Конфиденциальная информация

      Гермиона проклинала Пэнси Паркинсон. Она едва привыкла к удобству (неудобству) ее новой коллекции туфель на высоких шпильках в своем обычном образе, что уж говорить о совершенно незнакомой стопе девушки, в чьей личине находилась сейчас Грейнджер. Ноги были иллюзорными, но ощущения от них — настоящими.       Гадство.       У ее прогулки в одном из самых роскошных районов магического Лондона в образе сногсшибательной светской львицы, конечно же, была цель. Рабочая цель.       — Прием у мистера Малфоя на час, — сказала Гермиона томным голосом, — она предполагала, что именно такой должен быть у девушки ее текущей внешности, — молоденькой волшебнице у ресепшена.       Блондинка с услужливой улыбкой проверила записи в элегантной светло-голубой книжке на стойке и указала рукой на диван напротив. Тот выглядел греховно мягким.       — Мистер Малфой будет готов принять вас через полчаса, мадмуазель Бабин.       Гермиона инстинктивно вернула улыбку и расположилась на предложенном месте.       Идея использовать французскую фамилию пришла к ней внезапно за одним из ежемесячных ужинов в Норе пару дней тому назад. Ее всегда интересовало активное внимание британцев по отношению к француженкам, подобным Флер Делакур, и Гермиона не смогла сдержать порыв почувствовать себя в их шкуре. Конечно, привлекательность Флер объяснялась также ее магическим происхождением, но бо́льшую часть очарования источала именно сама девушка, владеющая этим неповторимым европейским шармом.       Для мадмуазель Бабин, с рождения проживающей в центре Лондона, — таковой была легенда, — могли делаться послабления в отношении отсутствия ярко выраженного акцента, что позволило Гермионе без стыда внедрить свое эгоистичное желание в рабочую вылазку. Не зря она тренировала манерную «р» на четвертом курсе, в самом деле. Должно быть в этом деле хоть какое-то удовольствие.       Несмотря на действительно баснословно приятную обивку, куда сейчас примостилась ее задница, облепленная материалом короткой юбки, Грейнджер чувствовала себя не на своем месте. Она старший аврор, черт подери, а прохлаждалась на унизительной даже для рядовых сотрудников ОМП миссии.       Двойное гадство.       Когда Робардс на весь кабинет прогремел что-то о двухнедельном отстранении, она подумала, что мужчина шутит. Не то чтобы это было в характере жесткого и неумолимого главы Аврората, но сама идея о том, что Гермиону Грейнджер могут наказать отстранением от работы, звучала просто смехотворно.       Она была на хорошем счету мадам Пинс в школьное время, какие еще гарантии ее добросовестности требовались этому грубияну?       — Я сотни раз повторял тебе, Грейнджер, не высовываться на рейдах! Но нет же, куда героине войны с Мерлином первой степени не нажить себе приключений на задницу? — Гермиона невольно дорисовывала брызги слюны, вылетающие изо рта взбешенного аврора, как в одном из маггловских комиксов, которым с недавних пор увлекся Гарри. — Ты своей неугомонной гривой чуть не угодила в Мунго, потому что решила, что никто из ответственных за освобождение мальчишки не справится с этим лучше тебя! Я не намерен больше надрывать глотку из-за твоего носа, который вечно летит вперед гиппогрифа. Ты отправишься в Отдел магического правопорядка на две недели, и, если после я заподозрю в тебе хоть малейшую суицидальную наклонность, ты останешься там навсегда. — Последнюю часть он пробубнил себе под нос: — Чертова троица слабоумных. Я должен был поверить Кингсли на слово — из этих троих скорее выйдет внутряковая преступная группировка, чем вышколенные солдаты.       Вот уж! Гермиона не признавала своей предположительной вины и совершенно точно не собиралась оставаться в ОМП больше, чем того требует официальный документ с подписью Кингсли.       И дошел же до Министра… жук!       За свою всецелую преданность делу Гермиона была вынуждена сидеть в холле офиса Малфоя в образе случайной девушки с длиннющими ногами, ожидая встречи, как какая-то глупая фанатка. Она пришла раньше установленного времени на тридцать минут! Как только можно было осмелиться усомниться в ее профессионализме?       Аврорат… Сборище магов-сексистов.       В Департаменте магического правопорядка ее встретили условно удручающе. Все ухмылочки, расплывающиеся на лицах сотрудников, так и кричали ей: «Не продержалась! Выпихнули взашей, а еще зовется самой способной ведьмой поколения!». Первым делом она отправила своему временному начальнику список нарушений, наспех составленный ей в негодовании, вдобавок с пергаментом о полезных нововведениях для лучшей организации работы. За энергичный запал Артура Уизли, с которым он начал внедрять эти самые нововведения, Гермиона и находилась сейчас именно здесь.       Ушлые мстительные гадюки!       Дело по Драко Малфою лежало в департаменте на непризнанном столе уже около полугода. Так как упомянутый стол мгновенно попал во «владение» Грейнджер, кипа разноцветных папок и выцветших доносов оказалась на ее совести к радости остальных сотрудников.       В файле Малфоя, который она самостоятельно собрала из кучи неприкаянных пергаментов, не было ничего примечательного. Несколько жалоб и подозрений о неправомерном использовании Легилименции во время психотерапевтической практики, новой деятельности ее бывшего однокурсника. На подобные иски в отношении помилованного Пожирателя смерти, к тому же одного из самых известных, можно было спокойно закрывать глаза, чем, собственно, и занимались ее добродушные коллеги. Такие доносы не имели особой юридической ценности и чаще всего поступали от закоренелых консерваторов, не согласных с решением суда. Но жалоб становилось все больше, и когда те перевалили за десяток, с этим нужно было что-то делать. Скорее всего, проверка окажется рутинной и ничего не выявит, однако закрыть дело все же стоило.       Именно это Гермиона и поведала своим учтивым напарникам, которые, не скрывая язвительных улыбок, отдали ей папку прямо в руки.       Что ж, хоть кто-то в этом отделе должен был ответственно подходить к работе.       — Мадмуазель Бабин, мистер Малфой освободился раньше и готов принять вас, — пропела администратор, указывая путь и провожая ее до кабинета.       Простые светлые коридоры, минимум убранства на стенах, не считая нескольких модельных колдографий, и парочка зеленых растений у высокой двери с именной табличкой.       «Драко Малфой, ментальный колдомедик, психоаналитик».       Милая блондинка улыбнулась ей в последний раз, возвращаясь той же дорогой. Видимо, клиентам Малфоя зачастую хотелось повременить со входом в кабинет, и девушка-администратор оставляла их одних, предоставляя необходимое время.       Гермиона почувствовала, как ладони увлажнились без особой на то причины. Она не собирается действительно идти на сессию с психотерапевтом, но двенадцать волшебников из ее папки уже успели предположительно уличить этого ментального колдомедика в чтении мыслей. Подобная репутация не навевала желание поскорее ощутить себя в роли лабораторной мыши.       Она тряхнула головой: у нее был план, и в нем не было места волнению.       Гермиона потянула за ручку двери.       Ей не был важен исход миссии: либо Малфой окажется порядочным гражданином и она успеет пообедать с Роном и Гарри в их любимом кафе недалеко от Министерства, либо она поймает его с поличным и ее день пройдет не зря. Заранее выигрышная партия.       Но насколько?       Открывшаяся ей комната была выполнена в темно-коричневых тонах. Деревянная отделка с впечатляющих размером картинами на двух стенах быстро привлекла ее внимание. Слева от входа стоял широкий диван, схожий с тем, что приветствовал гостей в холле, вместе с парочкой изящных кресел; пространство между ними занимал кофейный столик на коротких ножках. Сразу после обнаружился массивный письменный стол почти полностью пустой, за исключением минималистичной записной книжки, одинокой рамки, колдографию в которой Гермиона увидеть не могла, и маггловской ручки. Красивой и определенно дорогой, но маггловской.       Что за чертовщина.       — Добрый день, мисс… мадмуазель Бабин, — то, как Малфой запнулся на обращении, не смогло оторвать Гермиону от рассматривания его внешнего вида.       Черт.       Он носил очки. Драко Малфой сидел в своем кожаном кресле в том, что выглядело как до ужаса мягкий джемпер, с ворохом коротких блондинистых волос на голове и парой округлых очков прямо на переносице.       Дьявол.       Он выглядел потрясающе.       Она увидела, как пораженно застывшая «француженка» отражается в его диоптриях. Гермиона поспешила занять место на диване оттого, как нестабильны в который раз показались ей длинные ноги в высоких лодочках.       — Добрый день, мистер Малфой, — ответ прозвучал более собранно, чем она сейчас себя чувствовала. Аврорская выправка не прошла бесследно. Слава Мерлину.       Мужчина заинтересованно проследил за ее действиями и грациозно вышел из-за стола. С ее губ едва не сорвался сдавленный выдох. На Малфое чарующе притягательно сидели не только очки, но и кашемировый джемпер цвета корицы, из-под которого выглядывала белая рубашка, а также строгие темно-синие брюки, подчеркивающие длину мускулистых ног. Гермиона могла поклясться, что увидела очертания прямой мышцы бедра прямо под мешковатым материалом.       Это не к добру.       Она медленно перевела взгляд на его лицо, избегая области широкой спортивной груди. На его губах играла улыбка.       — Мадмуазель Бабин, чем я могу вам помочь? — почти ласковый баритон ворвался в ее мысли.       «Окажись невиновным, чтобы я могла убраться отсюда как можно быстрее».       Она почувствовала, как ее сосредоточенность на работе рассеивается все больше с каждой прошедшей секундой.       Но Грейнджер была аврором, и хоть это задание принижало все ее заслуги и способности, она должна была выполнить его, несмотря на любые отвлекающие факторы. Прочистив горло, она напустила на себя подготовленный заранее образ кокетливой француженки.       — К сожалению, я не могу ответить вам, мистер Малфой. Я не привыкла говорить о своих проблемах, понимаете? Я даже не могу сформулировать ее, а вы профессионал. — Она огорченно выдохнула: — Наверное, это было ошибкой. Не нужно было приходить сюда, простите, мистер Малфой.       Чертовски верно! Ей необходимо было составить план отступления до того, как заявляться неподготовленной — как оказалось — в логово этого недоцелителя.       Но ее притворную попытку сбежать остановил мягкий мужской голос:       — Не спешите, мадмуазель Бабин. — Он плавно опустился в кресло напротив. Несмотря на похожие тона мебели и ткани джемпера, Малфой выделялся на фоне своего кабинета. Гермиона почти ощущала убаюкивающую энергию, исходящую от него. Она подавила желание вздохнуть полной грудью, чтобы насладиться ароматом, витавшим в воздухе. — Я понимаю. Нелегко бывает открыться близким, что уж говорить о совершенно незнакомом вам человеке, я понимаю. Но то, что вы пришли ко мне, уже говорит о вашей готовности встретиться с собственными переживаниями лицом к лицу, и это достойно восхищения. Позвольте мне помочь вам.       Она неуверенно потупила взгляд, играя роль, но ей также была необходима небольшая передышка. Каждый нерв в ее теле был напряжен, сопротивляясь подавляющей силе мужчины. Он не использовал магию, это она могла сказать точно, но он определенно воздействовал на нее каким-то иным способом.       И эти чертовы очки не должны были сидеть на нем так привлекательно.       «Сконцентрируйся на задании».       — Я не знаю, мистер Малфой. Может, если мы начнем издалека?       Ее незатейливая уловка сработала как надо: Малфой аккуратно, словно опасаясь спугнуть ее, призвал ежедневник и матовую синюю ручку со своего стола, одобрительно кивнув.       — Конечно, мадмуазель Бабин. И вы можете называть меня Драко. — Это заявление вместе с обезоруживающей улыбкой заставило ее резко вскинуть голову.       «Годрик! Соберись, Грейнджер, ты на работе, в конце-то концов».       Малфой интерпретировал ее удивление по-своему:       — Это поможет вам лучше воспринимать меня как собеседника. Делиться личным проще с теми, к кому обращаешься без лишнего официоза, не так ли? К тому же у меня уже давно сформировалось мнение, что обращение по фамилии, неважно, есть ли в нем приставка «мистер» или «мисс», не позволяет установить с человеком доверительный контакт, вы согласны? — Он покровительственно склонил голову к левому плечу.       Хорошо, теперь она была по-настоящему шокирована. Кем является человек перед ней и куда он закопал тело оскверненного Малфоя?       — Определенно, мистер… — ей пришлось постараться, чтобы произнести это четко: — Драко. Я полностью разделяю вашу точку зрения.       Буквы его имени звучно слетели с губ Гермионы. Хуже всего было то, что ей удивительно сильно понравилось, как они ощущались на языке.       Ряд ровных зубов сверкнул на его лице.       — Хорошо. Хотите еще немного поговорить об именах? Эта тема мне кажется достаточно интересной в нашей с вами ситуации.       Гермионе пришлось подавить отчаянное желание помотать головой. Что здесь происходит? Учтивый и отчасти подозрительный Малфой спутал ей все карты по истечении нескольких минут нахождения с ним в одном помещении. Ей нужно было отпустить свое замешательство и приступать к плану.       Она неслучайно выбрала чужое амплуа для этого задания. Замысел состоял в том, чтобы поймать Малфоя на живца, в том случае, если доносы вообще окажутся правдивыми. Гермиона не назвала бы себя гениальным окклюментом, однако несколько приемов она знала, что позволило сразу же стереть с поверхности сознания всю личную информацию и посадить семена истории жизни ее новой личины. Немного фактов о родителях, любовниках, образовании и карьере, и перед легилиментом открывался простор для нехитрого выуживания нужных сведений. Ей оставалось лишь направлять поток сознания в определенном направлении.       Первым она выпустила переживание о недавнем расставании. Для того, чтобы подмена фактов выглядела убедительно, они должны были иметь в себе часть правды, чем Гермиона и воспользовалась. Она действительно недавно закончила отношения с молодым человеком, но роман был непродолжительным и не повлек за собой никаких страданий.       Малфою об этом знать было совсем не обязательно.       — Конечно, если это поможет, — ответила Грейнджер, гоняя в голове имя бывшего парня своей оборотной личности. Анджело Демар. Если уж создавать вымышленную историю, пускай она будет интересной.       Она не заметила никакого ментального вторжения, но Малфой неожиданно усмехнулся.       — Например, ваша фамилия, мадмуазель Бабин. Вам наверняка хорошо известно, что она является репрезентацией греческого слова Βαβυλών, означающего «врата бога». Ваш род происходит с тех самых времен, когда Нимрод Вавилонский собрался построить самую высокую в мире башню, простирающуюся до самого неба, впервые разоблачив магию перед магглами. Народ устрашился его силы и немедленно линчевал его за отказ верить и повиноваться единому богу. Башня оказалась не достроена, но события приняли другой поворот в маггловских религиозных текстах. Конечно, такой умной девушке, как вы, уже известна эта история.       Он улыбнулся ей, в серых глазах на мгновение мелькнул интерес.       Гермиона не знала, откуда у Малфоя было столько познаний о маггловской религии, и это выбило ее из колеи. Маггловская ручка, название маггловской профессии на табличке кабинета, дискуссии о маггловской культуре. Он выглядел так, будто невзначай хотел подчеркнуть, насколько изменились его взгляды со времен войны, и он — сплошное воплощение порядочного волшебника современности.       Ситуация все больше напоминала абсурдную.       — Я действительно изучала свою родословную, — в этом она не врала. — Но я не имею достаточного представления о маггловской религии, прошу прощения.       Малфой легко кивнул, подтверждая свои мысли, и сделал пометку в своей записной книжке. Гермионе стало не по себе.       Что, черт возьми, он мог там написать?       — Вам не за что извиняться. Я также не подхожу на должность профессора по Маггловедению, можете мне поверить, но мне известен еще один интересный факт о вашей фамилии, мадмуазель Бабин. Позволите ли вы продолжить эту тему?       Позволит ли она?       Карие глаза тщательно вглядывались в его лицо, выискивая ответы на непредвиденное множество вопросов, но натыкались лишь на прохладную ухмылку, задевающую какие-то глубинные нервы внутри нее, и достаточно отстраненный, но заинтересованный взгляд, который приковывал к себе все внимание, поблескивая за стеклом округлых очков.       Ей также хотелось поежиться от ощутимой энергии, исходившей от него. Она будто изнуряла ее выдержку, заполняя тело приятной, желанной истомой. Вслед за секундной стрелкой на настенных часах испарялась ее решимость расследовать дело. Гермиона все больше хотела просто вести ничего не значащий диалог с мужчиной напротив. Привлекательным мужчиной напротив.       Она игриво встряхнула головой, растягивая губы в улыбке, маскируя свою растерянность.       — Конечно. Я буду рада послушать ваши рассуждения, Драко.       — Спасибо. — Его неожиданная вежливость в сочетании с глубоким баритоном, ласкающим слух, поднимала волну необъяснимой эмоции внутри нее. — В свое время… после войны, — доверительно добавил он, слегка поддаваясь вперед, — мне довелось прочитать большое количество сатирических книг, высмеивающих недостатки общества, в частности — недостатки власти, и, следуя своему интересу, я однажды наткнулся на довольно любопытное сведение о польском литературном обществе под названием «Бабинская республика». Конечно, оно не имеет прямого отношения к вам, мадмуазель Бабин, так как было названо должным образом лишь благодаря своему местоположению — селе Бабин, но в этой истории меня заинтересовал другой факт. — Выдерживая паузу, Малфой медленно склонил голову, бесстыже осматривая ее. — Их девизом был стих 115 псалма на латинском языке: Omnis Homo Mendax.       Он снова замолчал и продолжил, когда она кивнула, подтверждая свои познания в латыни:       — Интригующий выбор, не так ли? Мы не можем наверняка узнать, что представляет из себя тот или иной человек, только если, конечно, не используем Сыворотку правды, и под личиной образца добросовестности может оказаться совсем другой человек. Вам не кажется это животрепещущей темой, мадмуазель Бабин?       Несмотря на расстояние между ними, Гермиона могла поклясться, что почувствовала дуновение дыхания возле своего уха. Ей показалось, что он прошептал все это, стоя у нее за спиной.       Она проверила стены Окклюменции и, придав лицу равнодушный вид, комфортнее расположилась на диване.       Ей тоже было что сказать.       — Всенепременно. Не сочтите за грубость, но тема лжи и уверток хорошо прославила ваш факультет. Слизерин, не так ли?       Уголки его губ дернулись. Малфой расслабленно откинулся на спинку кресла, устраивая обе ладони на обивке подлокотников. Записная книжка пошатывалась на его колене.       — Вы хорошо знакомы с образованием в Хогвартсе? Учились там?       «Ты даже представить себе не можешь».       — Я закончила Шармбатон, но я всю свою сознательную жизнь прожила в центре Лондона, где каждый второй — выпускник Хогвартса. Такая умная девушка, как я, не может не запомнить парочку фактов о самой известной волшебной школе Англии, не так ли? — Гермиона льстиво улыбнулась ему. Ей нравилось участвовать в этой скрытой пикировке. — К тому же ваша личность была достаточно публична на стыке веков, и даже если бы я не хотела знать о вас больше необходимого, «Пророк», как и остальные крупные газеты, не оставил мне особого выбора. Не было и дня, когда бы мне представилось ознакомиться с новостями без вашей скандальной колдографии на обложке.       Пальцами правой руки Малфой начал поглаживать обивку кресла, и она ощутила мурашки, ползущие по ее коже от ступней к обнаженной области бедра.       Она могла поклясться, что то были подушечки пальцев, нежно касающиеся ее голени.       — Прошу прощения, если принес вам неудобства, леди. — Он покорно склонил голову. — Я вовсе не хотел отвлекать прекрасных волшебниц своим громким делом в Визенгамоте. Но я должен отметить, что оно заслуживало вашего внимания.       Мерлин.       Тяжело сглотнув слюну в пересохшее горло, она выпрямила спину, незаметно сжимая сведенные ноги. Малфой изменил простые поглаживания на размеренные рисунки кругов, и в ее голову прилила кровь. Воображение вперемешку с прикосновениями волн его горячей энергии играли с ней злую шутку.       Гермиона наложила на себя невербальное охлаждающее заклинание. В комнате было жарко.       — Неужели?       — Конечно, — сказал он, словно это была самая очевидная вещь в мире, и он не сомневался, что она также это понимала. — Общественность должны были интересовать дела Пожирателей смерти и вердикты Визенгамота, иначе они бы не знали о потенциальной опасности, вы не согласны?       Он играл с ней. А она принимала правила игры.       — Вы считаете, что представляете опасность, Драко? — вкрадчиво спросила Гермиона.       — Ну что вы. В настоящее время я заинтересован исключительно в том, чтобы помогать людям. Помогать им говорить о своих переживаниях, открывать для них истинный смысл своего поведения. Своих желаний. Я помогаю людям сделать их жизнь… приятнее. На этом все. — Он растянул губы в самой фальшивой улыбке, которую только видел свет. Специально.       Дьявол на ее плече поощрительно салютовал соратнику. Ангел на другом готовилась сделать реверанс.       Гермионе представлялось, что «светлая сторона» всенепременно должна быть представлена нежной девушкой в белом платье греческого стиля.       — Я не могла не заметить, что ваша практика пользуется большим успехом. Не могли бы вы поделиться, как именно вы заставляете людей раскрываться перед вами? Начистоту говорить о собственных проблемах и желаниях?       «Не забудь упомянуть о мозгошмыгах, которые водятся в твоем офисе и сводят добропорядочных ведьм с ума».       — На самом деле все просто, мадмуазель Бабин. Я чувствую их помыслы. Вы можете назвать это даром или выдумкой, но это так. Иногда мне кажется, что я даже… — он сделал паузу, завлекающе сверкая глазами, — могу слышать их мысли.       Гермионе чертовски сильно хотелось назвать его сукиным сыном, но она достаточно хорошо относилась к Нарциссе Малфой. Учитывая ее обширные познания о происхождении младшего Малфоя, «ублюдок» тоже не подходил, а опыт их совместного обучения в Хогвартсе показывал, что наречь его придурком также не представлялось разумным.       В ее голову пришла неплохая мысль.       — Невероятно. — Она шокированно вздохнула. — Знаете, господин целитель, я тоже знаю несколько фактов про имена. Хотите послушать?       В серых глазах загорелось уже знакомое предвкушение. На фоне темной отделки кабинета, дополняемой легким полумраком, Малфой напоминал ей властного двойника персонажа Вергилия из «Божественной комедии» Данте, который вознамерился провести Гермионе экскурсию по аду, только чтобы привести ее в самое пекло и подружить с огнем. Растопить Коцит и понежиться в дьявольском варианте джакузи.       — С превеликим удовольствием.       Она лениво разгладила несуществующие складки на юбке, чтобы успокоить дрожь в теле. Стрелки на часах неумолимо расходовали остатки зелья в ее крови.       Пора было заканчивать с этим заданием.       — Ваша семья, точнее род вашей матери, в девичестве Нарциссы Блэк, имел традицию называть детей в честь небесных созвездий, не так ли? — Гермиона проследила за тем, как в ожидании склонилась платиновая макушка. — Но это не секрет. Ваше имя означает созвездие Дракона, в этом нет никакой тайны. Что касается вашей фамилии… «Малфой» происходит от старо-французского «вероломство». Многим вовлеченным известна история вашего предка, Арманда Малфоя, присвоившего себе завоеванные Вильгельмом I первые владения аристократического рода, землю в Уилтшире, где до сих пор возвышается Малфой-мэнор, я права? Арманд Малфой проделал неплохую работу с будущим королем Англии. Нет смысла анализировать его противозаконные на современный лад действия сейчас, ведь до введения Статута секретности пройдет не одно поколение. Однако… Вероломное вмешательство в ход войны с эгоистичным умыслом, что вы скажете на это?       Она почувствовала, как напрягся ее живот от чарующей улыбки мужчины напротив. Ладони покалывало от тепла, разносившегося по венам.       — Вы наводили обо мне справки, миледи?       — Я очень тщательно подбирала специалиста.       Вдруг он опустил веки, пленительно медленно разминая мышцы шеи. Ее взгляд жадно следовал за поворотами блондинистой головы, наблюдая за жилками и широким выступом гортани, проглядывающими на бледной коже. Гермиона сосредоточилась на местечке под подбородком в нелепой попытке узнать, как часто бьется его сердце.       Это походило на сумасшествие. Гермиона пожелала, чтобы рядом оказался Гарри со своей отменной реакцией, потому что ей еще никогда в жизни не хотелось наброситься на мужчину не для того, чтобы заковать его в магические наручники. Ей важно было знать, что кто-то сможет пресечь любые ее порывы, и Гермиона сильно сомневалась, что может доверить эту задачу Малфою.       Тот лениво открыл глаза, с нескрываемым удовлетворением ловя ее на неосознанном разглядывании. Ей не нравилась столь бурная реакция своего организма на потенциального посетителя комнаты допроса в Отделе магического правопорядка. Гермиона всерьез начала задумываться над словами Робардса об отсутствии у нее инстинкта самосохранения.       Одно сплошное гадство.       — Вы, конечно же, правы. История моего рода полнится рассказами о коварстве Малфоев, и я не стану отрицать этого. Но мне кажется еще более интересным другой факт. Так уж вышло, что я знаю о своей фамилии немного больше. — Он нахально ухмыльнулся. — Существует другой вариант перевода, используемый в религиозных текстах, — «человек ложной веры». Иронично, не правда ли? Не находите ли вы здесь некую закономерность? Наши разговоры неумолимо сводятся к вопросу о неправильном. Лживом.       — Что вы хотите этим сказать? — она продолжала играть по его правилам, но все больше забывала, для чего изначально купилась на эту игру. Малфой пробуждал в ней запретные эмоции.       Внезапно он не спеша втянул в рот нижнюю губу и устроил визуальное путешествие по ее телу, напрочь расфокусировав ее внимание. Гермиона догадалась, что он знает про Оборотное зелье, по-другому быть не могло, но не понимала, владеет ли Малфой информацией о личности под ним. Она не могла срастить вместе его знание о том, что на диване напротив сидит его бывшая сокурсница Гермиона Грейнджер, и плотоядный взгляд, которым он пожирал иллюзорную обертку случайной маггловской девушки, выглядя так, будто точно знал, что именно скрывается под ней.       Он сводил ее с ума.       Их «общение» закончилось в день заключительного заседания Визенгамота над делом самого молодого Пожирателя смерти, где они с Гарри давали показания в защиту Драко. К счастью, суд счел его недостаточно виновным для заключения в одну из камер Азкабана, но назначил ему три года условного срока, половину из которых Малфой провел в отделении Аврората, предоставляя любую помощь в поимке оставшихся Пожирателей, как часть обязательных работ. Это время совпало со стажировкой Золотого трио, поэтому видеться им приходилось достаточно часто, но они никогда не разговаривали. Даже не здоровались. Буднично проходили мимо друг друга, соблюдая негласное решение утопить топор войны в молчании.       До настоящего момента это правило работало исправно. Она не знала Драко Малфоя, он не знал ее, но сейчас, сидя в его офисе, ощущая томительную жажду от его пристального взгляда и соблазнительной полуулыбки, Гермиона хотела утопить топор войны в чем-то другом.       Она злилась на себя, заглядываясь на греховную привлекательность мужчины напротив, но принимала свои желания, будучи уверенной, что на нее не производилось никакого воздействия.       Кроме одного.       — Вы используете Легилименцию на мне, мистер Малфой?       Тогда он по-настоящему улыбнулся ей, демонстрируя всю силу своего удовлетворения ее прямым вопросом. Похоже, он начинал уставать от своей же игры.       Он неторопливо наклонился вперед, занимая как можно больше пространства в ее поле зрения. Сладкий аромат его парфюма стал ближе.       — Разве я заставил вас думать, что это возможно, старший аврор Грейнджер? — бархатный голос проскользнул мурашками по ее коже.       Один взмах волшебной палочкой — и Гермиона предстала перед ним в своем истинном обличии.       — Как ты узнал?       Малфой провел ладонями по каркасу своего кресла с обоих сторон, и она ощутила знакомые прикосновения на икрах. Теперь юбка скрывала больше, но уже не сидела так тесно, поэтому Гермиона почти не удивилась холодку, пробежавшему к линии ее белья.       Он жадно рассматривал представшее перед ним зрелище.       — Такого ментального хранилища не может быть ни у кого другого. Прямо перед тем, как ты захлопнула двери, я увидел стеллажи твоей библиотеки. Малфой-мэнор не сравнится с этим великолепием.       Он все еще оставался на своем месте, но его глубокий баритон снова нашептывал слова прямо возле ее уха.       Гермиона на мгновение прикрыла глаза в попытке справиться с эмоциями.       «Черт, черт, черт».       — Признание вины?       Малфой выглядел притворно оскорбленным, отвечая:       — Скромный комплимент.       Прокручивая в голове весь их диалог, Гермиона поняла, что не сможет выйти из него старшим аврором, закрывшим дело. Малфой только что подтвердил опасения двенадцати человек в ее файле, но она не могла найти в себе силы встать и отвести его в отделение.       Применение неоправданной и нелицензированной Легилименции не было тем, что заказывало волшебнику билет в одну из лучших камер Азкабана. Такое правонарушение сложно было доказать в суде, даже в такой ситуации, как эта, а использование Сыворотки правды было строго запрещено, так как прямое воздействие на разум обвиняемого нарушает весь смысл процесса, ведь именно вопрос о конфиденциальности ментального порядка вменялся как потенциально нарушенный, но судебное разбирательство могло существенно очернить репутацию Малфоя до той степени, что его право на проведение колдомедицинской практики было бы отозвано.       Пока она размышляла над своими дальнейшими действиями, его поглаживания возобновились. Гермиона не знала, как именно это происходит, но она ощущала ласки магии, повторяющие движения его пальцев на обивке кресла.       — Любите интересные сюжеты, старший аврор Грейнджер? — Она смотрела на него в непонимании, пока мужчина не продолжил: — Французская фамилия, обучение в Шармбатоне, бывший мужчина португалец, — вас заводят сложные сценарии, не так ли?       У нее перехватило дыхание.       «Даже не думай, Малфой».       — Этот образ как можно менее походит на мой собственный, было логично выбрать что-то подобное. — Гермиона предпочитала игнорировать мурашки, поднимающиеся вверх по правой голени. Теперь по левой. — А тебя заводит копаться в мозгах незнакомых людей? Уязвимых и нуждающихся в помощи?       Малфой неожиданно замер, окидывая ее напряженным взглядом.       — Нет, Грейнджер. Используя свои навыки, мне проще установить с ними контакт. Хватает лишь нескольких поверхностных мыслей, чтобы вывести беседу на нужный лад. Подавляющее большинство даже не замечает, как открывается мне, позволяя вести себя на пути к решению проблемы. Здесь нет ничего аморального. Я не вижу ничего плохого в том, чтобы ускорить процесс по достижению результата. Чаще всего требуется лишь одна сессия, и человек узнает о себе много нового, учится справляться со всеми переживаниями. Я не использую клиента для удовольствия, миледи, я как можно быстрее избавляю его от необходимости борьбы с самим собой и всем миром. Ты сама сказала: моя практика пользуется популярностью не просто так. — Он снова откинулся в кресле, выводя круги на подлокотниках. Его выражение лица стало хищным. — К тому же мне нечасто выпадает шанс зайти глубже необходимого.       Гермиона абсолютно точно ненавидела своих «коллег», а также Робартса, которому в голову пришла гениальная идея отправить ее в ОМП.       Какая потрясающая возможность — узнать, что ты хочешь Драко Малфоя. Она надеялась, что стены Окклюменции все еще защищают ее разум.       Он до сих пор не сказал ей напрямую, что использует Легилименцию. Фактически она обязана была находиться в этом кабинете, чтобы разузнать наверняка.       — Ты буквально читаешь их мысли. Это неэтично. Как минимум.       — Я чувствую их переживания и помогаю разобраться, откуда произрастает корень их проблем и желаний, — парировал Малфой.       «Боги, если он еще раз скажет что-то про желания…»       — У людей есть секреты.       — Определенно, Грейнджер, и я сейчас — один из твоих.       Она с замиранием сердца следила, как Драко поднимается на ноги, не сводя с нее плотоядного взгляда. Светлый ежедневник глухо шмякнулся о пол.       Его губы были растянуты в мягкой усмешке, будто поощряя ее молниеносный инстинкт подавить в голове мысль о его языке, исследующем ее рот.       «Гребаный легилимент».       Малфой изящно обогнул кофейный столик, единственную преграду между ними, и подошел к ней вплотную.       Потребность ощутить его губы под своими затмевала ее разум.       Он резко наклонился к ней, исполняя ее желание.       От Драко пахло пленительной пряностью, словно они попали в сюжет, где она находилась в шкуре маленькой Гретель, а он был большим и сладким пряничным домиком, где ее поджидала старая ведьма с лезвиями наготове. И в этот раз Гретель не удастся спастись.       Он целовал ее с жадностью голодного льва, но его руки оставались в отдалении от ее кожи. Малфой укусил ее нижнюю губу, входя в ее рот языком, и в тот же момент, когда она подумала о его ладонях, его пальцы вплелись в разрушенную обратным превращением прическу. Он точно знал, чего именно она хотела, и давал ей это с явным наслаждением.       Кулак Малфоя в ее кудрях, направляющий ее движения, играл в жестокие игры с ее рассудком.       Гермиона никогда не сравнивала молодых людей, которые когда-то были в ее жизни, но поцелуй с Драко Малфоем она без зазрения совести ставит выше всех других.       Мерлин, как он целовался.       Когда ладони в волосах стало крайне недостаточно, он отстранился от нее, чтобы заглянуть в глаза:       — Я говорил тебе, миледи. Я ускоряю процесс по достижению цели.       Она не хотела думать, не хотела размышлять над тем, как это было неправильно. Она хотела Малфоя и хотела его прямо сейчас.       Он был не против.       Оборона Окклюменции слетела как раз вовремя.       — Тогда покажи, как именно ты умеешь использовать свои навыки, господин целитель.       Его одобряющая ухмылка была последним, что Гермиона увидела четко. Даже стекла его очков не смогли бы прояснить происходящее.       Боги, его очки.       Драко потянул ее вперед, на ходу подхватывая на руки, позволяя ощутить твердость мышц и масштаб трагедии. Все в нем кричало о сексе. Если Малфой был змеем-искусителем, то Грейнджер с радостью попробует это яблоко. Она чувствовала рельеф его плеч и торса, обвивая ногами его талию. Его объятия были выкованы из горячей стали.       Годрик, это мгновение походило на самую сладкую мечту.       Сплетаясь с ней в еще одном мокром поцелуе, Драко опустил ее на диван, чертя дорожку кончиками пальцев до подола юбки.       Определенно, то были его мучительные прикосновения, повторяющие движения рук на обивке кресла.       О магии, которую он использовал, она подумает позже.       — Правильное решение, дорогая, — его хриплый голос прямо возле пульсирующей венки на ее шее заставил Гермиону рвано выдохнуть.       Желание ощутить его внутри себя пожирало ее изнутри.       Увлеченная узорами, которые Драко оставлял на коже ее шеи, она не сразу почувствовала, как осталась без белья, а мужские пальцы уже собирали влагу с ее складок. Она намокла еще до того, как сняла действие Оборотного.       — Я знаю, Грейнджер. Мой член встал в ту же секунду, как я понял, кто передо мной. Ты не представляешь, что устроила во мне своим представлением.       Она откровенно стонала, наслаждаясь его ласками, атакующими возбужденный клитор. Каждое движение отдавалось электрическими импульсами внутри нее. Гермиона не могла перестать гладить массивную грудь дрожащими ладонями. Он загораживал собой весь интерьер комнаты, нависая над ней.       Когда он вошел в нее средним пальцем, перед глазами начало темнеть. Она не была уверена, сколько еще времени ей потребуется, чтобы кончить. Казалось, оргазм мог сопровождать каждое его действие.       Драко глухо застонал, когда ее ладонь накрыла выпуклость на его брюках. Он был большим и чертовски возбужденным.       — Мы теряем время, Малфой. Через десять минут я должна быть на обеде с Гарри и Роном, — она задыхалась от абсурдности своих слов, но они возымели нужный эффект.       Он зарычал, отлепляя ее от дивана, и за несколько мгновений пересек расстояние до письменного стола. Бережно устроив ее грудью на гладкую поверхность столешницы, он прижался к ней сзади. До того, как Гермиона успела полностью прочувствовать размер его члена, она услышала рывок молнии и задрожала от ощущения головки, медленно растягивающей ее. Его правая ладонь, влажная от ее смазки, легла на ее грудь, все еще скрытую тканью рубашки, в то время как левая намотала темные кудри на кулак, заставляя ее выгибаться так, чтобы его рот мог покрывать поцелуями ее шею.       Она не думала, что охлаждающее заклинание поможет ей от жара, исходившего от его тела. Запах Малфоя окутывал все ее существо.       «Чертов пряничный домик».       Словно в подтверждение уровня сумасшествия, который поднимался все выше с каждым толчком, Гермиона задумалась, была ли его сперма на вкус такой же сладкой, как его аромат.       Драко усмехнулся в изгиб ее шеи, и прохрипел:       — Я обязательно дам тебе проверить эту теорию. В конце концов, я тоже оставил свой десерт на следующий раз. — Он сжал ее грудь правой рукой, все еще покрытой ее соками, и Гермиона решила отпустить свой рассудок, потому что одна мысль о том, как Малфой стоит на коленях перед ее разведенными ногами, сводила ее с ума.       Он ускорился, накрывая ладонью ее клитор и отправляя ее тело парить в невесомости от наслаждения.       «Это гребаный лучший оргазм в моей жизни».       Драко продлевал ее удовольствие, нежно толкаясь в нее, и, когда ее сил хватило лишь на то, чтобы мертвым грузом держаться на столе, он вышел из нее, чтобы кончить на ее обнаженную задницу.       Джентльмен.

***

      — Ты узнала что-то, стоящее нашего внимания?       «Только если моего».       — Нет, мистер Уизли, Малфой не признался в применении Легилименции, и мне не удалось подловить его на чтении мыслей «своей новой пациентки», — быстро ответила Гермиона, нахмурившись.       Но Артур сидел за рабочим столом, слишком сосредоточенный на гипнозе серебристого маггловского мобильного, его текущего объекта исследования, чтобы заметить ее старания.       — Однако мне кажется, что я на верном пути, — продолжила Грейнджер. — Я думаю, мне стоит нанести мистеру Малфою еще один визит в ближайшее время.       Мужчина оторвал взгляд от сотового, по-отечески улыбаясь ей.       — Конечно, Гермиона. Я доверяю твоей интуиции.       Единственная мысль, которая занимала ее мозг на выходе из кабинета главы Департамента магического правопорядка, была о проверке недавно выдвинутой ею гипотезы. И она не сомневалась в том, что интуиция не подводила ее, когда говорила, что Драко Малфой — человек слова.       К тому же ей требовалось узнать, что же он написал в своей записной книжке в их прошлую сессию.