Хогвартс всегда будет вашим домом

      Из-за бессонницы Драко охотно ждал своей очереди обходить ночью замок и высматривать заигравшихся учеников. Это был один из немногих способов скоротать время, не сойти с ума от собственных мыслей, которые поглощали настолько, что вернуться из них обратно… Сложно. Было что-то умиротворяющее в ночной прогулке по школе. Это осталось с ним еще с седьмого курса, напоминало о собственных школьных годах, в которые иногда хотелось вернуться. Но в то время безопасным для него были только тайные проходы и ниши, за которыми он мог прятаться от всего мира и выдохнуть свободно хоть на секунду. Сейчас, когда он сам является преподавателем, ему дозволено находиться в любое время суток где он только пожелает. Нет необходимости скрываться и трястись, что тебя поймают. Его неспешные, но уверенные шаги эхом разносятся по темным коридорам Хогвартса. Теперь он сам может поймать.       Раньше он не понимал, почему преподаватели так безрадостно отзываются о ночных обходах. Ему казалось, что нет ничего приятнее прогулки в это сокровенное время, когда замок засыпает и раскрывает себя с другой, мрачной стороны. Только сейчас, именно в эту ночь, Драко наконец понял, почему его коллеги так не любили это. Ему все еще нравится фланировать и вылавливать юных исследователей, но, оказывается, спать ему нравится больше. Даже несмотря на легкое чувство тревоги из-за этого.       Драко проходил по коридору, выходящему во двор с фонтаном, когда услышал за своей спиной шелест медленно приближающихся шагов. Словно мышь крадется. Но он знал, что таковые в замке не водятся. Кто-то из учеников? Нет, поступь больно легкая и невесомая. Не сложно догадаться, кто к нему идет.       Он и сам так ходит.       Так ходят хищники.       Драко никогда не видел в своей жизни ничего более пугающего и завораживающего одновременно. Из тьмы коридора на лунный свет вышел волк, вальяжно перебирая длинными лапами. Пасть была плотно закрыта, но глаза горели и смотрели с легким прищуром. Животное остановилось в паре метров от зельевара.             — Надо же, — усмехнулся Малфой, — когда я только узнал о вашей анимагической форме, был поражен. Но видя ее в живую в это время суток — действительно устрашающе.       Гривистый волк дернул ухом и обнажил клыки, словно вторя усмешке профессора.             — Не хотелось бы, чтобы нас заметили. Прошу за мной.       Через пару минут они дошли до небольшой ниши в конце коридора. Драко, недолго думая, повернул один из факелов на стене, и та бесшумно отворилась. Несколько свечей освещали голые камни, местами потрескавшиеся со временем. Помещение было небольшим, но этого хватало, чтобы два человека могли поговорить. Пропустив волка вперед, мужчина зашел следом и дверь за ними, также не издав ни звука, затворилась.             — Профессор Малфой.       Когда зельевар обернулся, перед ним уже стояла девушка в мантии Слизерина. Она плотнее куталась в нее, но было заметно, что накинута та была на голое тело. Драко понимал ее. Ему самому было до ужаса неприятно, когда одежда словно всасывалась внутрь. Первое время, когда он только тренировался, то избавлялся от нее. Только потом постепенно смог привыкнуть. Но это до сих пор вызывает не самые лучшие ощущения.             — Мисс Эймс, — кивнул зельевар. — Раз вы вышли ко мне, полагаю, появились новости.       Девушка сложила руки на груди и повела головой.             — К сожалению, то, что мне удалось узнать, не сильно вас заинтересует. Но и молчать я более не в силах о делах, что творятся в школе, — она опустила глаза в пол и встала к нему в пол оборота. — Студентов, от мала до велика, все меньше становится. Обойдя комнаты в гостиных четырех факультетов, я насчитала двадцать восемь пустых коек, которые словно застыли во времени. Не смотрите на меня так, профессор, — улыбнулась Амелия, заметив удивленный взгляд мужчины. — Моя анимагическая форма достаточно юркая, чтобы пролезть в не заделанные дыры в стенах замка.       Точно. После той битвы Хогвартс сильно пострадал, был на грани разрушения. Видимо, не все удалось исправить.       Драко нахмурился. Двадцать восемь кроватей пустуют. Это просто невозможно.             — Мисс Эймс, — привлек он внимание девушки после нескольких секунд молчания, — неужели никто из учеников не смотрел на пустые места с подозрением или грустью?       Амелия странно посмотрела на него, а потом как-то горестно улыбнулась.             — Надеюсь, в будущем я буду также проницательна, как и вы, профессор Малфой, — кивнула она. — Удалось мне переговорить с шестью учениками, что словно тени ходили по школе, да украдкой бросали свой взгляд на заправленные койки. Два ученика с Пуффендуя и четыре со Слизерина.             — Назови факультеты в порядке убывания пустых кроватей с точным числом.             — Когтевран — одиннадцать, Пуффендуй — семь, Грифиндор — шесть, Слизерин — четыре, — отрапортовала она.       Девушка нахмурилась. Она не сразу поняла, к чему этот вопрос. Так ли важно, кто и с каких факультетов пропал. Нужно просто всех найти. Но, когда ее наконец осенило, Амелия, совершенно как маггл, как самая обычная ученица, совсем не элегантно хлопнула себя по лбу.             — Конечно, как же сразу в моей голове не сошлись эти факты? — прошептала она под смешок профессора.             — Удивительно, что вам вообще потребовалось так мало времени, чтобы соединить нити этой информации между собой, — улыбнулся мужчина. — Нужно иметь невероятное количество знаний и логическое мышление, чтобы понять суть моих вопросов.       Амелия подняла на него уставший взгляд.             — Искренне прошу простить мой бестактный вопрос, профессор Малфой, но чудится мне, будто само Министерство нуждается в вас даже больше, чем наша дорогая школа. Так почему же такой мудрый человек предпочел быть здесь, а не сидеть в лощённом кресле из кожи да правки вносить в законы несправедливые?       Драко тяжело вздохнул. Астория говорила ему тоже самое. Ему хотелось бы. Правда хотелось бы пойти полевым медиком и помогать команде решать серьезные преступления, чтобы спасти как можно больше жизней. Но от одного взгляда на красный мундир сердце замирало, а ноги несли его в противоположном направлении. И… приняли бы его там, когда он был Пожирателем? Пусть это и в прошлом… Это клеймо.       До сих пор страшно.             — Я не могу ответить на этот вопрос, — покачал головой зельевар.       Девушка опустила голову и замолчала. Профессор никогда не лез в чужие израненные сердца, но всегда был рядом, если те приходили к нему за советом или просто побыть в его компании. У него можно спросить что угодно, рассказать любой секрет и быть уверенным, что никто другой об этом больше не узнает. Амелия знает, когда сердце болит, а в голове пусто, можно прийти в его кабинет и просто сидеть за последней партой, пока он занимается своими делами. Профессор Малфой ни разу не разозлился и не ругал ни одного из тех учеников, что стучались в его дверь во втором часу ночи. Он ни единого раза никого не выгнал, всегда впуская в свою тихую обитель. Возможно, он поступал так еще и из-за того, что в его годы ему этого не хватало.             — Я счастлива быть на факультете Салазара Слизерина, ведь именно вы сейчас наш декан, — девушка подняла на мужчину глаза, твердо проговаривая каждое слово.             — Я счастлив быть деканом факультета Салазара Слизерина, — улыбнулся Драко. — Если у вас появится еще информация, даже если она покажется вам не особо важной, пожалуйста, передайте ее мне, мисс Эймс.             — Всенепременно. Вы дали мне ясно понять, что монета, которая для одного станет браком на производстве, для другого возвысится до реликвии, — девушка подошла к той стене, через которую они вошли несколько минут назад, и, обернувшись, добавила: — Если в ночи вас разбудит волчий вой, знайте, я жду вас у Гремучей ивы с вестями.       С этими словами, Амелия вновь перекинулась в длинноногого гривистого волка, скрываясь за поворотом к подземельям.       Драко вышел через пару минут после ученицы. Ему все еще нужно закончить обход и как следует подумать над тем, что делать дальше.