Я без памяти из-за себя!

На следующее утро, после паршивого сна под открытым небом, я умылся холодной водой и устало опустился на камень с затертыми надписями. Никакого огня. Я слишком устал даже просто для того чтобы достать свой сухой завтрак. Сгорбившись я вгляделся в лес, полный утренних птиц, полный мелких зверей. Но без одного оборотня, который похоже пожертвовал своей жизнью, чтобы я смог выжить хотя бы в ту злополучную ночь. Я мучился мыслями до второго рассвета. И когда вновь первые солнечные лучи заиграли сквозь листья, искрящимися бликами на моём лице, из леса вышел Феликс. Голый, измазанный чужой кровью, но чему-то несказанно довольный. “Доброе утро Ха-арти. Похоже сегодня только у меня была чудесная ночь…”. Теперь его острозубая улыбка приобрела для меня немного другой смысл. Но какая к чёрту разница? “Ты нашел мои руины… Ищем вход?”, язык заплетается от усталости. Я полностью измотан, но не хочу отступать от своей цели. Словно что-то зовёт меня. Но мне это мало нравится. Феликс усмехнулся, потрепал меня по голове. “Пожалуй сейчас я накормлю тебя превосходным завтраком с тонизирующим зельем… а потом, да. Вход в руины. И в этот раз именно ты будешь спасать наши шкуры.”. Я кивнул. Сильно почесал свою голову обеими руками. Длинные волосы неприятно залезли в глаза, но кажется мне уже лучше. Ещё полдня я просто спал под потрескивание огня и довольное напевание Феликсом. Он действительно накормил меня чем-то очень вкусным и я снова почувствовал сонливость. Недовольно побурчав я всё же улёгся на дорожный матрас у злополучной мощёной тропинки и погрузился в тревожную дрёму. Потом, к прошлому сновидению. Но постепенно сон переменился, и теперь я смотрел в серебряные глаза оборотня, следящие за мной из-за деревьев в вечернем лесу. Я пытался подойти к нему, но не мог сделать и шага. Маленький старый портрет Локхарта громко заверещал в моих руках и оборотень оскалился. Я открыл глаза перед полупрозрачным пламенем. Феликс возится с каким-то растением прокручивая его в воздухе и засушивая заклинанием. Я медленно сел. Голова неприятно болит после зелья. Нужно было лучше соблюдать рецепт… “Ну что Харти, ты готов получать впечатления для своей следующей книги?”. Но его воодушевление действительно поднимает мне настроение… Я зевнул. “Пойдём вдоль тропы. Это не тот путь, что описывала Оливия, но мы явно рядом с дорогой к Меморре, не исключено, что дыры в защите могут быть не только в пещере. Кстати, как ты нашёл это место?”. Феликс оскалился, смотря куда-то между скал, куда нам предстоит идти. “Только отсюда я почувствовал вонь мертвечины, металла и старых зелий. Не знаю куда мы идём, но чутьё говорит - хорошо что оно заброшено...”. Кажется я испугался Феликса… Но в следующий момент сказал: “Значит идём?”. Феликс серьёзно всмотрелся в мои глаза. “Да.”. Поднявшись со своего камня я скопировал рисунок надписи на нём в подготовленную тетрадь. Протёр тонкие линзы очков. Произнёс заклинание, активируя самопишущую карту в нагрудном кармане. Подумал, достал карту, проверить, начала ли она запись маршрута и из неё что-то выпало. Я нагнулся, поднял резной предмет, развернул и замер в ужасе. Это оказался портрет. Такой же как в моём сне. Только я не помню, чтобы брал с собой нечто подобное. Гилдерой Локхарт на нём, смотрел на меня с не меньшим ужасом. Он оглядывался, пытался что-то сказать, заикался, и в конце концов просто сел, закрыв голову руками и немного покачиваясь. Всё же, это немного забавно. “Ну, раз ты решил пойти с нами, трястись от ужаса, но пожалуйста не кричи.” Я произнёс заклинание временного молчания на украшенный золотыми гортензиями портрет. Феликс подошел ко мне ближе. “Эм, это твой дорожный портретик? Ты действительно их так любишь?”. Я думал было возмутиться, потом решил оправдываться. Затем я вспомнил свою квартиру. Феликс кивал на каждую смену моего настроения, словно я что-то говорил. “Тогда да, я всё понимаю. Портреты - это важная часть твоей жизни” Он поднял руки, и сделал несколько шагов назад. “Только признайся честно, они тебе нужны только для того чтобы с ними спорить”. И залихватски мне подмигнул. Посмеиваясь и першучиваясь мы медленно выдвинулись по опасной тропе. Я зарисовывал все развалины на нашем пути. Самопишущасяся карта составляла путеводитель из моих рисунков на линии нашего движения. Тропа продолжала вести через лес и скалы несколько часов. У развалин сторожевой вышки мы остановились на привал, затем продолжили путь.