Вырваться из плена нечисти

      Мы с Пашкой сидели у него на кухне и пили чай. Хотя и хотелось чего-нибудь покрепче, но у Пашки родители трезвенники и в их доме спиртное — только медицинский спирт. И тот под замком.       Пашка смотрел на то, как меня еще немного потряхивало, но теперь я выглядел хоть немного лучше, чем было. Вскоре Пашке надоело это и он начал разговор.       — Так не поделишься, что у тебя с Викой произошло? Почему ты в таком виде?       — Только обещай, что ты меня в психушку не сдашь. Но это реально странно и жутко.       — Сколько я тебя уже знаю? Не беспокойся, я не сдам тебя в психушку, а уж тем более постараюсь поверить в твою историю.       — Для начал скажу это: Я теперь владелец телекинеза.       — Чего?       Вместо ответа я посмотрел на чашку, из которой пил Пашка, и поднял её в воздух с помощью телекинеза. А потом она улетела в сторону мойки. У него были квадратные глаза, точно так же, как и у меня, когда это отчебучила Вика, только с подносом. И только теперь продолжил свой рассказ. Когда я закончил, то посмотрел на Пашку. Он сидел с каменным выражением лица и думал. Когда он наконец до чего-либо додумался, то поднялся и молча, схватив меня за руку, поволок на выход. Я подумал, что он хочет меня просто выкинуть за дверь, но, выйдя со мной вместе за дверь, он куда-то пошел. Но это не было дорогой к моему дому.       — Куда мы?       — Мы к нашей прекрасной знакомой. Помнишь Лену?       — Лена? Это та, которая утверждала, что её бабушка знахарь?       — Верно. Она до сих пор увлекается всем этим и уж она точно сможет помочь.       — Ты… Мне веришь?       — Вару, я тебя знаю тысячу лет. Насчет такого ты бы точно выдумывать не стал. А уж приплетать сюда людей, которых я могу найти и у них спросить, тем более. И плюсом твоя тату. Я однажды видел такое в одной книге.       — А откуда ты знаешь, что Ленка этим еще увлекается?       — Мы встретили её однажды на улице.Какие-то люди стояли рядом и благодарили её за советы. Мы, естественно, заинтересовались, что это и почему. Она нам и рассказала, что решила все-таки продолжить работу своей бабушки и теперь она стала знахарем.       — Ого!       — Угу. Давай бегом. Нам срочно нужно к ней. Уверен. Если ты прав и тебя хотят прикончить в виде жертвенного барана, то единственный, кто реально нам может помочь, это Лена.       Я кивнул на это и пошел за ним как можно быстрее. Вскоре мы пришли на к одному из домов. Он набрал номер квартиры и позвонил. Двери мгновенно открылись и мы зашли в подъезд. Поднимаясь по лестнице, я вдруг снова почувствовал удушение, что было в подъезде у Викиной квартиры. Я осел на пол в попытке хоть как-то уменьшить это удушение. Казалось, я набираю воздух ведрами, но ни единая частичка его не может приблизиться ко мне. Я задыхался, находясь в наполненном воздухом помещении. Паша пытался мне хоть как-то помочь, но он ничего не мог поделать. В ушах звенело, глаза не могли ничего рассмотреть из-за слез, а ноги и руки отказывались слушаться.       А потом был крик. Я закрыл уши руками, чтобы кровь из ушей не пошла. Только потом я понял, что я могу двигать руками. Для поверки я выставил руки перед собой, потом приблизил к лицу и пошевелил пальцами. Легко и спокойно подчиняются моим мыслям. И я так же легко и просто дышу! Я могу дышать, не задыхаясь! Я посмотрел на Пашку и увидел его, сидящим на полу в двух шагах от меня, и обалделый взгляд.       — Успела! — услышали мы и повернулись к говорившей. Перед нами стояла девушка в зеленых штанах, бежевой футболке и с бутылкой в руке. Её волосы были собраны в хвост, который сейчас висел через плечо. Голубые глаза были с расширенными зрачками и немного нахмурены. Само выражение лица было радостным и одновременно серьезным. Если бы мы встретились в городе, я бы её узнал сразу, потому что она совсем не изменилась со школы. Такая же высокая и стройная, длинные волосы были основной отличительной чертой этой девочки.       — Как же я рада, что вы вовремя пришли.       — Ты нас ждала?       — Не скажу, что именно вас я ожидала, но кто-то да должен был придти.              — Откуда ты…       — Все вопросы потом. Сейчас в квартиру. Живо.        Мы не стали возражать, а просто прошли за ней. Войдя в её квартиру, мне стало значительно легче дышать, и прошло напряжение, которое до этого постоянно было со мной.       — Подожди секунду! — попросила меня Лена и я остановился. А она выплеснула на меня остатки того, что было в бутылке. По всей видимости, это была обыкновенная вода.       — Это святая вода. Она смоет часть скверны, что на тебя наложилось.       — Понятно.       — Идем. Расскажешь все, что с тобой произошло.       — Главное, чтобы ты мне поверила.       — Давай так. Я расскажу тебе о том, что я видела, когда встретила вас двоих внизу. А потом ты расскажешь все, что с тобой произошло.       — Хорошо.              — Лимонада?       Я просто кивнул. И мы все вместе прошли на кухню. Проходя по коридору, я увидел букетик, что висел над дверью каждой из комнат.       — А что это за букетики?       — Это защитные букетики. Они у меня повсюду висят. На всякий случай. А в комнате так вообще сушильница для трав. — улыбнулась нам Лена. Солнечный человечек — это солнечный человечек. Мы так её звали из-за того, что улыбаясь, она становилась лучиком солнца для всех нас.       — Ты их используешь, чтобы помогать людям?       — Да. Теперь я помогаю им по мере своих возможностей.       Мы прошли на кухню и сели за стол. Кухня у неё была светлая. Первым в глаза бросалась плита, на которой были какие-то сковородки, кухонный гарнитур зеленого цвета с какими-то цветами и красивые обои. Стол находился у окна и на нем стояло четыре кружки и банка лимонада.       — Я не знала, скольких людей ждать, так что поставила побольше. Садитесь, я лишнее уберу только.       — Хорошо.       Мы присели на стулья и дождавшись, пока Лена сядет с нами, я приготовился к долгому пересказу своей истории, как она начала:       — После вашего звонка в дверь я отправилась вам на встречу, прихватив с собой на всякий случай святую воду. Она со мной практически постоянно, из-за того, что некоторые темные лезут куда их не просят, а я их гоняю оттуда и они мне пытаются мстить за это. Когда я спускалась, то уже за пролет до вас почувствовала гниловатый запах. Приготовив бутылку, я побежала вниз и увидела, как ты сидишь на полу, Паша бегает вокруг тебя. Одна из сущностей душила тебя огромной лапой, уверена, ты ощущал её палец снизу подбородка, и еще один силы из тебя качал. Из рук и ног. Чтобы до меня не дошел.       — Верно. Все так и было. По ощущениям.       — Ну, я на них водичкой-то и плеснула, с отче наш. Пашка слышал. Они и заорали, чем напугали Пашку.       — А ты бы не испугался, если бы ты думал, что рядом с тобой только задыхающийся друг, а потом вылетает Лена и брызжет водой. А потом из ниоткуда заорало с такой интонацией, что вспомнишь все молитвы на свете.       — Но почему они решили нам начать мешать только тогда, когда мы были уже в подъезде? Почему не остановило нас тогда, когда мы были на улице?       — Они рассчитывали на большее количество блюд.       — Что?       — Они думали, что ты приведешь их не только к Паше, но и к еще одному блюду, к которое можно будет съесть.После твоего жертвоприношения.       — А человека с улицы нельзя?       — Когда нечисть выбрала тебя в качестве жертвы, они поставили на тебе крест, которым ты делишься с другими, но только в том случае, если, во-первых, тебе они знакомы (потому что, общаясь с ними, ты даешь им часть энергии что есть у тебя). Во-вторых, у этих людей       сильная энергетика, которую они оставляли на тебе.       — Все рано не понял, почему.       — Короче, у них такие правила. Если выбрали жертву, то с кем она общается, те и идут вместе с ней на корм. Чем больше ты с ними общался, тем более жирный крест ставишь.       — Короче собираешь фуржетный стол из тех, с кем общаешься.       — И как они собирались к себе их заманить?       — Про внушение слыхал?       — Они бы подавали им какие-то знаки и у них самих бы возникло желание придти в какое-то место, которое им самим не было знакомо.       — Вот оно значит как.....       — Так. А теперь выкладывай свою историю.       — Ну значит так… — на протяжении своего рассказа я иногда показывал, иногда сбивался и начинал заново, но меня не перебивали, а просто молча слушали. Когда я закончил, то Лена вздохнула.              — Хреново все. Вот что я скажу. Тебя выбрали для одного дьявола…       — Это я уже понял. Но какого? Люцифера? Или Сатаны?              — Фиговей. Ты не просто жертва. Ты будущий сосуд для него.       — Чего?       — Того. Тебя выбрали как вазу под цветы или как стакан вод воду.       — Короче, тебя из тела выкинут, а на твое место впихнут демона.              — Души, оставшись без оболочки, или становятся призраками, или исчезают без права перерождения.       — Короче, ты помрешь.       — Так, помирать я не хочу. Что делать будем? И когда меня в жертву приносить будут?       -У нас есть всего неделя.       — А что у нас на следующей неделе?       — Красная луна       — Прости?       — Кровавая луна. В это время все жертвоприношения имеют особую силу, которая гораздо мощнее чем в обычные дни.       — Чтобы не помереть, для начала следует избавиться от того, что на тебя наложили.       — Это еще как?       — Для начала нужно попробовать избавиться от метки. Сложно, но возможно. Потом оберег, чтобы не добрались после того, как избавимся.       — А что с вами?       — Паше я тоже дам оберег, а пока он должен проверить свое тело на наличие подобной штуковины, только в другой части.       — Понял. А где я могу…       — Ванна прямо и направо. Там пока осматривай, а я буду разбираться с Владом.       — Что мне делать?       — Сиди смирно. Будем эту гадость выводить. Для начала раствор намешаю из трав и святой воды. Потом её нанесу её на твою руку. Предупреждаю, будет больно. А потом буду делать тебе оберег.       — Хорошо. Может, тебе чем-то помочь?       — Нет, спасибо.       Она ушла в другую комнату, а я продолжил пить лимонад, оставшись в одиночестве. А потом до меня кое-что дошло, и я направился в сторону Лениной комнаты. Но она уже сама вышла мне на встречу с охапкой каких-то листьев и мешочков. Я даже сделал несколько шагов назад, но просто пропустил её, а не шарахнулся как делал раньше.       — Появились вопросы? — спросила она, раскладывая травы на столе.       — Да. А что с Викой? Я же с ней все это начал…       — Вике уже, по всей видимости, не помочь. Ты же бежал из её квартиры, где собирались эти духи, верно?       — Да.       — Ну, вот… — она залезла в шкафчик и, достав оттуда кастрюлю, налила в неё воды. — Видишь ли, если ты не перепутал, то её уже давно к этому подвели и она точно заплатила свою цену за свои способности.       — Ну, она отдала своих кукол.       — Кукол? Серьезно? Как-то с трудом вериться в то, что какие-то дурацкие куклы были в обмене на такие способности.       — А что она могла за них отдать?       — Демонам обычно нужно в оплату как минимум кровь. За слабые способности. За более сильные мясо и под конец души.       — Она могла убивать…       — Не обязательно людей. Но, думаю, на её душе не один отпечаток смерти грызунов или мелких животных.       — А что насчет меня?       — Ты… Знаешь, как берут кредиты? Берешь в свое пользование большую сумму, а потом выплачиваешь. Тебе дали способности и ты ими пользовался. Взял. Отдача должна была произойти от того, что заберут тело. Это отдача.       — То есть я взял в кредит пользование этими способностями?       — Да.       — Понятно. Давай попробуем тогда эту штукенция стереть с меня?       — Будем молиться, чтобы все получилось. Потому что если я окажусь права, то нам сильно не поздоровиться.       — Ты это о чем?              — Не получиться, объясню. А получится, так чего потом волноваться?       — Давай попробуем. — я закатал рукав и показал знак. Лена прикусила губу и, набрав из кастрюли немного зелья, налила на бумажку и, что-то шепча, ровным слоем размазала по бумаге и подала её мне.       — Приложи к тату. Будет очень больно.       — Будет. — констатировал я факт и, набрав в легкие воздуха, резко приложил бумажку к руке. Господи боже мой! Даже когда я набивал себе эту татуировку не было так больно! Эта мазь, попав на кожу, казалось, её расплавляет, сжигая каждую каплю чертовых чернил, сдирает вместе с кожей и частью мышц! Я орал от боли, пока мне в рот не сунули какую-то мягкую ткань с чем-то твердым внутри. Я вцепился в эту ткань зубами так, что думал сломаю их всех, и потом останусь с заостренными половинами зубов. Если такого улыбающегося человека кто увидел, решил бы, что монстр из крипипасты сбежал.       Вскоре я смог более-менее придти в себя и отпустил то, что мне сунули в рот, и часто задышал, пытаясь захватить как можно больше воздуха. Ленка убрала от моего лица полотенце и положила на стул, а сама приблизилась к моей руке. Я крепко вцепился в прижатый к руке лист и ни в какую не хотел отпускать его, боясь, что за ним следом реально полезет кожа. Но Лену мои страхи, по всей видимости, совсем не волновали, и она просто оттянула мою руку в сторону и убрала лист. На месте, где раньше красовалось тату, теперь чистая кожа, разве что небольшая краснота была на том месте, где я раньше прижимал лист с мазью.       — Отличненько. Если в течении трех часов не появится снова, то все отлично. Если проявиться хоть какая-то часть, дам эту мазь с собой, будешь наносить несколько раз. Но! — сунула палец она мне под нос. — Если на тебя попадет хоть капля крови. Любой! Хоть животного, хоть человека, да даже твоя собственная на кожу, бегом ко мне. Не останавливайся нигде и не разговаривай ни с кем. Понял?       — А почему?       — По кочену. Кровь является полноценным активатором метки. Будем надеяться, что через три часа она не появится снова.              — А почему она может проявиться?       — Ты рассказывал, что убил двух человек, когда использовал свои способности.       — Верно, в магазине… Цветочном.       — Именно. Вполне возможно в тот момент ты из, скажем так, предположительного кандидата на роль марионетки стал полноценным. Но, надеюсь, моя догадка неверна. И это просто был розыгрыш нечисти.       — А почему именно три часа?       — Нравится нечисти цифры, кратные трем. Три, шесть и так далее.       — Понятно. А…       — Сидите здесь, пока три часа не пройдут. Теперь надо разобраться с Павлом.       — Я ж еще с Женькой общался. На нем тоже может быть…       — Нет. Женя сейчас с родителями в другой город уехал. Перед его отъездом я встретилась с ним и почувствовала на нем подобное. — она чуть наклонила голову в мою сторону и продолжила. — Поэтому дала ему мешочек с травами, который обычно с собой ношу. Он его взял с собой.       — Откуда тебе знать?       — Знаю.       После того, как она это сказала, я понял, она действительно знает. А вот откуда — не знаю, но и задавать этот вопрос не решился. Она перевела взгляд на Пашу и протянула ему такую же полоску боли, что и мне несколько минут назад. Он заранее взял в зубы полотенце и прижал к животу лист и… Ничего. Через несколько секунд он открыл глаза, а еще через минуту убрал изо рта полотенце.       — И чего ты орал?       — Тебе что, совсем не больно?       — Неа.       — Потому что до него полноценно нечисть еще не дотрагивалась и не успела наложить хоть какой-то отпечаток на нем. У тебя же на ауре, скажем так, хорошо так побегали и наследили.       — Короче, до него почти дотянули руки, а до меня нет? — сощурился Пашка       — Верно.       — И слава Богу, Паш. Если бы ты такое почувствовал, то тебе было бы фиговей.       — Угу. У него на руке метка. А у тебя на животе. Кстати, отдирай.       — Окей.       И Пашка отодрал свой лист. На его месте был только торс, пупок и никакого покраснения. В отличии от меня.       — Странно.       — Ты точно на то место приложил?       — Точно.       — Тогда хорошо. А сейчас кушать хотите? У меня остался плов с утра, а выкидывать жалко.       — А разве мне нельзя мясо?       — Кровь тебе нельзя. Ни на кожу, ни на язык. Хоть одна капля и все. Ты снова часть этой игры. Через неделю будет кровавая луна, а еще через день сможешь хоть умыться кровью. Никто ничего тебе не сделает. Ну, кроме полиции, если на улице это удумаешь делать. — фыркнула девушка.       — Понятно. Значит, из дома никуда, к ножам не притрагиваемся…       — Ты погоди. Давай для начала дождемся, когда оставшиеся два с половиной часа продут. А сейчас садимся кушать.        И она действительно достала из холодильника сковородку, до верху наполненную пловом.       — Ты вообще питаешься?       — Естественно питаюсь. А что?       — А судя по сковородке нет.       — Не обращай на это внимания. Тебе сейчас лучше думать о другом.       — А еще лучше совсем не думать.       — Ага. Так что заткнись и ешь.       — Спасибо.       — Пожалуйста. Ты прости, если резко говорю. Не хочу обидеть. Просто впервые с таким сталкиваюсь. — она кивнула в сторону моей руки.       — Понимаю.       Я действительно её понимал. Она очень хотела сделать как лучше и помочь мне. Это было видно по её глазам и по волнению. Хороший она все-таки человек.       Когда мы поели и сели пить чай, я почувствовал жжение на руке. Я сразу закатал рукав и посмотрел на то, где была татуировка. На меня, сверкая, смотрела новая… Теперь на месте квадрата была черепушка, по середине пентаграммы и какими-то символами.       — Лен…       — Еб твою мать… — выразилась она. Я поднял на неё удивленные глаза. Она ни разу не материлась. Ни когда её в школе мячом нос расквасило и очки сломали, ни когда она дралась с тремя парнями и вышла победителем… Ни разу не материлась. Так что, по всей видимости, дела хуже, чем может показаться.              — Это звиздец. Все-таки те грабители были реальными и их кровь действительно сделали твою татуировку полноценной…       — Но почему она изменилась?       — Мы убрали временную метку. Она скрывала твою теперешнюю красоту. Моя мазь пыталась с ней бороться. Но, по вей видимости, не вышло. Так. Тогда придется тебе у меня перекантоваться до того, как пройдет кровавая луна. И тебе, Паш, тоже.       — А мне нафига?        -А ты думаешь, нечисть не заинтересуется лучшим другом главной закуски?              — И что?       — Ты — лучший друг. Значит на тебе достаточно его запаха, чтобы вместе Влада положить тебя на место вазы для души демона.       — Короче, меня могут вместо него положить?       — Верно. Я что, так сложно объясняю?       — Если честно, да. Но почему мы должны быть именно у тебя дома?       — В мою квартиру если нечисть и сунется, то ей придется очень постараться. Видел ведь, как полегчало после того, как вошел в квартиру?       — А ты откуда знаешь что мне легче стало?              — Мне все так говорят из тех, кто приходит за помощью. Только я не всегда могу быть рядом. А вам придется тут сидеть.       — Это еще почему?       — Меня могут позвать на помощь каким-либо людям. А отказать я не могу. Нельзя мне.       — Почему?       — Это моя плата за способности. Я не могу отказать в помощи нуждающимся.       — За хорошие способности тоже нужно платить?       — Ни что в этом мире не дается просто так. — покачала она головой. — И сила не бывает ни хорошей, ни плохой. А то, как ты её используешь, это и делает её таковой, какая она есть.       — А не страшно нас оставлять в квартире?       — Неа. У меня все тут заговорено и ни одна нечисть, если только её не приглашать в квартиру, не сможет зайти.       — А конкретно нас? Как людей?              — Если раньше конца недели выберетесь из квартиры, утащат в какое-нибудь место и там уже прихлопнут. И я помочь мало возможно что смогу.       — А если в конце недели смоемся и что-нибудь прихватим?       — Как прихватите, так и вернете. Не сможете надолго в руках это удержать.       — Добрая ты.       — Я не добрая. Просто понимающая. Пошли, постелю вам.       — А откуда ты знаешь, что к тебе в квартиру нечисти не попасть?       — Обереги — раз. Соль у порога и на окнах — два. Святая вода на каждом углу — три. Иконы — четыре и плюсом полное освещение всех комнат и двери. Достаточно?              — Да, пожалуй, да.       — Пошли. Заодно правила расскажу.       — Правила?       — Угу. Правила. Вы же не думали, что будете тут сидеть просто так?       Мы прошли в другую комнату и увидели, по всей видимости, гостинную. Стол у окна, с какими-то, по всей видимости, сушившимися там травами. Шкаф с книгами. Доверху забитый. Надо отдать должное, даже у меня столько не было… Диван у стены, ковер на полу и все.       Все отлично сочеталось, но казалось очень скучным, что ли? Я огляделся и посмотрел на Лену. Она же расправила диван и, накинув на него простынь, расправила её, затем бросила одеяла и подушки.       — Ловко…       — А то. Сколько я уже тут живу. Иногда надоедает спать на кровати и перебираюсь на диван.       — Вместе с кем-то?       — Нет. Одна. А вот обнимать подушку или одеяло всегда очень приятно.       — А игрушки?       — Игрушки — это не то. — пожала плечами она и прошла за стол. За ним, оказывается, стоял стул, как я узнал после того, как она его вынесла. И, поставив перед нами, села на него. Рукой она попросила нас сесть. После того, как мы уселись, она начала диктовать правила.       — Во-первых. Никого не приглашайте в дом. Ни по телефону, ни если будут ломиться в двери. Это могут быть или ко мне или к вам.              — Гости из нечисти?       — Они будут пытаться до вас добраться. По крайней мере, до Влада точно. Во-вторых. Никуда не выходить. В моих стенах создать портал им не под силу, я, конечно, еще слаба по отношению к магии, но обереги надежные. Уже проверены.       — Если выйдем?       — Вам кранты.       — Понятно. Еще правила?       — Когда ко мне приходят посетители, смываться в мою комнату и не мешать приему.       — К тебе приходят просто на дом?       — В основном да. Иногда конечно, звонят, но я так-то написала всем, что сейчас занимаюсь опасным делом.       — Понятно…              — Ладно. Ложитесь. Наверняка устали за день. А! И еще одно!       — Что же?       — Кто бы вас не звал во сне — никуда не ходить! Вообще не трогаться с места. Представляем солевой барьер и сидим внутри него. Ясно?       — А если не сможем?       — Я вам в чай прибавляла специальные травы. Все будет хорошо. Еще и солью чертоговой обсыплю вокруг кровати. Все должно быть хорошо.       — Спасибо тебе, Лен.       — Пожалуйста.       — А то, что ты нам помогаешь…       — Нет. Я делаю это по своей воле. Я могла бы вам отказать, но не стала.       — А не потому, что тебе нельзя отказывать в помощи другим?       — Мы были одноклассниками. Я знаю то, какие вы есть. Так что не помочь вам — это уже не просто гадко, а реально ужасный поступок для меня.       — Ну, помучилась бы совестью два три дня…       — Паш, я не такой человек, который бросит друзей в беде. — вдруг похолодела Лена. И, встав, пошла в свою комнату. Уже в дверях она обернулась и сказала. — Вы — мои друзья. И бросать вас на произвол судьбы я не намерена. От слова совсем. Если уж бороться, так до конца, как в школе. — улыбнулась на последок она и, уже выходя, бросила. — Спокойной ночи!       — Спокойной ночи. — пожелали мы и легли на диван.       Действительно, в школе мы всегда стояли друг за дружку стеной. И если Лене нужна была помощь, она обращалась к нам без колебаний. И мы могли также к ней обратиться. И она никогда не отказывала нам. Помимо школьной скамьи мы точно так же были отличной командой в волейболе и баскетболе. Всегда. Если играли, так вместе и до победного конца. Наша школа ни разу не занимала вторых мест на волейбольных и баскетбольных матчах. Никогда, если играли мы. Лена хоть и была спокойной и тихой, но на волейболе она превращалась в сосредоточенный комок нервов. Что мне нравится в Ленке, так то, что она может наплевать иной раз на себя, и побежать спасать чужих людей.       Как-то раз она опоздала на урок. И пришла с содранными коленями. Когда учитель спросил, почему она в таком виде, она пожала плечами, проходя на свое место сказала:       — Котенка с дерева снимала.       И ладно бы на этом все закончилось, нет! После школы мы пошли прогуляться и к нам подбежал мальчишка с конфетками в руках. Он подбежал к Лене и протянул их ей.       — Спасибо вам за то, что котенка достали.       Она улыбнулась ему и, приняв конфеты, отсыпала половину и отдала ему.       — Спасибо большое. Но мне и половины хватит.       — Но…       — Бери. — сказала она и, потрепав мальчишку по голове, пошла дальше.       Странноватая, конечно, но добрая она. С такими мыслями я уснул.