. Мгновение. И тогда громыхнуло. Одна часть тварей разорвалась кровавым туманом, а вторая обугленными головёшками или тряпичными куклами разлетелась в разные стороны, редко выпадая за стены, рухнула на камень в кривых и полных агонии позах, словно подкошенная, от перепада давления и запредельных температур, они не издали ни крика, ни стона. Наступила гудящая тишина, то что раньше было ордой живых фэнтезийных тварей, сейчас представляло собой жуткое зрелище, множество почерневших трупов всё ещё охваченные тлеющим пламенем безжизненно валялись в эпицентре взрывов. — Подтягиваемся! Бодрее-веселее! — ободряюще рявкая, приказал командир одного из ударных подразделений, Орлов Андрей, который лично принимал участие в операции на острие меча, первым спрыгивая на боевой ход крепостной стены, отчего сервоприводы его экспериментального костюма натужно прошипели, гася инерцию. За ним поочерёдно последовали остальные бойцы, злые как черти и вооружённые по самые ноздри, начиная с автоматических дробовиков, заканчивая крупнокалиберными штурмовыми автоматами. Приземлившись, они рассредоточились и принялись скупыми одиночными выстрелами контролить контуженных чудовищ и завывающих в агонии имперцев. Один из легионеров лежавший в отдалении, снесённый губительной магией, но не добитый, бился в безмолвной агонии, а кровь хлестала из его развороченного бедра, а сознание мутилось, но всё ещё как-то держалось. Он было хотел сдаться, приняв смерть и наконец отправиться в Царство Харди, но что-то внутри него было решительно против. Ярость, злоба и долг держали его в этом мире. Он завидел ужасающего и ненавистного врага в страшных доспехах, который отдавал приказы иным демонам на жутком, гудящем и трескучем наречии, стоя к нему спину. Собрав последние силы, он впился окровавленной рукой за древко копья и вынул его из ослабевшей хватки своего боевого товарища, а тот остекленевшим взглядом впёрся в алое небо. Натужно зарычав, воин встал во весь рост. Его жизнь, в целом довольно неплохая и полная тёплых воспоминаний, пролетела перед глазами. С ненавистным выкриком переходящим в утробный вой, полным желания убивать, он швырнул копьё в спину демона. Ш-ш-ш-винк! Долетев, она впечаталась в заднюю бронепластину экзоскелета и, со звоном, отскочила вправо, оставив лишь царапину. Командир отряда не шелохнулся, лишь полуобернувшись, приподнял левую бровь в удивлении, глядя на истекающего кровью имперца. А тот смотря в лицо демона, кровожадно оскалился и истерично расхохотался. Легионер подавился смехом, ибо его разрезало длинной пулеметной очередью включившегося в работу стрелка-оператора, не оставляя ничего, кроме жутких страданий. Тело воина в последний раз дёрнулось от попаданий и грузно рухнуло на боевую площадь крепостной стены. Отряд двинулся вперёд, гудя сервоприводами, а их тяжёлые ботинки глухо стучали по камню, по пути топча тела имперцев и монстров. Командир же на мгновение остановился у хладного тела неизвестного, лицо которого замерло в блаженной улыбке, его душа наверняка ушла в чертоги одного из здешних богов, а Орлов коротко посмотрев в его глаза, двинулся за бойцами. Один из которых, с глухим грохотом и хрустом, ногой выбил крепкую дверь и подпирающую ту баррикаду, ведущую на нижние ярусы. Где уже разгоралась очередная бойня. Территория внутри города подле врат была подчищена скупыми прысками автопушек штурмовых вертолетов, поэтому появилась свободная минутка, чтобы понять, что же тут происходит. Отсвечивая проблесковыми маячками по территории вокруг, транспортные вертушки стали отходить, чтобы не попасть под перекрестный огонь. — “Князь” - “Эшелону-главный”, - на связь с командиром группы зачистки, вышел командир одного из ударных вертолётов, который завис перед штурмовым отрядом, - Мы на свободную охоту, в вашем квадрате будет дежурить один борт, конец связи. — Вас понял “Князь”, отбой. Вертолёт рыскнул в воздухе и стремительно стал набирать высоту, направляясь на охоту за имперскими солдатами. Пока остальные бойцы начали спускаться по лестнице, готовясь пройти через лабиринты стен. Между тем, на другом секторе, на прикрытие и охранение другого плацдарма было оставлено всего цепь, с усиленным БК, - два пулемётчика, а также егерь. Едва заняв позиции за зубцами стен, успев раскинуть пулемёты на сошки и вложиться, как снизу, из переулков трущоб хлынула контратака. Имперцы с воинственным криком, сопровождаемым кратким гудением рога, под прикрытием щитов, устремились на их позиции, чтобы взобраться на стену и выбить десант. А с крыш лачуг и хибар, лучники открыли беспокоящий огонь по ним, который не давал просто так стрелять на поражение. — Марат, лучников въеби, бля, заебали! - выкрикнул пулемётчик, пригнувшись в три погибели, продолжая вести огонь на подавление, по надвигавшемуся построению имперцев, а после сместил огонь по одной из хибарах, c крыши которой огрызались лучники.       Очереди из пулемётов били по каменным стенам, откалывая щебень и древесные обломки, вышибая пыль и срезая легионеров. — Ща, — коротко ответив на просьбу, снайпер высунулся из-за укрытия и начал работать из своей СВЧ по противнику. Тепловизионный прицел был настоящим спасением в подобных ситуациях, ведь от обнаружения до начала стрельбы проходило несколько секунд. Раздалось несколько глухих лающих выстрелов, что позволило отправить к здешним Богам мешавших имперцев. — Ну чё там? — участливо полюбопытствовал пулемётчик, лёжа, начавший перезаряжать дымящийся стволом РПЛ, глядя на егеря группы. — Десять двести, одному руку зацепил только, - безэмоционально произнёс тот, продолжая наблюдать через термальный прицел винтовки Чукавина за происходящим внизу. Последовал ещё один лающий выстрел, моментально потонувший в оглушающем гвалте и грохоте боёв, разнесённых по всему городу. — Теперь точно всё… тот двухсотый, - констатировал егерь, после чего, примкнул с сухим звоном новый полный магазин. — Илюх, а где ГМка? - Сергей, пользуясь минутой передышки, искал глазами “игрушку” посерьёзнее. — Ща, погодь, у меня она, - достав окрашенный в городской камуфляж гранатомёт ГМ-94 из боевого ранца, второй пулемётчик пихнул его Сергею по камню, а также подбросил ленту с боеприпасами. — Мужики, а не легче “воздух” вызвать, а? - закурив, Марат внёс струю конструктива и выдохнул первую затяжку. Сигаретный дым заклубился в прохладном воздухе. — Да не, мы пока и так справляемся, не всё же “Аллигаторам” съедать, - хмыкнул Илья, лязгнув затвором досылая патрон ленты в патронник своего РПЛ. Враг не заставил себя долго ждать и пошёл на очередную хитрую выдумку. Стрелы с подожёнными наконечниками, со свистом устремились на соломенно-древесные крыши неказистых одноэтажных лачуг, создавая небольшие костры, которые как бы то не было, мешали работе тепловизионных прицелов. А после они стали забрасывать какой-то аналог дымовых гранатах в глиняных сосудах. Когда образовалась завеса, имперские солдаты выстроились в плотные построения на вроде черепахи, возведя с помощью своих квадратных щитов красного цвета. Синхронно и держа равнение, они устремились к крепостным стенам, и впереди них рванули ещё одни фэнтезийные твари. Крупное сборище существ должно была создать эффект устрашения на бойцов, однако те мордой встретились с смертельным шквалом пуль, об который те разбивались, не успев даже толком приблизиться. Чудища не успевали даже зарычать, как сразу стали падать на землю, превращаясь в решето. — На, сука! — с густым кавказским акцентом процедил Марат, плавно нажав на спусковой крючок. Его винтовка ощутимо вздрогнула, передавая отдачу в плечо, и плюнула приглушенным лающим выстрелом. Отправив к местным богам внеочередную крупную тварь похожую на тролля, чей череп банально разорвался в кроваво-костяной туман от попадания крупнокалиберной пули. Однако вражеский строй держался, неотвратимо приближаясь к крепостным стенам. Но и без того, слабый боевой дух от магических самострелов противника, стремительно падал на самое дно, однако какой-то нарядный и суровый центурион, которого Марат не сумел выцелить, отдавал приказы и держал всех в таких стальных рукавицах, что те не решались дрогнуть и убежать. Черепаха упрямо ползла, а из-за щитов строя стали вести огонь лучники и арбалетчики зажигательными стрелами. Их стрельба была беспорядочной, но всё равно этот свист пролетающих мимо стрел и болтов, был противен и вполне мог привести к неприятностям. Решив перестать играть в поддавки, Серёга отполз от своего РПЛ. — Илюх, прикрой меня, щас закатим дискотеку! — Держу! Пока второй пулемёт захлёбывался в грохоте коротких очередях, методично срубая ряды имперцев. Логика говорила, что происходящее на глазах не готовых к подобной мясорубке жителей Эстерры, должно было привести к панике, и в последствии и оголтелому бегству среди личного состава врага в виду жутких потерь, но те обладая поистине завидными слабоумием и отвагой, шли вперёд с упорством слепого носорога. Боец спрятавшись за зубцом и сгорбившись, привычно, без спешки и суеты откинул крышку и, c металлическим лязгом, поочерёдно заряжал в трубчатый магазин помпового гранатомёта спецбоеприпасы. Световая, осколочно-фугасная, термобарическая, осколочно-фугасная гранаты. Комплект настоящего советского джентльмена. И когда стрелкотня замолкла, встав во весь рост, началось основное веселье. Издался первый “боньк!”, и последующий грохот с яркой белой вспышкой ослепили и оглушили неготовых к подобному, средневековых солдат. Выстрел. Осколочный боеприпас разорвался прямо в гуще скопления легионеров, разметав строй и, нанося чудовищные раны ненавистно жужащими осколками, коих было сотни, было видно, как часть их врагов на рухнула на землю, корчась на земле в немой или воющей агонии. Выброшенная стреляная, дымящаяся гильза звякнула о камень. Очередной выстрел. Термобарический боеприпас вызвал ещё более бурную реакцию публики: гневное рычание сменилось диким, душераздирающим визгом и хриплыми стонами. Сухо лязгнул затвор, а третья исходящая дымом гильза со звоном упала под ноги бойца. И снова - выстрел. Павшие на землю легионеры получили очередной “подарочек”. Кто-то из них ещё корчился в грязи и лужах собственной крови, счастливчики уже отдали душу Эмрою или Харди, а кто-то ещё по чьей-то злорадной шутке, оставался в живых, испытывая муки и страдания. Крики стали ещё сильней. Добивающим выстрелом вновь стал термобарический спецбоеприпас, дозаряжённый в магазин, который не оставлял бедолагам шансов на выживание.       А среди разбитых, сгоревших и обвалившихся лачуг, раскинулась лишь мёртвая тишина… После стрельб, Серёга сполз с зубца и глубоко выдохнул, аккуратно прислонив оружие огневого превосходства рядом, он внезапно расхохотался, а после произнёс: - Фух.. ну пиздец денёк конечно… — Ага… — коротко и многозначительно протянул Илья, наблюдая за учанённой бойней, и чей пулемёт уже успел остыть. — Угу, пришёл Магомед к горе, да только она сильней оказалась, - поэтически подчеркнул Марат на самоубийственные попытки имперцев прорваться. Находясь на своём участке, цепь из трёх советских бойцов спецподразделения, отразила несколько контратак, буквально истребив три полнокровные центурии противника, не считая гоблинов, троллей, свиномордых орков и иных тварей. Тем временем, ударно-штурмовой отряд начал спуск вниз. Шли организованно, ведущими были двое бойцов с автоматическими дробовиками. Барабанные примкнутые к их оружию, были снаряжены двадцатью пятьми патронами с крупной картечью в гильзах, которые поступили на вооружение контингента “ОЗИ”, подтверждая свою губительную мощь и незаменимость на Эстерре. За ними медленно шагали бойцы с крупнокалиберными штурмовыми автоматами, которые дополняли этот смертельный оркестр на выездных гастролях. Они сосредоточенно выцеливали и обыскивали каждый угол, постепенно спускаясь вниз, по широким винтовым лестницам. Тяжёлые ботинки бойцов устойчиво держались на мокрых, покрытых какой-то мерзкой жижей, ступеньках, но каждое их движение было максимально плавным и аккуратным. Шум сервоприводов экзоскелетов отдавался дрожью от внутренних помещений. При спуске, штурмовики практически вплотную встретились нос к носу с двумя легионерами, которые взяли время на передышку. Но к своему несчастью, этой встречи они не пережили, рухнув на пол жутко изувеченными и развороченными кусками плоти, так и не встав. Спустившись на один из этажей, группа набрела на длинный коридор, проходивший ровно над самими Вратами. Послышался чей-то разговор на местном языке, на повышенных тонах. Группа остановилась, приготовившись к стрельбе. По великому случаю, переругивающиеся имперцы даже не уловили гулкий и короткий лай дробовиков, а что-то активно обсуждали в коридорах. Позади, один из бойцов отцепил с пояса и запустил крохотного и почти бесшумного дрона размером с полевую мышку, которая по безмолвной команде ринулась вперёд и передавала картинку на отдельное окошко в дисплее шлема. Ситуация оказалась понятной - враг хоть и опешил от ударов и тряски земли, невиданной с удара по Сенату, но готов сражаться. Судя по картинке, имперцы подносили стрелы с болтами, баки с раскалённой, кипящей смолой. А спорили они из-за какого-то сущего пустяка. Отряд по отмашке командира, подействовал незамедлительно, намереваясь ликвидировать противника. В незакрытые комнаты, из которых горел свет, закатились светошумовые гранаты, которые в узком пространстве сработали просто замечательно. Из двух комнатах по правую сторону коридора, от грохота и ярких вспышек, вывалилось семеро легионеров, они громко кричали и пытались прижать уши ладонями, однако в тот же миг, были снесены в кроваво-костяную кашу очередями из автоматических дробовиков. — Чисто! — доложил штурмовик, под прикрытием второго номера, выбив крепкую дверь ведущую в левую комнату, посветив туда фонариком. Команда молча продвигалась вперёд, проверив и остальные комнаты, которые тут были. Правда, большинства имперцев здесь не было, так как все либо были убиты ещё во время прилётов или высадки на стену, либо уже во время зачистки. Дальше было то, что они искали - лестница вниз, через которую те наконец-то вышли в город. Однако, перед тем как оказаться снаружи, они попали в странный загон. Он был предназначен словно для лошадей, но все клетки были закрыты, а в них лежали тела неизвестных ранее существ, похожих на тигров. Одна из таких клеток, была открыта, причем дверца вырвана с такой силой, что она оказалась в нескольких метрах от нее. — Эх, чёт не нравится мне это место, — тихо пробубнил идущий впереди боец, который сразу перевёл режим работы своего шлема на тепловизионный спектр. — Вокруг смотрите! Враг повсюду! — рублено гаркнул Орлов, шедший в авангарде. Послышалось какое-то нездоровое копошение и скрежет когтей. Неизвестная тварь заставила бойцов встать в круговую оборону, как на совесть обучили укротители чудовищ взятые в плен ещё в Ленинграде, просматривая каждый тёмный закуток. Один из бойцов в теплоспектре уловив какой-то хлюпающий звук, медленно поднял голову к потолку, на котором зависло нечто, впершившись голодным, плотоядным взглядом прямо ему душу и, аппетитно хрумкая каким-то бедолагой. Он испытал… первобытный, нет, животных ужас, которое внушало это Чудовище. Именно так. С большой буквы. Пара синих бусинок-глаза изучали его с прикладным интересом, добыча то, или же угроза, наклонив хищную морду набок. О таких монстрах, укротители тварей ничего рассказывали… Боец гулко сглотнул ставшую вязкой слюну, но его руки рефлекторно вскинули дробовик на тварь, а палец стал нажимать на спусковой крючок. — Сдохни, тварь ебучая! - против воли, выкрикнул он, подбадривая себя таким образом. От выстрелов, которые сверххищник этого мира просто не ожидал, потеряв ориентацию в пространстве от громких звуков, плашмя упал на каменный пол хранилища. Оглушённый, ошеломлённый, он яростно и злобно взревел, резко мотнув своей могучей башкой. Удачный влёт жужжащей тяжёлой картечи, с влажным хрустом, перебил ему конечность, вырвав крупный и рваный шматок плоти. От чего это чудовище оступилось и рухнуло на изувеченную конечность всем весом навзвинчись, болезненно проскулив. В её глазным бусинках плескалась и читалась ненависть направленная на чужаков, от которых несло какой-то пугающей мерзостью, мощная спина сгорбилась, а острые когти Чудовища предупреждающе заскребли по каменному полу, оставляя на нём глубокие выщерблены, а из исходящей слюной клыкастой пасти, выходила кровавая пена и хриплый натужный вой. Чудовище отмахивалось хвостом, который угрожающе свистел в воздухе как плеть, отползая в тёмный дальний угол и, оставляя за собой алый кровавый шлейф из обрубка, с которого на кусочке плоти свисала остальная конечность. Оно было готово было сражаться до последнего вздоха, утробно рыча. Но, взаместо поединка на смерть, люди ответили канонадой и огневым шквалом. Гулкие автоматные очереди, лающие и прерывистые залпы из автоматических дробовиков - всё слилось в непрерывный оглушительный гул. Тяжёлые крупнокалиберные пули и картечь впивались в чушейчатую бронированную шкуру неизвестного чудища, вырывая куски плоти с чавкающими и хлюпающими брызгами алой крови. Рёв умирающего создания тонул в этом всепоглощающем грохоте. Когда стрельба наконец-то стихла, повисла вязкая и звонкая тишина, прерываемая лишь шуршанием гильз под ногами. Андрей, со скрежетом вытянул боевой нож из наплечных ножен и шагнул к Чудовищу, на его лице не было даже тени сомнений, лишь ледяная решимость прервать мучительные страдания этого создания. Он встал перед ним на колени и заметил, как в жутко изувеченном существе ещё теплилась жизнь. Её грудь судорожно вздымалась, а из её пасти было слышно тихое сопение. — Прости… тут либо ты нас, либо мы тебя… - тускло прохрипел Андрей через комм-модуль, отключив связь. Зверь впёрся в командира своим глазом-бусинкой, нахмурив надбровную дугу, словно понял смысл его слов. Лезвие боевого ножа с тихим, влажным и чавкающим звуком скользнуло вверх, под челюсть, в мозг. Пламя в глазе хищника погасло, оставив лишь бездонный взгляд в никуда. — Эх… — под конец печально вздохнул командир, вставая с корточек, обтерев клинок об одежду обглоданного бедолаги. Вскоре, отряд наконец оказался на земле, у самого подножия Врат, вокруг же стояла мрачная картина. Брошенные тюки и оружие, опрокинутые повозки, прошитые пулями прямоугольные щиты, груды тел имперцев и тварей, ещё не убранных, и на которые уже навострились вороны и гнус. Шум боёв отдалился, лишь изредка были слышны раскаты автоматных очередей и глухих взрывов. — “Эшелон-Главный” - “Кремлю-1”, как слышно, приём? - командир ударно-штурмового отряда, огляделся и увидел, как всё больше солдат прибывает сюда, верхом на броне или же ловко выпрыгивая из десантных отделений БТР’ов. Их задача заключалась во возведении, на этом пятачке, мощного укрепрайона. Вон кто-то уже шустро подносит АГС’ы, Утёсы и миномёты, ящики с боеприпасами. В небольшом отдалении, рота бойцов выхватив удачное место, стала там окапываться, занимая позиции на площади перед вратами и активно работая шанцевым инструментом, . — “Эшелон-Главный”, связь отличная, слышим и видим вас. — “Кремль-1”, Южные Врата под нашим оперативным контролем. Ждём дальнейших указаний, приём, — доложил капитан 8-ой роты, 77-ой десантно-штурмовой бригады ВДВ, Орлов Андрей Дмитриевич, отжав тангенту рации, спустившись на землю. — Принято “Эшелон”, коробочки прибудут через двадцать минут, будьте готовы. Конец связи. — Конец связи…

***

Четыре массивных транспортных вертолёта Ми-42М стремительно пролетали над Садерой, плотно окруженные стаей хищных ударных вертолётов Ка-59. — Подлетаем к дворцу, — собрано оповестил лётчик Миля по внутренней связи. Внутри стальных чревищ транспортников царила напряжённая и гнетущая тишина, прерываемая только лишь гулким рокотом двигателей, сотрясающим фюзеляж машины, отдаваясь глухим эхом в телах сидящих. Бойцы сводного штурмового отряда специального назначения “Монохром”, 45-ой бригады ВДВ, не вели пустых разговоров, сопровождая это дело бравадой и хохотом. Их взгляды, сокрытые тенью штурмовых шлемов, были острыми, цепкими и леденяще холодными. Перед ними стояла не просто cерьёзная задача. Это был финальный аккорд, кульминация, последний этап масштабной общевойсковой операции “Дамоклов Меч” на Эстерре. — “Кремль-1” - группе “Монохром”, директива от Центра, - через помехи радиоэфира, динамик разрезал знакомый спокойный женский голос, оператора ДРЛО, — ликвидировать кронпринца Зорзала Эль Цезаря, нейтрализовать и конвоировать Его Императорское Величество Молта Сол Августа на точку сбора - “Центавр”. Остальные - по вашему усмотрению. Как приняли, приём? — “Монохром” - “Кремлю”, приняли информацию, - отозвался твёрдый и ровный голос командира, капитана Малашенко, который при своём звании, тем не менее, продолжал участвовать в оперативной деятельности. — Две минуты до высадки, - предупредил голос второго лётчика Миля, который нёс штурмовую группу к центральной площади Холма, где высился Императорский Дворец. В котором, как подтверждала разведка, сейчас проходили неофициальные переговоры между японской делегацией: в лице одного уполномоченного посла, группы военных и Его Императорским Величеством с Её Высочеством, Пиной Ко Ладой. Захват Молта Сол Августа был главной задачей операции “Дамоклов Меч”. Живой император сам собой являл ценный актив и мягкий рычаг давления: его можно будет использовать в последующих переговорах, для принуждения Садеранской Империи к капитуляции на условиях СССР, заключению миру, а также легитимизации власти Диабо Эль Цезаря и создания марионеточного правительства. В этом, СССР рассчитывал повторить успешный опыт с Валмирской Народной Республикой, первым социалистическим государством на Эстерре, отколовшимся и вышедшим из орбиты влияния метрополии. Да, разумеется, и там были существенные перегибы и факторы, нивелируемые советскими специалистам. Однако, только при полном содействии бывшего главы государства и его советников, было возможно сделать этот столь серьёзный шаг менее кровавым, гибким и постепенным. Между тем, картина города, открывающаяся при подлёте группы, была мрачной, даже ужасающей. Пылающие заревом руины казарм императорской гвардии, имений сенаторов и прочей высшей знати отбрасывали кровавые отсветы в иллюминаторах транспортников. Однако, нашлось пригодное место для посадки у Дворца.       Ударные вертолёты Ка-59 ожили, огрызаясь ревущим огнём и шквалом стального дождя по уцелевшим имперцам, которые пытались организовать хоть какую-то оборону. Методично застрочившие автопушки одномоментно выкашивали ряды защитников, оставляя в них кровавые глубокие просеки, превращая площадь в лунный пейзаж, усеянный изуродованными трупами. — “Булава-1”- “Длани”, сектор чист, угроз не наблюдаем, можете парковаться, - на общей радиоволне отозвался лётчик одного из 59-ых, которые рассыпались в боевое патрулирование над местом посадки. — Принято “Булава-1”, - ответил лётчик транспортника, а после произнёс по внутренней связи: — Снижаемся! Вертолёты, с глухим рокотом, снизились. Когда колёса шасси коснулись древней брусчатки, слегка подпрыгнули и снова прижались к земле, раздвижные двери десантного отсека распахнулись и, наружу резво и слаженно высыпали бойцы в “Шквалах”, которые на взгляд средневековых солдат и на вид, были сравнимы с какими-то демоническими латами, угрожающего вида. Десантники немедленно занимали оборону полукольцом у вертолёта, пригнувшись, с оружием наготове, они цеплялись за всё подозрительное напряжёнными и собранными взглядами. К счастью, никаких рванувших толп чудовищ или выходящих строем имперцев из узких переулков под гудение сигнальных рогов, в колоритной матрёшке города в городе, не случилось. Закончив высадку, с рокотом, “Мили” тяжело вздымая пыльные вихри, стали подниматься в небо, а “Камовы” продолжали кружить над дворцом и его окрестностями, неся патруль и, по запросу могли проутюжить превосходящие силы противника. Без лишних слов, как единый механизм, отряд степенно тронулся двумя колоннами ко центральному входу в это монументальное здание. Стража внутри отсутствовала. Видимо, она была либо уничтожена вертолётами, либо ждала внутри дворца. Но тем не менее, два сапёра, без спешки и суеты, установили заряд направленного действия, который после пары секунд сдетонировал. Врата, величественные и громадные, не выдержали такого кощунского отношения и с обидчивым завыванием рухнули вовнутрь. Не успела осесть пыльная завеса, как тут же в образовавшийся проём, с визгом и грохотом устремились красные трассеры из пулемёта, сплошной непрерывной длинной очередью, создавая губительный огненный вал. Пулемётчик бил не жалея боеприсасов, на самый наверняк, пока не опустошил короб на двести патронов. Во дворе, по картинке с дрона, их ждал радушный приём в лице гвардейцев, с выставленными копьями и сомкнутыми щитами. Когда огонь прекратился, внутри были слышны громкие болезненные стоны и протяжное мычание с завыванием. Латы, кольчуги и щиты не смогли удержать винтовочные пули, которые на расстоянии, убивали, ломали и уродовали защитников в бесчестной бойне, принося им страшные мучения. Зайдя туда, бойцы “Монохрома” двинули дальше, по пути контроля имперцев короткими скупыми очередями и разделяясь для зачистки остальных коридоров. А их было приличное количество.        И вскоре, минуя многочисленные помещения дворца, несколько групп вновь сошлись у последнего рубежа - гигантских врат, в которые и великан сможет войти, не пригибаясь, ведущих в тронный зал. Его также украшала массивные и огромные не двери, а дверища! Которые даже на вид выглядели тяжеленными, выполнены из какого-то неведомого металла, который отсвечивал слабым пурпурным сиянием. На этот раз, сапёрами были задействованы компактные, но мощные термитные заряды. Установленные в ключевых местах этих мощных створок. С шипением, выбивая снопы ярких белых искр, те принялись медленно, но неотвратимо плавить столь неподатливый металл, как раскалённый нож медленно входящий в сливочное масло. Остальные бойцы же, замерли в напряженном ожидании, обеспечивая прикрытие, их взгляды и стволы были направлены в каждый угол, каждый закуток, откуда враг мог попытаться ринуться в последнюю отчаянную атаку. Наконец, томительные минуты ожидания завершились. Термитная резка долго прогрызалась через этот металл. Толщина этих дверищ даже на выпуклый глаз, была просто чудовищной, металла верно не пожелали, когда те отливали. И факты таковы, что их и бетоннобойным снарядом невозможно было бы пробить с первого раза. Между тем, в прорезанных выемках, сапёрами были установлены заряды взрывчатки, направленного действия. Короткая отмашка, несколько приглушенных хлопков и непробиваемая калитка, весом в несколько тонн натужно грохнулась внутрь тронного зала. — Пошли-пошли! Отряд шустро проник в тронный зал и рассредоточился по помещению держа на прицеле присутствующих и, наблюдая преинтереснейшую сцену. У подножья величественного трона, в самом центре зала, стояли кучки людей: японский дипломат в строгом деловом костюме, служащие Сил Самообороны Японии, а их лица были искажены смесью немой ярости и гнева. Напротив них, стоял кронпринц Зорзал, в окружении свиты, с надменной усмешкой и презрением на лице, державший на привязи, словно собаку, избитую, сломленную и истекающую кровью японку, которая еле как подавала признаки жизни. У самого трона, словно прижавшись к ногам отца, стояла принцесса Пина. Её лицо было бледнее полотна, а от внутреннего напряжения она даже прокусила большой палец до крови. Над всем этим возвышался Молт Сол Август, собственной персоной, император сидящий на троне и наблюдающий за этим бедламом, вызванным его действиями. Их напряжённый ропот наполненный ненавистью, готовый вот-вот перерасти в кровавую резню, был грубо прерван иными пришельцами, одетых в жуткую помесь боевых сай-фай скафандров и средневековых полных лат. А лица присутствующих, во мгновение ока, разительно переменились. Они шокировано уставились на прибывших и застыли соляными столбами. Без предупреждений и увещаваний, загремела стрельба в оглушительном рокоте. Под раздачу первыми попали не японцы, а прихвостни кронпринца с гвардейцами которые выставили свои щиты на их защиту. К сожалению, щиты им не помогли, а люди, под губительным и плотным шквалом тяжёлых пуль, разрывались в неаппетитные, рваные и кровавые клочья. Сподвижники, соратники и друзья Зорзала Эль Цезаря под стрелковым огнём были буквально снесены в один момент. “Монохром” смел поганой метлой всех, кто помешал бы Советскому Союзу. Грохот стих так же внезапно, как и начался, оставив после себя лишь неумолимый писк в ушах присутствующих и смрадную смесь сгоревшего пороха и смерти. Молт замер и побледнел, а его рука в бессилии опустилась на лицо. Он смотрел невидящим взглядом на место, где только что стояла его гвардия и окружение сына. Незнакомые демоны, со множеством красных леденящих красных глазах, безмолвно стояли посреди этой развернувшейся бойни. От глаз императора не ускользнула и реакция японцев. Японцы… оказались в полном оцепенении, а их лица отражали первобытный ужас, когда они столкнулись с иными чужаками. Мелкую девку среди них, трясло как осенний лист. Наступила ещё более гнетущая и тревожная тишина, в которой бойцы советского спецподразделения, храня жуткое молчание, держали на мушке незадачливых японцев. Они являлись единственной силой в зале, которая могла хоть как-то смешать планы. Пине не приходило в голову не единой светлой мысли, чтобы хоть как-то сохранить лицо. Если с Японией, можно было бы хоть как-то договориться, даже на тяжелейших для родины, условиях, то вот советская сторона… она была… была сравнима с настоящим стихийным губительным бедствием, предвестником конца света. Между тем, в центр степенно вышел неизвестный воин, закованный в страшно жужжащие и скрежещущие латы. Он неотвратимым шагом приближался к кронпринцу, который с гневными выкриками и с окровавленным лицом, пятился назад, пытаясь как можно дальше отползти от этого чудовища, к трону. А японцы инстинктивно схватившись за свои магические самострелы под его безмолвным давлением, медленно отступили и попятились назад, от кошмара наяву, которым этот советский воин в чуждых доспехах и являлся. В их мире, что-то подобное было не больше, чем фантазией. Чудовище настигло кронпринца и наступило тому на ногу, со звучным влажным хрустом, вырывая из его глотки нечеловеческий визг полный агонии, от чего Пина вздрогнула и прикрыла рот ладошкой, она хотела бы помочь своему брату, но её парализовало от страха, советские воины были гораздо, гораздо страшнее японцев… Командир спецотряда “Монохром” извлёк крупнокалиберный массивный револьвер из набедренной кобуры. С сухим и зловещим щёлчком, он взвёл курок этой ручной гаубицы и без тени сомнений, опустил ту зёвом ствола прямо на вспотевший и покрасневший лоб цели, которую просто нужно ликвидировать. — Ты не посмеешь, жалкий ублюдок! - со злобой взревел Зорзал. — ТЫ НЕ ПОСМЕ-Е-ЕШЬ… — его голос был уже лишён прежней спеси, он трещал по швам от нарастающего изнутри животного ужаса и неумолимости демона. — НЕ НАДО! МОЛЮ! - последние слова сорвались из его глотки в исступленный и слезливый плач. — Не-е-е-ет! - отчаянно и пронзительно выкрикнула Пина, потянувшись к брату рукой. В тот же миг, когда палец Малашенко уже плавно нажал на спусковой крючок. Оглушительный грохот, в разы громче предыдущих выстрелов, прокатился по всему залу. Чудовищной мощи пуля разворотила тому голову, верхнюю часть его черепа банально сдуло в кроваво-костяной туман, оставив лишь пульсирующую кровавую чашу, состоявшую и нижней челюсти и языка, который дрогнул в последний раз. Бездыханное и безголовое тело кронпринца, который ещё секунду назад вопил и молил о пощаде, глухо рухнуло, как подкошенное, на каменный пол, прямо у ног принцессы Пины. Пина замерла на мгновение, её взгляд налитый невыносимой болью и неверием, был прикован к тому, что осталось от её старшего брата. С душераздирающим воплем, она бросилась к нему, падая на колени. Её вопль перешёл в горькое рыдание, эхом разносясь по тронному залу. Малашенко не обратил на это никакого внимания и размеренной и тяжёлой походкой направился к трону, на котором всё также восседал император. Старый мужчина впился взглядом в пустоту, а его лицо бывшее каменной маской, лишённое хоть каких-то ярких эмоций, дало трещину, об этом давал понять лёгкий нервный тик дёргавший веко. Но, даже сейчас, оно пыталось удержать гордое выражение перед ненавистными чужаками. Даже утратив пусть и глупого, высокомерного, импульсивного, но всё равно сына, плоть от его плоти. Пустота в его взгляде была куда красноречивее и страшнее любых пролитых рек слёз. — Император Молт Сол Август, — позвал нечеловеческий, безжизненный и металлический голос этого демона, — вам выдвинуты обвинения в нарушении территориальной целостности Советского Союза, ведении войны, заговоре, участии в организованной преступности, халатности, торговле людьми, массовых убийствах… — продолжал декламировать преступления этот чужак, на понятном уху языке, но Молт его не слышал и не хотел слушать, в его голове его потусторонний голос превратился в один протяжный и монотонный гул. — Также командующие вторжением Второго Экспедиционного Корпуса: проконсул Дариус эл Аннар и первый легат Элий сан Отторо были приговорены к высшей мере наказания - смертная казнь через повешение. Пришёл и ваш черед. Ваша судьба теперь зависит от вас самого и от решения Высшего Военного Суда Союза Советских Социалистических Республик. Японцы всё ещё находились здесь, и они явно не хотели уходить. Пина была их стратегическим интересом, однако местную речь понимали с первое по десятое, зато Император сразу скривился, словно от зубной боли. Его, наместника Богов на Эстерре, владыку огромных земель третировали какие-то варвары, которых он не смог захватить и поработить. Однако, объявив приговор, “Монохром”, с гулом сервоприводов, начал двигаться к целям, пока сам командир обернулся к японцам, убирая револьвер в кобуру. — А вы не переживайте, дорогие японцы, - Малашенко играючи перешёл на чистый японский, смотря на них сквозь красные линзы шлема, - теперь вы можете быть свободными, срок ещё не вышел и потому я и мои воины не будут вас трогать. Потому рекомендую, немедленно покинуть Садеру, наши войска организуют вам зелёный коридор. — Вам это просто так с рук не сойдет… - недовольно процедила девушка малого роста и одетая в военную форму ССЯ, смотря зверем на командира “Монохрома”, пока их отряд с недовольными лицами, подхватив настрадавшуюся японку, одетую в рванье, стал уходить из Императорского дворца. — Убавь свой тон, он мне не нравится и уясни несколько вещей. Причины, по которым мы вас ещё не прихлопнули как тараканов, заключается в том, что во-первых, вы нам ничего плохого не сделали, во-вторых, данное вам Ультиматумом время ещё не истекло, а в третьих правила Игры должны соблюдаться неукоснительно, так что исчезни с глаз долой, Сино-тян. Побраговевшая от злости Курибаяси заскрежетала зубами и хотела было наброситься на этого обнаглевшего выродка чтобы того избить, и плевать, что он выше и шире неё, и не таких укладывали. Но вовремя подоспел Итами Юдзи который подхватил ту под белы рученьки и с боями вывел разведгруппу из тронного зала. — “Монохром” - “Кремлю-1”, японцы покидают Садеру, обеспечьте им зелёный коридор из города, как приняли, приём? — “Кремль-1” - “Монохрому”, принято, конец связи…

***

Спустя какое-то время, бронемашины, преодолев километры напряжённого пути, с боями, наконец-то вышли к столице врага. Гигантские, испрещённые вековыми шрамами крепостные стены Садеры, служившие верой и правдой, медленно выплывали из-за горизонта, чётко видимые через оптику боевых машин десанта, готовых к бою. Запылённые, они замерли на мгновение, cловно хищники готовые напрыгнуть на добычу в любой момент. Их гусеницы перестали грохотать, и воцарилась тишина, которую нарушали натужный гул дизелей и шипение радиоэфира. Над всем этим, в небесной глади, за землей внимательно наблюдал ударно-разведывательный “Альтаир”, который вёл передовую разведку на протяжении всего пути от места высадки до столицы. Его мощный комплекс видел всё с недостижимой высоты, в превосходном качестве и нескольких спектрах, выискивая даже малейший намёк на угрозу. Но многочисленные мониторы в штаб-квартире не показывали операторам ничего из ряда вон выходящего. Казалось, что люди, словно вовсе исчезли, словно их здесь никогда и не было. Это выглядело очень странно и подозрительно. Один из самых оживлённых маршрутов, проходивших из южных регионов Империи, резко опустел. Причиной этому могла послужить развернувшаяся Преисподняя в Садере. Садеранцы были очень суеверны, и, скорее всего, могли воспринять это как кару Богов, и что Садера, как страна, так и город, ныне прокляты и забыты всеми Богами их мира. — “Топаз-10” группе “Орёл”, по пути до самых южных врат - ни души. Повторяю. Никого не наблюдаю, можете на полной скорости идти, как принято? — прорезался через помехи голос оператора “Альтаира”, чья машинка сверкала в несколько сероватом, но безоблачном небе. Рычание двигателей усилилось. Колонны коробочек, с значительными разрывами пути, наконец рванули в путь. Десантники по разрешению и пожеланию, задыхающиеся в тесных отсеках, наконец выбрались на броню, внутри не осталось никого. Свежий, опьяняющий, хоть и пыльный воздух Особого Региона ворвался в их лёгкие. Кто-то, прикрывшись от ветра, закурил, кто-то же достал планшет или телефон, снимая всё для личного архива, дабы запечатлеть марш на столицу врага. А десятки километров степенно и мерно таяли под гусеницами бронемашин. На полпути, где дорога ныряла в долину, заросшую диковинными сиреневыми цветами, в небе показались маленькие рокучищие точечки. Пара Ка-52 «Аллигатор», шла навстречу колонне, едва не цепляя лопастями верхушки редких деревьев. — “Булава-7”- “Орлу”, видим вас! Только вы всё пропустили, братцы, веселье как бы всё, закончилось, - с коротким хохотком произнёс пилот вертолёта. Ударные вертолёты синхронно развернулись стали идти в одном темпе с сухопутными, не превышая высоты в десять-пятнадцать метров. При этом, благодаря конструкции, шедший спереди борт эффектно провернул фюзеляж в сторону бронемашин. Так пилоты хулиганили и шутковали, но как зрелищно и профессионально! Производя впечатление на облюбовавших машины взглядами, десантников. — “Орёл”-”Булаве-7”, да нам это, так-то пох… - с наигранным разочарованием выдал капитан гвардии Исмагилов, но его последнее слово потонуло в помехах, - ничё страшного, найдем с чем разобраться, город-то по картам огромный, как шесть Магаданов, емаё… — Ха-ха, Южные Врата уже под нашим контролем, вам остаётся только парадным маршем войти да не шугануть мирняк… Ладно, мы на свободную охоту, в городе ещё шесть “кашек” по округе рыщут, без поддержки не останетесь, увидимся!       — Успехов, “Булава-7”, спасибо за столь радушный приём и спецэффекты…       А тем временем, южный въезд в город был напрямую виден и находился в зоне досягаемости орудий БМД’шек. Но стрелять не пришлось. Над массивными, почерневшими от времени Вратами, высоко в небо взмывал густой и ядовито-зелёный сигнальный дым. Этот код означал то, что периметр взят, а враг разгромлен и рассеян. Возможно остатки засели в каменных лабиринтах трущоб, как крысы, но дело времени, чтобы найти и добить оставшихся недобитков которые будут угрожать советскому солдату, а ответ будет скорым, неотвратимым и беспощадным. — “Кремль-1” группе “Орёл”, обновление тактической задачи - соединитесь с частями 77-ой и начинайте поэтапную зачистку города. Минимизируйте вражеское присутствие в зоне операции “Дамоклов Меч”, в концу дня над городом должно быть водружено Красное Знамя. Как принято? — “Орёл” принял, мы в тридцати километрах, противник на протяжении пути не обнаружен.

***

Перед тем, как зайти в город, над столицей империи показалось несколько небольших транспортных самолётов Як-43, двигаясь практически без звука, что нехарактерно для машины не с реактивными двигателями. Их широкие крылья бликовали в лучах солнца, а из его чрев стало высыпаться самое страшное оружие Советского Союза - не авиабомбы или десант, а тысячи, десятки тысяч листовок. Агитационные листовки кружились, как снег, оседая на крышах, улицах и переулках. Напечатанные на садеранском языке, в них для жителей доходчиво объясняли, что старый режим пал, и пришло время для нового порядка. Император Молт Сол Август был арестован за вероломное вторжение в Советский Союз, а новым владыкой этих земель де-юре становился — принц Диабо Эль Цезарь, под защитой Советского Союза. Врата ведущие в город стояли распахнутыми настежь, а боевые бронемашины ВДВ без проблем въехали в Садеру, тремя плотными колоннами, как на параде. Гремя гусеницами по древнему, вымощенному камнем тракту, они остановились на площади подле Врат. Среди них были многочисленные бронемашины “Ракушка”, БМД’шки и десантные танки. Бойцы с радостным кряхтением высыпали из десантных отсеков или спрыгивали с брони, растирая затёкшие мышцы. Техника развернула башни орудий, обеспечивая боевое охранение. Капитан Исмагилов выбрался из командирской БМД и, размявшись, окинул взглядом позиции своих сослуживцев из 77-ой бригады. Успев выгрузиться, колонна, приняв боевой порядок, начала своё постепенное продвижение по городу. В авангарде шёл десантный танк “Спрут”, на который был установлен бульдозерный отвал, предназначенный для решения проблем со стихийно собранными или не очень, баррикадами. По бокам от него собрано шагало несколько бойцов с ручными пулемётами и комплексами бесперебойной подачи патронов, так что им не нужно было в целом думать о перезарядке. По флангам, прямо за ними и в арьегарде шли цепи десантников. Они внимательными взглядами прочёсывали фасады домов, тёмные проёмы окон и переулки. Город встречал их настороженной тишиной, лишь редкие, испуганные и любопытные моськи детей или молодых юношей и девушек мелькали в узких щелях. Дома в предместьях Садеры, в основном представляли собой жалкое зрелище: почерневшие от времени и сгнившие хлипкие лачуги и хибары, как в них только люди живут? Бог весть, но всё это разительно и скоро изменится в лучшую сторону. Лишь на середине марша появлялись редкие двухэтажные или одноэтажные каменные строения, побогаче… В одном из узких, тёмных проулков, пахнущих омерзительными помоями и сыростью, мелькнуло движение. Небольшая тень. Заметивший это боец резко поднял руку вверх, подавая сигнал: “Внимание!”, и с трёмя бойцами отправился внутрь, дабы проверить его. Колонна замерла, а башня ближайшей БМД плавно развернулась, а её зёв 30-мм автопушки хищно направился прямо туда. — Доложить о причине остановки движения, — потребовал по рации стрелок-оператор боевой машины, переключившись на тепловизионный спектр. — Девчонка, лет семи, глядела на нас, я подошёл поближе, а она испугалась и прыснула в темноту… Внимание! Наблюдаю движение! Из темноты переулка, медленно, дрожа всем маленьким тельцем, вышла девочка. Её платьице было грубым и поношенным, а лицо было в ссадинах и испачкано сажей, но глаза – огромные, тёмные, полные немого ужаса и… надежды? В руках она сжимала что-то. Подойдя на несколько шагов, она робко протянула руки. В них оказался венок. Неуклюжий, сплетённый из свежих алых роз, все в Садере знали, что такие прекрасные цветы растут только в Имперских Садах, а за их кражу следовала суровая кара - отрубание и прижигание руки, но всё равно, она осмелилась и сделала это. — Во..возьмите, пожалуйста… - дрожащим тоненьким голоском протянула малышка, смотря на бойца, как кролик на удава. Боец медленно опустил автомат на ремень и осторожно подошёл к малышке и встал на одно колено, чтобы быть с девочкой на одном уровне. Его движения были нарочито плавными, чтобы не испугать замарашку. — Спасибо… — со слабой улыбкой произнёс мужчина на ломаном садеранском языке, принимая подарок. Понимая, насколько вероломен и опасен исподтишка их враг, советские бойцы всегда оставались настороже, мало ли что могли выкинуть эти поганые мрази, ведь имели неудовольствие насмотреться и поузнавать от местных, что они могут вычудить. Однако, всё прошло гладко. Девочка, встав на цыпочки, осторожно возложила венок на его шлем. Мужчина поднялся и осторожно и мягко погладил ту по голове, а после обернувшись, спросил у ребят в его цепи: — Есть чё сладкое, пацаны? Надо бы угостить малышку. — Ща, организуем Гриш, — отозвался другой боец, который дошёл центра колонны и заглянул в открытый люк “Ракушки”, объясняя ситуацию остальным. Через минуту, он вернулся, неся небольшой, но увесистый пакет, в котором лежало: несколько посуточных армейских сухпайков, целлофановый прозрачный пакетик с рассыпухой из конфеток всех калибров и наименований, сгущённое молоко в тюбиках и две плитки молочного шоколада. Передав это венцованному бойцу, а тот передал его девочке и наказал: — Держи, это для тебя и твоей семьи… Малышка ухнула, с трудом ухватив протянутый ей тяжелющий пакет. А её глазки расширились, когда до её маленького носика стал доноситься новый, сладкий и аппетитный запах шоколада. Страх сменился изумлением, а затем и сияющей радостью. — Спасибо вам, дядя! Большущее спасибо! Произнеся эти слова со звенящей радостью, она прижала шуршащий пакет к груди, как какую-то немыслимую драгоценность и пулей метнулась обратно в переулок, весьма стремительно, как отметили бойцы, наблюдавшие за этой картиной. Мелькнули улыбки, кто-то тихо хмыкнул, ведь такие взаимоотношения с мирными жителями всегда вызывало у бойцов приятное ощущение того, что им рады. Григорий поправил венок на шлеме и взял автомат наизготовку. Радость-то, радостью, но расслабляться было рано. Жизненно необходимо держать ухо востро. Колонна двинулась дальше по намеченному маршруту. Вскоре, отряды 77-ой и 75-ой бригад ВДВ соединились. Объединённая оперативная группа методично прочёсывала квартал за кварталом, продвигаясь к Внутреннему Городу. Картина была удручающей. Грязь, нищета и омерзительный запах разложения. На улицах, неприкаянными призраками, бродило множество бедняков или же сидело у развалюх каменных зданий используемых, как временное укрытие, но ничто так не постоянно, как временное. Обездоленных не спугнула даже ракетная атака. Они безучастно наблюдали за чужаками в странных одеждах, а их взгляды были пусты, без надежды и без страха. Часть имений во Внутреннем Городе были разрушены утренними ударами, причём цели были выбраны правильно. Там, где стояли дома легатов, центурионов, сенаторов и прочей право имеющей знати - теперь зияли глубокие воронки или обвалившиеся руины, их местоположением поделился Диабо эль Цезарь. Иногда, не все орудия возмездия сработали, как надо. В развалинах, то и дело встречалось разное. Вот, одном из домов виднелся остов от крылатой ракеты, пробивший крышу гранитного особняка, но не разорвавшийся. В паре других, в каменной кладке виднелись застрявшие и несработавшие реактивные дроны-камикадзе, у которых также не сработала боевая часть. Звуки боёв постепенно стихали. Лишь редкие, короткие автоматные очереди где-то в глубине кварталов давали понять, что очаги сопротивления ещё не схлопнулись. Ударные вертолёты, выполнив свои задачи, исчерпав боекомплект и топливо, стали уходить на аэродром подскока, чтобы дозаправиться и зарядиться. Штурмовые самолёты, не найдя достойных целей, сделали последний, демонстративный проход над Садерой, и с грозным гулом легли на обратный курс. Выжившие имперские легионеры, оставшиеся без командования, побросав оружие, сдавались толпами. Их боевой дух был сломлен и им уже не было смысла умирать и проливать кровь. Ведь Император, сам сдался в плен, а эти стальные летающие чудища и демоны в жутких и странных одеждах, подавляли своей мощью…

***

      В одной из бронемашин Хамви, (Комацу будет более каноничным) трясущемся на серпантине и поднимающим клубы пыли, царила тягучая, мрачная и отчаянная атмосфера.       Японцы, считавшие себя вершиной цивилизации и светочем разума в Особом Регионе, оказались в положении униженных, проигравших. Советский Союза всего двумя стремительными и болезненными ударами, выбил почву из-под их ног. Затопал аргумент для вмешательства. А их главная ставка – прояпонская принцесса Пина Ко Лaдa, была захвачена Советами, прямо у них под носом! Теперь СССР контролировал столицу, ключевые территории и, что хуже всего, законную власть в лице марионеточного принца Диабо. Положение Сил Самообороны Японии в Особом Регионе висело на тоненьком волоске.       Второй разведотряд, под командованием второго лейтенанта Итами Юдзи, понурый, загрузился в броневики “Комацу” под недобрыми и колкими взглядами советской спецуры, покидая столицу.       В качестве непрошеного эскорта, за ними вылетело два вертолёта, ударные Ка-52 и Ка-59, которые вели их через занятый Красной армией город.       — Командир, посмотрите! — Курокава, прильнув к узкому бронированному окну, указывал на мелькавшие разрушенные здания. — Они… они сравняли с землёй целые кварталы!..       — Гражданские здания не разрушены…а вообще, достань телефон и снимай, хоть что-то будет показать Хазаме-сану… - устало пробурчал Итами, хотя внутри, он был разбит провалом миссии, на которой его отправило командование ССЯ.       А снять было что. По городу стали расползаться боевые машины десанта, которые использовались для более быстрого перемещения по городу. Сами вертолёты тоже были объектом для фотографирования, в особенности Ка-59, выполненный по технологии стелс.       Да и сами советские солдаты на улицах столицы, в экзоскелетах(!) были похожи на каких-то солдат из сай-фая или далёкого будущего, могли заставить задуматься о вечном и японскую, и американские разведки, а также более сильно продать угрозу Советов для американцев. После, в транспорте повисла гнетущая и тяжёлая тишина. Курокава снял на видео, как группы солдат в обычной выкладке выгружали из кузовов грузовиков: хлеб, консервы, воду и раздавали их немногочисленным, осмелившимся горожанам. Путь их длился не так чтобы долго, поэтому вскоре они добрались до Северных ворот города, которые также были облюбованы советскими бойцами. На выходе из которого было организовано КПП с усилением в виде тяжёлого вооружения. Лица тех, хоть и были скрыты масками и шлемами, но взгляды были куда красноречивее слов, кто-то из них откровенно насмехался, кто-то пускал искромётную шутку, а кто-то смотрел с какой-то солидарностью и пониманием, без доли надменности, ведь японцы пришли на Эстерру с тем же самым ответным визитом, что и Советы. При подъезде, их проводники перелетели стену, ожидая снаружи. Три японских броневика медленно проползли арку Врат под контролем советских военных, навсегда покидая Садеру. Вертолёты снова выстроились по бокам от колонны, летя так низко, что винты поднимали тучи пыли с тракта, окутывая машины. Но даже это маленькое хулиганство не скрыло от глаз японцев развороченные имперские армейские полевые лагеря. Мимо бронемашин пролетали обгоревшие остовы палаток, разбитые повозки и трупы. Огонь стих, но столбы чёрного дыма всё поднимались к небу, как погребальные костры. Через полкилометра от столицы, вертолёты развернулись и ушли обратно к городу, оставив японцев одних на их пути к Алнусу. — Итами на связь! - сквозь сильные помехи, через бортовую рации послышался требовательный голос Хазамы, командующего группировкой ССЯ в Особом регионе, - мы до вас достучаться пытаемся битый час, что там у вас происходит?! Мы вас чуть пропавшими без вести не объявили!? Что у вас там за чертовщина творится?! Докладывай немедленно! — Коичиро-доно… — Итами сделал глубокий вдох, а его пальцы впились в руль баранки бронемашины, — ситуация… катастрофическая. Всё очень плохо, советские силы взяли Садеру, высадившись там десантом, при поддержке бронетехники, а перед этим, они разбомбили город массированными ударами. Детальный рапорт представлю по возвращению на Алнус… Советы проявили милосердие и отпустили нас… как приняли?       — Что?! - Хазама не верил своим ушам, - это звучит как шутка… все целы?       — Да, все… кроме Пины, она была взята в плен. Будем на базе к ночи, конец связи…                    — Понял… — в голосе командующего, даже через помехи, слышалась беспомощная ярость. — Чёрт бы их всех побрал. Конец связи…

***

//Садера.//

//14:00//

      

      Когда в столице, наконец всё стихло, бойцы стали выходить в патрули, с успехом воевать с обнаглевшими мародёрами, бандитами и наводить образцовый порядок тяжёлой и суровой рукой, где преступность достигла какого-то грандиозного размаха, никак не сравнимым с Герцогством Валмир.       Небо над Садерой наполнилось размеренным гудением, где замирали транспортные тяжёлые дирижабли. Они медленно опускались вниз, на специально расчищенные площадки. Их габариты внушали благоговейный трепет даже видавшим виды советским солдатам. Внутри дирижаблей было всё, что нужно для восстановления города.       Плюс, отдельно, целых три дирижабля были выделены для формирования какой никакой взлетно-посадочной полосы, а также все необходимое оборудование для постройки на местности перевалочной военной базы.       Пока город медленно отходил от всего этого ужаса и перестраивался, над всей этой суматохой плавно плыла вертолётная группа в направлении к столице: два представительских транспортника в строгом исполнении серо-голубого камуфляжа с гербом СССР, сопровождаемых ударными вертолётами, успевшими дозаправиться и несущими полный боекомплект.       Город по факту взят, но японский расчёт с ПЗРК мог найтись в любой момент.       Диабо эль Цезарь, естественно, уже “летел” покорять столицу, чтобы занять трон своего отца.       Однако он был не один - Алексей Родионович Дарчук сопровождал его в полете. Он сидел напротив него, делая маленькие глотки ледяной воды. Алексей интересный собеседник и партнёр, однако Диабо не питал иллюзий, его просто используют для своих целей. Но, даже если так… Диабо плевать хотел и согласен на такую сделку, его самая сокровенная мечта наконец сбудется и он сможет выправить детище его предков, которое из-за неправильных и роковых решений прадеда и отца зачахло и болезненно дышало на ладан. Он согласен взаимодействовать с представителями СССР, которые были совершенно на ином уровне компетенций. Перед вторым сыном Молта Сол Августа открылись широкие возможности, и он будет прислушиваться к приставленным советникам, внимая их наставлениям.       Империя могла была быть просто уничтожена, низведена в пыль, если бы валмирский отпрыск не привёл его тогда к советскому опорнику на границе его вотчины.       — Приближаемся, - деловым тоном оповестил присутствующих лётчик.       — Алексей Родионович, вы уверены, что японцы клюнут на эту уловку? - на немного ломанном русском вопросил новоиспечённый, хоть и номинальный владыка этих земель, наблюдающий за чудными творениями рук человеческих, пролетающими над невзрачным конвоем, через окно бронемашины.       — Искушение слишком велико, Ваше Императорское Величество, — на последних словах, Диабо болезненно сморщился словно от зубной боли, - смешать наши планы перед уходом обратно в собственный параллельный мир, дорогого стоит. Мы специально скормили им эту дезу, посмотрим на стойкость и хладнокровие этих самураев, — советский представитель, меланхолично наблюдавший за проплывающими мимо руинами Садеры, с каменным выражением на лице, впервые за этот путь позволил себе лёгкую, почти незаметную улыбку, самыми краешками губ.       — Но, что делать с Садерой? Город в руинах…       — Не беспокойтесь на этот счёт, Диабо, — успокоил его Дарчук, поставивший допитый стакан в выемку с лёгким звоном, — Советский Союз выполнит взятые на себя обязательства, восстановив и даже улучшив инфраструктуру в разы, чтобы простые люди, постепенно могли осознать, что такое настоящая цивилизация, без голода, отчаянной нищеты, - советский представитель наклонился чуть вперёд. — Для этого, нам потребуется ваше полное содействие, на каждом из этапов — территории под военные базы, права на разведку и разработку полезных ископаемых, дабы восстановление оплачивало само себя, и… просвещение. Школы, институты и академии, знакомство с нашей культурой. В Валмире уже запущены пилотные проекты, поэтому мы хотим их распространения и тут, в Садере.       — Собственно, как мы и обсуждали в Москве, ведь так, — Диабо задал вопрос не задавая его, просто играясь с интонациями.       — Именно так. СССР свои договоренности соблюдает неукоснительно, - степенно кивнул советский представитель, — ибо таковы правила. Ваши отец и сестра, их дальнейшая судьба, на ваше усмотрение.       — Я понял вас, Алексей Родионович. Но для начала, мне нужно занять трон моего отца.       Наземный конвой резко свернул на узкую непреметную улицу между высокими и обгоревшими, каменными стенами зданий и вынырнул у неприметного обрушенного дома, уже заросшего мхом, потайного хода, ведущего в Императорский Дворец.       Их встретил не церемониальный караул, а бойцы ГРУ, мгновенно образовавшими периметр вокруг процессии.       Выйдя из бронеавтомобиля, Диабо испытал чувство гордости и облегчение от завершения грызни за власть, которую он начал с отцом ради места на престоле, который он потерял из-за излишней любви к своему закадычному Зорзалу. Но теперь - он вероятно варился в одном из котлов Инфернума, в вотчине Богини Харди, которая точно хотела бы поиграть с таким преинтереснейшим гостем.       — Что-то стало известно по нашим хлопчикам? - на английском обратился Дарчук к командиру группы ГРУ, идущего чуть впереди.       — Ничего, товарищ генерал-лейтенант, похоже что, японцы не осмелились на столь опрометчивый шаг, — без лишних эмоций ответил тому офицер спецназа.       — И на том спасибо… — незаметно, облегчённо выдохнул Алексей Родионович.        Внутри дворца, который пострадал во время боев и утренней атаки, уже успевшей получить имя: “Божественная Кара”, зияли дыры от пуль, кровь на белоснежном мраморе ещё не успели вычистить, а вместо гвардейцев, место охраняли советские воины.       Внутри Тронного зала, было необычайно пусто.       Само кресло было пустынным, а привычные помощники и прочие прихвостни исчезли из этого зала задолго до его прихода.       Однако, такая манящая, никому не нужная фиолетовая диадема была здесь.       Выполненная из обсидиана, она была невероятно легкой, к тому же инкрустирована красными камнями, символизирующие власть Императора, поставившего на колени бесчисленные государства и народы Фолмарта.       Под присмотром Дарчука, принц наконец-то дотронулся до того, о чём он только мог мечтать.       Заторможено и неверяще вознесся её себе на голову, та внезапно сменила окрас.       Из фиолетово-чёрной, она в пару мгновений окрасилась в белый, как мрамор, а красный камень словно засиял, став более заметным.       Алексей Родионович, вопреки своей железной выдержке, не смог сдержать лёгкого, почти неуловимого удивления от такого представления.       Однако после, Диабо уселся на кресло. Его немного трясло, ведь он доказал своему отцу, доказал самому себе, что достоин места на троне!       Он на пару моментов прикрыл свои глаза.       — Я признаю тебя — Диабо Эль Цезарь! Сын Молта Сол Августа, праправнук Садеры Великого! — прогремел нечеловеческий голос, заставляя содрогнуться даже бесстрашных спецназовцев. — И нарекаю тебя Императором Диабо Садеранским! По праву крови твоих предков! По праву твоих неугасимых помыслов! По праву замыслов, что ведут к грядущему ради жизни, а не смерти! Да будет так впредь и отныне! — потусторонее и торжественно пробасила корона.       Когда слова магического артефакта не звучавшие веками, а может и тысячелетиями, отзвучали в тронном зале. Диабо открыл глаза. А по щекам, новоиспечённого императора, потекли слёзы счастья и неверия…       Годы лишений, изгнания, борьбы, страха и ненависти – всё это вырвалось наружу в этом одном мгновении признания не сенаторами, не знатью, а самой Душой Империи, воплощённой в этом артефакте. — Время… действовать, - твёрдым и хриплым голосом произнёс Диабо.       Слёзы ещё текли, но Император гордо выпрямил спину, а в его влажном взгляде, поверх эмоций, загорелся огонь уверенности и решимости.       Он степенно кивнул советскому представителю, а тот правильно его понял…

***