Лагерь разврата

Всем нам хочется иногда побыть детьми, вернуться в детство, заниматься обычными весёлыми делами, не думать ни о чём. И такая возможность предоставилась для одного коллектива. Начальник за отличные успехи сотрудников решил им устроить сюрприз. Он долго думал, что бы им такое устроить и наконец-то нашёл. Все немного удивились, но позже были рады. В итоге такая идея не пришлась по духу только одному новенькому в команде, когда он узнал, что они оказались в лагере для взрослых. В самом прямом смысле лагерь для взрослых, 18+. И всё здесь связано со взрослыми делами. Нет, они не будут оплачивать коммуналку, покупать продукты, делать ремонт и другие истинно взрослые штуки. Взрослое у них будет наслаждение в постели, игры 18+. Но к такому не готов Антон. Ему месяц назад исполнилось 18. Он всё ещё живёт с родителями, а ему предложили интим тур, причём в рамках отпуска от работы. Шаст чуть не умер со стыда, когда услышал от начальника такое. Он много раз переспросил, шутит ли тот. Сразу понятно, что всё серьёзно. Антона поселили в самую обычную комнату. Большая кровать, шкаф для вещей, в одном из ящиков которого куча игрушек. Шаст пока их не увидел, так бы выбросил с глаз долой. В его комнате было ещё необычное кресло. По его форме можно догадаться для чего оно здесь. Другие комнаты были получше. В некоторых были качели, в некоторых целая БДСМ пыточная. От такой комнаты зеленоглазый упал бы в обморок, поэтому заселили его в простую, хотя и Tantra Chair смущает. Перед началом смены в пять дней им раздали анкеты. Там были разные вопросы о предпочтениях. Когда он вернул пустой лист, ему дали вновь его заполнить. Коллективу вожатых важно знать вкус отдыхающего, чтобы выполнить свою работу хорошо. Прибыли они в середине дня. Пока разложили вещи, им уже в комнаты принесли обед. К Антону зашла девушка в одном фартуке. Без одежды. Шаст к такому не был готов. — Милый, обед готов, — она оставила поднос на столике. — Как закончишь с ним, можешь потом съесть меня, — она подмигнула, развернулась и грациозно ушла, показывая, что на ней есть хоть трусы с веревкой. От еды отказываться Шаст не стал. А вот девушке вручил поднос с пустыми тарелками и отправил мыть посуду. Она поддержала игру, вернулась позже. — Я закончила с посудой. Теперь можно снять это, — она развязывает свой фартук и остаётся только в стрингах перед Антоном. Девушка сразу запрыгивает к нему в кровать, начинает расстёгивать джинсы. Парень стыдится за такое её поведение, пытается остановить, но она такая быстрая. Блондинка уже открыла ширинку, через трусы нашла член парня и стала ласкать. Шатен всё ещё пытался убрать её руку, не получалось. Она положила его руки к себе на грудь, одну держала своей, сжимала рукой руку Антона и стонала. Эти наигранные вопли ещё сильнее разозлили парня. Он крикнул на неё, убрал ее руки от себя подальше и выставил за дверь. — Да что это такое… — он не понимал. Никогда девушки не липли к нему так. Ему хотелось первого опыта в 16 лет, было интересно ущипнуть одноклассницу, поглазеть на сиськи, залезть под юбку. Но это всё лишь в теории. Так он никогда не поступил бы. А теперь ему было не интересно. Он застегнул джинсы, поправил футболку. В соседних комнатах наверняка уже во всю дрючили девушек, которые принесли еду. Отдел бухгалтерии наверняка был отжарен. А Антон до сих пор был в одежде, даже не возбужден. Он увидел записку. Опять просунули под дверь. «Может быть Вы желаете массаж? Расслабляющий)» — написали на листочке. Эта загадочная скобка смутила, но он согласился. Зашёл парень, принес кушетку, масло для массажа и маску. — Пока можете принять душ. Халат и полотенце в ванной комнате. А после ложитесь на кушетку. Маску на глаза. Как позовете, к вам придёт специалист, — довольно быстро объясняет брюнет. — Маска зачем? — спрашивает Антон. — Для большего расслабления. Обязательно на глаза перед тем как придёт массажист. — Это же будет обычный расслабляющий массаж? — Да, Вам понравится, — он быстро уходит, улыбаясь. Шастун идёт в душ. Он всё думает о том парне.

***

— У Вас приятные руки… — говорит Антон, кайфуя от самого обычного массажа. — Здесь все такие говорливые, а Вы молчите. Почему? — но никто ему не ответил. Шастун просто наслаждался плавными движениями по своему телу. Массаж и правда его расслабил. — У меня такой стресс от этого сюрприза. Мне не нравится это место. Хоть массаж делает этот день лучше. Я же могу попросить Вас сделать завтра? — ему хотелось бы, чтобы массажистка кивнула. — Именно Вы, — ему показалось, что она в этот момент улыбнулась. — Вы единственная, кто ко мне не пристаёт. Ну и ещё тот парень. Брюнет. Глаза голубые и такие выразительные. Интересно, он просто помощник? Или вожатый в этом лагере? Ну в любом случае он красивый. Может, всё-таки жаль, что он не приставал, раз у вас здесь такая функция… — парень вздыхает. Он тут же осекся, что болтает лишнее, причём неизвестно кому. — Ой, извините, это очень плохо — обсуждать кого-то. Зеленоглазый замолчал до конца сеанса. Его снова расслабили эти плавные движения. Руки массировали где надо, приятно гладили, находили приятные точки расслабления. Шастун расплылся лужицей от этого массажа. Он чуть не мурлыкал, когда руки разминали шею, даже побежали мурашки. Но массаж скоро закончился. — Спасибо большое… — он сразу снял маску, чего делать не следовало. Тогда Антон и увидел того самого парня. Именно его он и обсуждал во время процедуры. — Пожалуйста, но маску Вы сняли рано, — мужчина сразу понял, что забыл об этом предупредить. — Я не думал, что это вы… Извините… — младший краснеет. Он вспоминает о словах сожаления об отсутствии приставаний, краснеет ещё сильнее. — Всё нормально, не стоит извиняться. Если Вы ещё не передумали, то я могу зайти завтра. — Я буду ждать… Руки у Вас волшебные… — двусмысленно хвалит шатен, краснеет опять от своих слов. Но мужчина в ответ кивает и улыбается, а затем уходит, оставляя Антона одного.

***

Вечером в комнату принесли ужин. Это была уже другая девушка, у которой он поинтересовался о том самом массажисте. Она улыбнулась. А через полчаса он сам пришёл в комнату Антона. «Очередную рыбку поймал на крючок?» — спросила она особенного вожатого. «Ритуалы лишения девственности твой конёк» — посмеялась она. Арсению это не нравилось. Вечно они его подкалывают. «Твоя красота раздвигает ноги» — самая мерзкая фраза, которую он слышит каждый день, но она правдивая. Он и красивый, с таким то сочетанием голубых глаз и темных волнистых волос, уложенных назад, и разводные мосты из ног видит ежедневно. Арсу уже интересно, на какой день этот длинноногий парень созреет для любви. Ему самому интересно заняться этой распаковкой.

***

Получилось так, что Антон один день сопротивлялся этой идее, пока к нему сотрудники лагеря не нашли особый подход, а точнее особого вожатого с голубым шарфиком. Они знали, что Арсений красивый, сможет затащить юношу в постель и подарить ему первый интимный опыт. Попов особо не спешил, не хотел торопиться с таким клиентом, но Антон сам позвал его в тот вечер. Тогда вожатый и остался на ночь, потому что при просмотре телевизора парень его обнял и уснул. Уходить от него не хотелось. Когда он утром вернулся, все уже посчитали +1 девственника в его копилку, но Арс и пальцем его не тронул. Брюнет не привык обсуждать своих клиентов с коллегами, поэтому просто промолчал. Попов известен своей нежностью и деликатностью в первый акт, с ним терять девственность приятно, такое невозможно забыть. Но он также может быть грубым, если его об этом попросить через анкету. В порыве страсти он способен на всё. Антон испугался, когда проснулся с вожатым. Но тот его успокоил, притягивая обратно в объятия. У Шаста был утренний стояк. Парню не хотелось, чтобы это было замечено. Но Арсений уже догадался, судя по тому, как тот отодвигался и старался не прижиматься. — Вам, вероятно, было неудобно? Я уснул скорее всего на Вашей руке, так ещё и в одежде неудобно спать. — Было бы лучше, если б я её снял? — улыбнулся старший. — Нет, я не это имел ввиду. Только Ваше удобство. — Мне было вполне удобно, когда ты меня обнимал. — Это случайно, — оправдывается младший. — Завтракать будешь? — переводит тему голубоглазый. Он не хочет смерти парня от смущения. — Буду. — Сейчас принесу. — Будете завтракать со мной? — не подумав, спросил Шаст. — Это приглашение? — Да. Белая рубашка с коротким рукавом помялась на Арсе. Ночью он хоть снял галстук вожатого, который сейчас снова завязывал, пристально глядя на Антона. Он сидел на кровати в одеяле, смотрел в ответ на мужчину. Член дёргался на этого вожатого, невыносимо терпеть. — Скоро вернусь, — улыбнулся старший. — Можете не торопиться. Мне нужно себя привести в порядок. — Хорошо. Как только Попов вышел, Антон побежал в душ. Было ужасное желание снять напряжение. Это всё влияние вожатого и совместный сон с обнимашками. Пришлось сильно открыть воду, быстро себя ласкать, вспоминая прошлую ночь. Хотя ничего такого не было, но такая ночёвка заводила парня. Ещё он вспомнил приятные руки этого мужчины, своё желание, чтобы они приставали к нему. Антон быстро кончил, быстро принял душ. В комнате его уже ждал Арсений, когда он вышел из ванной комнаты. Шастун стал сомневаться, мог ли услышать что-нибудь вожатый. Было бы неловко, хотя таким Попова не смутить. Годы работы в таком необычном лагере испортили Арсения окончательно. Его фантазия извращена, мысли только о сексе. За это время он испробовал многие вещицы, как на себе, так и на других людях. Он впервые видел такого девственника, настолько скромного, который не может раздеться сам или снять с вожатого самостоятельно хотя бы шарфик. А как раз это и произошло после завтрака. В отличие от Антона, брюнет снять напряжение не успел. Первые сутки в его работе, когда он не выполнял свои сексуальные обязанности. Он привык к сексу и интиму, сутки без этого оказались ломкой. Арсений сорвался на такую лапочку, хотя и пытался держать себя в руках. Через пару минут после завтрака он лежал сверху на парне, целовал его, пытался снять одежду. Обращения на «Вы» забылись сразу. Шастун продолжал играть скромного парня, которого не интересует секс, хотя полчаса назад дрочил на вожатого, представляя его только в шарфике. Арс хотел поскорее в него войти, но с девственниками так нельзя. Ему остаётся свести с ума Антона, чтобы он сам согласился на следующий этап. После нескольких минут настойчивых поцелуев, когда Арсений усиленно пробивался в рот к младшему, парень впервые стал отвечать, немного шевелить губами, приоткрывая их для чужого языка. Всё это время Попов держал его запястья, прижимая к кровати. Он ослабил свою хватку, потому что Шаст больше не сопротивлялся. Наоборот, он открывал шею для поцелуев, позволил раздвинуть свои ноги и задрать футболку. Все касания были непривычны юноше. Он каждый раз вздрагивал, когда ощущал на себе руку вожатого. Очень быстро получилось уломать, Арс даже не ожидал этого. Теперь оставалось правильно потрогать, чтобы довести дело до конца. Его поцелуи и ласки не давали опомниться младшему. Вот он уже без футболки, штаны валяются на полу, а трусы скоро с него слетят также быстро, как и предыдущая одежда. Попов предложил Антону помочь ему с раздеванием, но его руки дрожали, он не смог бы расстегнуть ни одну пуговицу на его рубашке. Пришлось голубоглазому самому. Он медленно снимал рубашку, наблюдая за горящим от желания парнем. Шаст так и говорил про себя: «Быстрееее!» — Трогай как хочешь, тебе можно всё… — сказал на ушко старший, целуя мочку. Но руки Антона медлили, не напали на торс мгновенно. Пришлось помогать ему, через его руку гладить самого себя, пока шатен не начал делать это самостоятельно. Шастун первый, кто сопротивлялся минету, густо краснел и отказывался от приятных вещей. Арсений забрал его нижнее белье и начал дрочить. Это совсем другое, отличия от быстрой самостоятельной мастурбации колоссальные. Ему так хотелось застонать, но он стеснялся показать свои эмоции. — Антош, отключи разум… Наслаждайся… — просит Арс, двигая рукой вверх и вниз. — Здесь тебя никто не услышит, не осудит. Это место для наслаждения и развлечения, ты можешь расслабиться и довериться мне, — Шаст соглашается, но полностью стеснение отпустит позже. Немного сухо, поэтому он берёт в рот. Шастун хочет сбежать от этого, но губы плотно обвивают его плоть и насаживаются ниже и ниже. В это время он рукой массирует яйца, удерживает свободной рукой Антона на месте, чтобы он не убегал. На дрожащих ногах далеко не убежишь, особенно если делать этого не хочешь. Рот Арсения отлично смочил орган, но он всё равно продолжал сосать. Зеленоглазый больше не может молчать и стонет, тут же закрывает рот ладонью и краснеет. Первое время старший позволяет стонать через руку, но скоро её уберёт. Руки вожатого легли на ягодицы, сжали, он попытался немного их поднять, чтобы Антон попробовал самостоятельно подвигаться между его губ. Опыт волнительный и приятный для младшего. Арсений смотрит в глаза, следит за парнем, который скромно поднимает таз и опускает, не натягивает за волосы вожатого по гланды. Через несколько минут он перестает это делать, отдает управления старшему. Парень вымотался, хотел оргазма, но Арсений ещё с ним не закончил. Он встанет с него только тогда, когда тот перестанет быть девственником. А Шастун уже хочет лишиться этого статуса именно под этим мужчиной. Попов перестает сосать, но работа ртом и языком на сегодня не закончена. Он ещё шире раздвигает его ноги, ныряет между ягодиц и в убийственном темпе начинает лизать. Шастун извивается под ним, стонет, хочет отодвинуться, но руки крепко прижимают его к кровати, не дают сомкнуть ноги вместе. Остаётся лежать и привыкать к новому, которое скоро становится таким приятным. Антон ахает, когда мокрый средний палец пытается в него прорваться, массирует и давит на вход. Он громко стонет, когда всё-таки это получается сделать. Шаст не думал, что это произойдёт в лагере, с вожатым, очень красивым. Он даже представить не мог, как приятно может быть от пальцев внутри, особенно когда они принадлежат этому секс символу. Раньше Антон и не пытался самостоятельно делать так себе, хотя знал, что может быть приятно. Зеленоглазый ограничивался классической мастурбацией, без проникновений и игрушек. Арсений такой терпеливый партнёр. Невыносимо хочется стать взрослым в этом лагере. И чтобы Антон был единственным человеком в отряде этого вожатого. Одним, самым любимым. Но и сам понимает, что такая работа. Повезет, если Шаст в приделах сотни среди клиентов, хотя его опыт говорит о гораздо большей цифре. Попов сходил с ума. Шастун больше не стесняется. Громкий и такой ненасытный он оказывается в постели. Ему уже мало двух пальцев, он просит. И явно не обычный массаж без приставаний, а как раз наоборот. Секс с огромным количеством ласк его бы сейчас вполне удовлетворил. Арсений ведёт его дрожащего на то самое кресло. На кровати они будут кувыркаться позже. Сейчас хочется в необычном для Антона месте. Пусть запомнит на долгие годы это место и кресло, ну и конечно же Арсения, вожатого, что так усердно трудился между его ног языком и пальцами. — Столько вариантов, аж глаза разбегаются… — и это говорит человек, перетрахавший сотни. Брюнет целует его губы, усаживая на высокую волну специального кресла. Попов аккуратно толкает его, укладывая на спину. Парню вполне удобно, а Арсений ещё больше кайфует, когда разводит его ноги в стороны, встаёт между ними. Шаст смотрит ему в глаза и ждёт того самого момента, когда же он войдёт в него. Вожатый притягивает рывком ближе к себе, добавляет смазку. Спрашивать об аллергии на презервативы бесполезно, Шаст явно их в руках не держал. Антон с любопытством смотрит, как мужчина сосредоточен, когда растягивает резинку. Антону интересно, как он ведёт себя во время секса. Долго ждать этого не придётся. Брюнет уже притирается к попке, давит головкой, чтобы проникнуть. Волнение Шаста сразу заметно, когда он напрягается и сжимается, не впускает в себя. Но это только сейчас, позже он не отпустит голубоглазого из постели. Будет его держать на себе, а может и под собой, поднимаясь и опускаясь по члену. Переживания преодолеваются, Арсений входит плавным движением, постепенно проталкиваясь в узкие стеночки. Движения медленные, парню хочется поцелуев. Он поднимается сам, тянется к мужчине. Ногами он решил обхватить вожатого, руками обнять шею и поцеловать. Мужчина обнимал его талию, продолжая медленные движения. Было приятно, когда Антон переставал целовать, потому что стоны оказывались сильнее. Иногда он даже вскрикивал и закатывал глаза, впиваясь пальцами в плечи. Арсений тоже мог сильно сжать его ягодицы, не дать ему отстраняться от быстрого темпа. Попов же знает, что ему такое нравится. Именно от таких движений он кончил, задрожал и был счастлив. Первый в жизни оргазм, а он даже не дрочил. Дрожащего парня Арсений подхватил, с ним сверху сел на нижнюю волну Tantra Chair. Шастун удивился, что это не всё. Твердый член всё ещё заполнял его дырочку, а желание до конца не удовлетворили. Ему и самому после оргазма хотелось второго. Вожатый его поцеловал, потом шею, постепенно начал подкидывать бедра вверх, чтобы быть глубже в парне. Антон и сам не мог сидеть на месте, он начал двигаться, медленно привставать и опускаться. Было приятно. Он видел, что старшему тоже. Хотелось повторять часто, подниматься настолько, чтобы чувствовать, как член может выйти полностью, но вовремя остановиться, потом вниз, чтоб головка проехалась по простате, и оба любовника застонали. Шаст быстро научился, получал удовольствие. Делал приятно не только себе, но и партнёру. Ему нравилось быть немного самостоятельным, учиться у Арса таким вещам. Темп ускорился, Попов помогал в этих стремительных движениях. Он сжимал руками его попку, стонал и двигался в глубину. Антон часто прижимался своей грудью к его, тогда не оставалось пространства. Они целовались, пока короткие толчки были снизу. Немного отстранив от себя, Арсений сжал его соски пальцами. Младший не успел сдержать стон, а следом блаженную улыбку. Брюнет приблизился губами к покрасневшим соскам, стал целовать. Язык мочил набухшие соски, играл с ними по очереди, заставляя улыбаться и кротко стонать. Шастун пока не двигался вверх и вниз, а вращал попкой, не желая стоять на месте. Одних губ на груди ему было мало. Эти вращения ему показали руки Попова, быстро научив простым действиям для таких приятных ощущений. — Повернись ко мне спинкой… — они остались на нижнем уровне кресла, только Шасту пришлось встать. Арсений ему помог снова сесть на член. Антон развёл ягодицы сам, пытался попасть. Без помощи вожатого не обошлось, который направил головку прямо к цели. Было непривычно самому контролировать проникновение. Ноги старшего упирались о пол, а младший поставил их на кресло, не разводя. Попов сразу повалил его на себя, шея оказалась в секундной доступности. Он поцеловал, оставляя засос. Парень зашипел, но был не против. Ему всегда было любопытно, больно ли получать засосы? Оказывается, даже приятно. Будешь потом смотреть и вспоминать, как тебя повалили на себя и достали шею обжигающим поцелуем. Опытные руки снова принялись за соски. Антон заскулил от сильного сжатия, от укуса в шею. Он снова готов кончить, когда любовь мужчины превращается в сексуальную пытку. Каждую секунду Арс мял грудь, вскидывал бедра вверх, понимая, как приятно парню сейчас. Вожатый заставляет его пружинить ножками, выбрав любимый ритм, при этом не отпускает соски. Член парня шлёпается от движений о живот, хочется его потрогать, но после волшебных рук старшего, самостоятельно делать это уже не то. Он попросил, через стыд, Арсений с удовольствием облизнул ладонь и начал мастурбировать. Юноша выгнулся в пояснице, застонал громче. Затрясшиеся ноги не могли быстро отталкиваться. Попов это понял, но быстрый темп сбавлять не хотел. Он опять его поднял и понёс на высокую часть кресла. В этот раз Антона уложил на живот, чтобы ноги стояли на полу, но было пространство для дрочки. Арс быстро добавил смазку для попки и налил себе на руку. Голубоглазый обхватил его член, снова вставил до упора. Вышло немного грубо, но парню даже понравилось. Недавно ещё узкий девственник сейчас спокойно принимал полностью, хлюпал от смазки и так громко стонал. Он сам нарывался на член, сам толкался в руку, добавляя ощущений к процессу. Антон не мог себя узнать. Никогда он не мог подумать, что будет так себя вести. Чтобы Шастун мечтал о поцелуях в шею, об игривом языке на сосках и прекрасных руках по всему телу, да никогда! Он не думал, что это совсем не больно. Он не мог представить также такого приятного наслаждения от интимного акта. Кровь кипела, а сердце стучало. Он влюбился по уши в вожатого. Младший думал о любви к мужчине, снова почувствовал волны оргазма. Ещё пара грубых попаданий по точке внутри заставили кончить, намочить руку партнёра. Следующим толчком кончил и сам вожатый, наполняя презик. Шастун растаял лужицей, в который раз он за сегодня задрожал. Неохотно Попов вытащил член. Нужно снять контрацептив. Дрожь всего тела стала более заметна. Особенно тряслись коленки. Арсений шлёпнул попку, сжал мягкую ягодицу. Антон так и лежал грудью на кресле. — Передо мной опасно стоять кверху попкой. Я же могу и до третьего оргазма выебать, — возражений не поступило, а руки юноши развели ягодицы в стороны. — И куда делся тот скромный мальчик? — спрашивает Арс, глядя на растраханную дырочку. — Ты вытрахал всю скромность из меня. Разве забыл? А теперь я хочу ещё! Я слишком долго ждал тебя в своей жизни. Того, с кем хочу попробовать всё. С кем будут секс марафоны, оргазмы, эксперименты… — но Шаст не может договорить, сильные руки отрывают его от кресла. — Для первого раза достаточно, — он повёл его к кровати. Антон его обнял и не разрешил уйти. Он всё равно хотел продолжить. — Недостаточно… — бесконечно он шептал, пока целовал шею и лицо мужчины. — Хочу тебя… Ещё… — он чуть не плакал, прижимаясь к мужчине. Было жалко на него смотреть. — Пожалуйста… Я прошу… — повторял он раз за разом. — Теперь в кровати… Хоть в какой позе… «Переборщил с Виагрой. Капец» — признал свою ошибку Арс. Теперь придётся удовлетворять. Он жадно поцеловал его губы, снова оказался сверху. Парень сам развёл ноги. Попка была ещё влажной от лубриканта. У Шаста опять стояло, стоило вожатому просто начать поцелуи. Антон проявлял инициативу, трогал и гладил мужчину, сам целовал, прижимая ближе. Скромности не было. Был только интерес. И желание. Без него сейчас никуда. Младший так просил это с ним сделать, что Попов не мог отказать. Их мокрые тела снова соединились на кровати, а Шастун почувствовал новый угол проникновения в себе. Ещё узнал, что оказывается он может закинуть ноги на плечи к любовнику и быть отодранным таким образом. Антон ощутил, как могут яйца шлепаться о его тело, и какого это, когда пальцы оставляют синяки от страсти. Позже он узнал, что на боку тоже Арсений может найти способ его трахнуть. Да и вообще, каким бы образом он не лежал, стоял, сидел, в любой позиции вожатый может присунуть, оттрахать до воплей, хотя поза и не самая комфортная, раньше вообще казалась невозможной для секса. А после того, как взял Антона боком, может спокойно перевернуть вымотанное тело на живот, заставить оттопырить попку, прижать кисти к матрасу и расшатать своей страстью кровать до скрипа, а Антона до потери голоса. Только тогда младший перестал просить любви, когда кончил в очередной раз, почувствовав в себе новую порцию липкой спермы. С такими просьбами Попов забыл о защите. Благо Антоша девственник, хоть лечиться после него не придется. Тяжёлое тело навалилось на него, обрушилось поцелуями по спине и шее. Парень еле дышал, но наслаждался моментом, таким близким и интимным. Арсений добивал его толчками внутрь, чтобы слышались пошлые хлюпы. Они лежали на мокрой кровати, совсем без сил и слов, но обнимались. С болью в заду Шастун больше ничего не просил. Он был счастлив. Сейчас он не думал о том, что это всего лишь отпуск на пять дней. Но было понятно, он не хочет расставаться с мужчиной. — Я люблю тебя… — говорит Антон, зная, что ответа не будет. — Сейчас вожделение пройдёт, и ты забудешь эти слова. — Я на самом деле. Мне так хочется быть с тобой, — младший обнимает крепче. — Это невозможно. Я тут работаю. Отношения с клиентами недопустимы. — И бросать работу не станешь. Я понял, — было ужасно тяжело. Такова правда. — У нас есть ещё три дня… Эту комнату ты не покинешь, пока я не уеду, — грозно заявил парень. — Я только за, — он его поцеловал. — Будут у нас марафоны, игры, не переживай. Можешь не отпускать меня из постели. — А если я захочу тебя в душе? — Значит, прикажешь мне, а я подчинюсь и выполню твои желания там. Арсений развратил парня настолько, что тот отказывался отпускать его. Ему всё время хотелось. Через пол часа сна, Попов почувствовал, что Шастун его лапает, даже не скрывает этого. Зная, что отпуск скоро закончится, а вместе с этим и встречи с Арсением, он хотел взять всё. Он попросил вожатого научить его делать минет. Они легли в 69-ю позу и начали обучение. После этого Антон практиковался стоя на коленях, пока голубоглазый не кончил. А чтобы вожатый кончил, пришлось брать и глубоко, и за щёку, втягивать щёчки и стараться. Шаст даже успел яйца полизать, подставить лицо под член, чтобы Арс поводил по нему. И язык он научился высовывать, и надрачивать на него, чтобы сперма попала только в ротик. Арс научил классической базе, без которой никуда. Похвалил ученика. На том же уроке Антон научился глотать сперму. И откуда только в вожатом её так много? Хочется высосать её полностью, чтобы другим не досталось. Арсений хотел научить Антона терпению, но и сам провалил этот урок, когда повелся на эти красивые глазки и снова трахнул. Попов не встречал таких. Сначала юноша дрожал от приставаний, а теперь дрожит от ломки без касаний. Шаст хотел, чтобы руки Арсения не переставали, но они знают о скором завершении путевки. Хочется натрахаться на годы вперёд с таким прекрасным партнёром. Вряд-ли у него получится найти такого же мастера. Антон понимает, что это будет их последний раз. Теперь ему остаётся только копить деньги хотя бы на один день отдыха в таком замечательном лагере, где его любимый вожатый в голубом галстуке. Шастун плакал в последний день. Арс его обнимал, успокаивал. Дети тоже так, сначала не хотят быть в лагере, а потом не хотят уезжать. Антон был ребенком, самым настоящим. В виде конфетки брюнет незаметно отдал ему записку с его номером телефона. Он и сам не хотел расставаться, а это место работы ужасно наскучило. Он уволится после отъезда Антона. Поедет следом на такси. Больше девственников в его копилке не будет, пойманных на крючок, как и разводных мостов от всех попало. Ему хватает одного ненасытного Антона, которого ещё учить и учить. И которого он любит. Не спрашивайте за что и почему, у любви нет повода и объяснений.