Ты в порядке?

      Джек всегда сосредоточен на работе.       С того самого дня, как он узнал об эпидемии, купил билет на самолёт и прилетел в Сефер. Ничто не отвлекает его от главной задачи – узнать причины вируса и найти выход. Даже встреча с подругой из прошлого в аэропорту не выбила его из колеи, пусть она и была совсем неожиданной. Всего пара часов раздумий о том, была ли это судьба. Случайность, решил он тогда и продолжил усердно трудиться.       Эрнандес спит по три-четыре часа в сутки, в остальное время держа свой организм в сосредоточенности и нужде. Лишь Каролина, которая в отличие от него успевает и отдохнуть, и посетить местный SPA, и вызвать негодование, кажется, всех мужчин (а иногда и женщин) вокруг себя, напоминает коллеге, что еда и сон – это то, чем нельзя жертвовать. Её замечания зачастую остаются неуслышанными, но порой он всё же позволяет себе поесть не на бегу, хотя и в ресторане отеля, где они остановились, продолжает читать результаты исследований, которые присылали ему из больницы на электронную почту.       К сожалению, усердная работа дает мало результатов. Численность заболевающих временно снизилась в Марокко, когда они выяснили источники страшной болезни, но многие ещё умирали. Теперь и на родине. Джек считает, что, если он не спасает всех, значит, он делает недостаточно.       Поэтому Джек всегда сосредоточен на работе. Был. — Эрнандес! – слышит он громкий голос блондинки с красными губами лишь тогда, когда она уже гневно смотрела на него и буквально под нос совала какую-то папку. Мужчина вздрагивает и смотрит на неё рассредоточено, не сразу понимая, что она от него хочет. – Что с тобой в последнее время?! С того момента, как мы вернулись в Сан-Паулу ты сам не свой. Что с тобой такое?       Каролина на взводе. Он её не винит – сейчас все нервничали, – и не делает ей замечание, когда девушка опрокидывает стакан с ручками и карандашами, кинув злополучную папку перед ним. Просто возвращает всё на место и вновь обращается взглядом через окно лаборатории, где сам сидит перед микроскопом.       Джек не знает, что с ним. Точнее, знает, конечно, но не может понять своего помешательства.       Взгляд тёмных глаз снова находит фигуру девушки в кабинете за стеклом – Синди что-то списывала с экрана компьютера на листок бумаги. Она так сильно выбивалась из их коллектива и вовсе не потому, что на ней не было белого халата в отличие от остальных работающих тут. Казалось, что она слишком идеальна для этого места – словно её вытащили из какого-то дивного сада, где она сидела среди цветов и зелени сюда, в царство белизны, стерильности и стекла. Она была слишком живой, слишком улыбающейся, слишком яркой, слишком «слишком», и это рядом с Каролиной.       Их нельзя сравнивать. Каролина работает с ним не первый год, он видел её всякой, и никогда она не занимала его мысли, никогда не отвлекала от работы лишь своим появлением.       А Синди… Стоило ей появиться в поле зрения Эрнандеса, и он тут же терял всякий интерес к происходящему. Раньше он мог это контролировать – приветствовал её, улыбался, терял пару вдохов и выдохов, когда она улыбалась в ответ, и возвращался к работе. С каждым днём становилось всё хуже и хуже: одного взгляда и одной улыбки внезапно перестало хватать на весь рабочий день. Он стал ловить себя на том, что заговаривает с ней чаще, чем нужно, от чего она непонимающе хмурила свои аккуратные брови, ведь темы для беседы он находил самые странные. Он искал её взглядом в помещении, как только там появлялся, и задерживал его на лишние мгновения. А теперь он и вовсе теряет всякий стыд, разглядывая её в офисе, пока она что-то усердно записывала или печатала за столом, который ей выделили по возвращению.       Всё это не романтично и не выглядит, как в кино. Джек знает, когда он смотрел на Синди, его густые брови хмурятся, между ними появляется морщинка, губы сжимаются в тонкую линию. Он выглядит так, как выглядел Факундо, когда сердился. В то самое время, когда его сердце переворачивается и ухает куда-то в желудок, как только их с Синди взгляды случайно пересекаются.       Её же взгляд напоминал ему об оленятах. В её тёплых карих глазах отражалось сразу столько, что Эрнандес чувствовал – вот-вот, задохнется, если не сделает вовсе ненужный вдох. А стоило ей только свести тонкие брови к переносице и прикусить краешек нижней губы, он готов был сделать всё, что она попросит. Только бы не видеть больше этого взгляда маленькой красивой лани.       Ему хотелось бы, чтобы она обманывала и играла роль – в конце концов, она была моделью, а их ведь учили всем этим штучкам. Она совершенно точно не могла быть такой честной в этой своей искренности. Ему хотелось верить в это, чтобы было легче выбросить всю эту дребедень из занятой куда более серьезными проблемами головы. Но Синди никогда не обманывает в своих эмоциях, – это он уже знает, хотя иногда и удивляется её умению обращаться из милого оленёнка в разъяренную львицу так скоро. Порой это забавляет его, и он даже смеется в голос, чего не было уже очень давно.       Краем уха Джек слышит, как центрифуга начала пиликать, оповещая о том, что её работа окончена. Ему нужно было подняться и подойти к одному из длинных столов, чтобы отключить оборудование, достать пробирки с кровью и начать исследование последних собранных анализов. Но мужчина продолжает сидеть и хмуриться, буквально буравя взглядом спину подошедшего к Синди ассистента.       Раздражающий писк продолжается, и на лабораторию уже оглядываются другие работники. Джек чувствует на себе взгляд хмурой Каро. Оставаясь на месте, он ждёт, когда и парочка, за которой он наблюдал, тоже обратит на него внимание. Детское поведение. Ему плевать. — Выключи чёртову машину, – выкрикивает ему блондинка, окончательно теряя терпение.       Здесь её голос звучит глухо из-за толстого стекла, которое отгораживало лабораторию от офиса, но там все подскакивают от громкости. Это срабатывает и на той, чьего внимания он добивался. Его взгляд встречается со взглядом испуганного оленёнка. Синди выглядывает из-за парня, откинувшись на спинку стула. Её красивое лицо очень быстро теряет дружелюбную улыбку, приобретая выражение обеспокоенности. За него? Или просто крика испугалась? Чёрт его знает.       Приходится встать и выключить центрифугу. Руки знают своё дело, и Джек работает на автомате, стараясь унять бушующий в груди гнев на смельчака, который посмел подойти к новенькой и заговорить, сразу включая обаяние и вызывая у неё улыбку. Неважно, с какой целью он подошёл. Джеку не нравится, что к ней вообще было столько внимания – да, это была её первая неделя, да, она сама вызывалась помочь, как только они группой вышли из аэропорта Сан-Паулу, да, ей тут было не место, но она справлялась с той работой, которую ей давали. Никто не мог подходить к ней вот так просто, пока сам Эрнандес пытался придумать любой предлог, чтобы завести с ней диалог. Это так раздражает!       Центрифуга хлопает крышкой сильнее обычного, а Джек возвращается к своему рабочему месту.       По стеклу стучит кто-то, и мужчина поднимает голову, отвлекаясь от первого образца, который успевает разместить под микроскопом. Синди, уже в одиночестве, прижимает к стеклу ярко-голубой квадратик с начирканным вопросом: «Ты в порядке?»       Он оглядывается по сторонам, убеждаясь, что спрашивает она у него и что никто на это не обращает внимание. Хмурит брови и поднимает руку со сцепленными в «Okay» пальцами. Синди расплывается в улыбке – его сердце пропускает в этот момент удар, – и кивает. Она опускает взгляд на свою руку и складывает такой же знак, после показывая его Джеку. Эрнандес не успевает проконтролировать себя и улыбается в ответ уголком губ. Он продолжает это делать и тогда, когда снова берётся за своё дело.       Ладно. Он не будет так сильно раздражаться на тех, кто оказывается рядом с ней.       Во всяком случае, пока Джек пытается сосредоточиться на работе, а Синди ему улыбается.