краска

черный из покон веков считается цветом уныния. это похороны, смерть, тоска и самые темные, приносящие боль времена. впрочем, для младшего итоши это никогда не было проблемой. весь его гардероб был нарисован сплошь черным цветом, от рубашек до туфель. куда бы он ни вышел - был похож на угрожающий мрачный туман, несущий в себе колкость и опасность. сквозь эту твердую скорлупу смогло пробраться всего два человека, за всю жизнь рина. старший брат и возлюбленный. саэ и рин были похожи во всем. в выражении лица, взгляде и общих чертах. если бы не разные стрижки и рост, их было бы слишком легко спутать, почти также, как близнецов. в детстве рин не отлипал от саэ ни на минуту, котенком ластился к его рукам и, возвращаясь домой с футбольного поля, с восторгом ел мороженое на деревянной палочке. до большой трагедии выжженная надпись всегда пророчила удачу. потом испания. темная ночь, холод, окутавший тело, дрожь в ногах и длинных ресницах. тяжело не почувствовать, как крупные капли слез падают, разбиваясь оземь. "ты не тот старший брат, которого я знал!" рин тоже нашел пару обидных фраз. в ту лунную ночь братья итоши истерзали друг другу душу, выпотрошили сердце и изрезали сами себя на куски. между ними не осталось совсем ничего. теперь, все те годы близкой братской любви обернулись ничем. понадобилась всего одна ночь. итоши делали вид, что это не повлияло на них. саэ продолжал карьеру полузащитника, а рин тренировался и работал не покладая рук, лишь бы изничтожить старшего брата также, как и он его. между ними не проскользнуло самое важное - диалог. братья итоши не поговорили. нить молчания растянулась сквозь года, и вот она уже проходит через разбитое сердце, суля боль и печаль. рин изо всех сил создавал образ неприступной статуи. машины для убийств и разрушения, того, кого любовь не интересует. никакая. платоническая, интимная, братская - какая разница? как можно полюбить после такого предательства? цели изменились, в этом доме больше не живет маленький ринни с блестящими от восторга глазами. только повзрослевший и холодный рин, так отчаянно выбивающий право не называться "всего лишь братом саэ". каждая ночная тренировка не обходилась без лишних мыслей, от навязчивых до просто больных. никто не должен даже подозревать об этом. спина ныла, а ноги колко болели. в голове рина дул холодный ветер, ураганами сносящий потоки чувств. "если бы в ту ночь все случилось по другому... если бы ты не говорил мне таких ужасных слов.. я бы не был таким. я не лишал бы себя.. любви?" бирюзовые глаза сверкнули в темноте. какое же мерзкое чувство. склизкое и ползущее по стенкам, будто затапливающее все, что есть внутри. мысли, горячая кровь, горькие слезы.. теперь все превращено в гадкое ощущение отвращения и недоверия собственным словам. "..это глупо. я не должен думать об этом. в моей жизни любви больше не отведено места. только работа. настолько усердная, что способная на все на своем пике" такие думы будто просветляющая пощечина - освежают и приводят в тонус. судьба не всегда приподносит нужные подарки, оно и видно. рин ежедневно изматывает себя чем угодно, лишь бы стать сильнее, но в действительности ли он хотел таким быть? иногда хотелось крепко держать кого-то за руку и рассказывать. долго-долго рассказывать, выпрыскивая ядом всю боль, что накопилась за все эти долгие годы. все люди не лишены чувств, как бы серьезно и злобно не выглядели. под мелодии хрустящего снега, рин пообещал: "больше никаких исключений.. никаких и ни для кого. только моя цель. только работа. только победа и больше ничто." маленький, но совсем не пропадающий образ ринни протянул повзрослевшему себе мизинчик, в качестве обещания. стороны заключили определенный контракт, но к сожалению, такие бумаги слишком легко рвутся. прошло уже много лет с тех пор. рин больше не вчитывался в выжженные слова на деревянных палочках от мороженого - то ли потому что это дурости для детей, то ли потому что удачи там не появится. это были последние учебные дни. совсем скоро летние каникулы, жаркое солнце и загоревшая на поле кожа. совсем скоро будут видны синяки на ногах. школьная форма сменится на спортивную, рин не покинет тренировочного зала или хотя бы спортивной площадки. мысли ютились в голове шумным боем, перебивая каждая друг друга. параллельно не заглушаемым думам, итоши открепляет от велосипеда свой защитный замок и начинает направляться домой. педали крутятся как обычно, пейзажи перематываются как старые слайд шоу на самых первых пленках, уже беспощадное солнце печет темноволосую голову. острый слух рина ухватывается за ларек возле дома. – рин! так давно не заходил к нам.. может, возьмешь пачку для себя и брата перед каникулами? рин цыкнул и недовольно остановился. для брата он приготовит разве что холодную месть, а не пачку мороженого. впрочем, старика за кассой итоши хорошо помнил с самых юных лет. именно то место, в котором удача сыпалась дождем. руки сами потянулись за кошельком.. непривычно. почему бы не отказаться? словно сама судьба тягает его за ниточки. хотелось хотя бы просто вежливо, не приторно, сказать свое холодное "нет" и скрыться в солнечных лучах. уже поздно, госпоже судьбе угодно доиграть свой спектакль. жестокий и переменчивый. монетки с красивыми числами оказываются в руке мороженщика и пожилой мужчина с улыбкой отдает пачку в руки рина. юноша кивает и смотрит на излюбленную сладость. сейчас это было похоже на пытку. две палочки. два бруска. один рин. это шутка? если да, то явно плохая. в качестве вежливости, рин отламывает один брусок и встав с велосипеда отходит в сторону. парень нехотя кусает один из брусков, когда его уши вновь улавливают кого-то рядом. как же раздражает. откуда так много людей? да их ведь слишком много! чьи-то размеренные шаги все ближе и ближе, и вот рин уже чувствует, как кто-то стоит рядом. впрочем, к его счастью, парень решительно проходит мимо и подходит к ларьку. - парное мороженое, пожалуйста! - я смотрю, ты совсем один, сынок.. тебе ни к чему два бруска. зато у того юноши за ларьком есть еще одно. старик подмигнул и парниша сразу уловил его намек. синеволосый быстрым шагом вернулся к рину и застенчиво помялся, все же заговорив. внешне холодный рин его почему-то не оттолкнул, хотя, и на то были причины. этот незнакомец, что на голову ниже итоши, уже давно за ним наблюдает. за его прекрасной учебой, искусным футболом... такое ощущение, что рин высечен из света. из чего-то идеального. его сердце, его глаза, он сам был прикован к рину! а сейчас судьба так решительно свела их за ларьком с мороженым. что может быть лучше? – ..привет! я исаги. йоичи исаги. не хочешь познакомиться? рин грубо отдал йоичи брусок мороженого, будто умоляя его уйти. – ...я сочту это за вежливость. спасибо. в глазах итоши снова засверкал свет. мимолетный, моментально погасший, но... неужели еще остались люди, для которых рин не темная оболочка? кто-нибудь правда захочет узнать его поближе? с этого случая тоже утекло много воды. вспышки счастья и горя на удивление балансировали жизнь рина, делая его бытие более терпимым. он встречался с йоичи уже полтора года, доверял ему свое сердце и изливал душу. исаги в свою очередь был искренним и открытым. настолько, что постоянно безоговорочно тянул рина к себе. даже тогда, когда ради чайной посиделки нужно проехать два часа на поезде. даже тогда, когда на совместных тренировках исаги до него заметно не дотягивал. такие обычные физические недостатки не были для рина препятствием, и именно поэтому исаги видел в нем изображение идеала. самого лучшего, что может показаться. их любовь цвела и цвела, распуская нежные бутоны. рин позволял исаги засыпать на своем плече в автобусе, делил с ним несчастные сладкие брусочки и постоянно провожал до дома, задерживаясь на часик-другой. кажется, он был согласен на любые мелочи - даже завязать шнурки на бутсах. звучит как что-то обычное, но много ли раз вы видели хотя бы похожую картину? рядом с исаги весь темный дым рассеивался, тепло сочилось из груди рина как что-то неостановимое, тонкие губы не стеснялись прилюдных поцелуев. и дурачества тоже. рин спустя много лет вспомнил, каково это - улыбаться. оказался любимым и самым влюбленным парнем на земле. прямо сейчас, в дождливый вечер, два любящих сердца в груди разных людей шустро пробегали по дорогам, звонко смеясь. кроссовки пропитаны водой, от бега поднимаются капли воды, улетающие до небес и обратно. волосы йоичи напоминают дождливую тучку, челка рина прилипает ко лбу. даже сквозь свет фонарей не видно людских силуэтов, йоичи и итоши здесь совершенно одни и совершенно счастливы. их жизнь не обеспокоена ничем. только любовь и лучезарная улыбка. спустя пару улиц таких салочек, йоичи почувствовал, как начал уставать. не было такого же тренировочного настроя, да и было видно, как рин с любовью поддавался своему избранному. исаги развернулся лицом к рину, продолжая медленно бежать спиной. они все еще были далеко друг от друга, а на серой улице сгустился туман. тяжелый и непроглядный. под ногами йоичи красовалась белая зебра, кажется, он был уже на середине дороги, когда рин только-только его "догнал", стараясь не удручать парня проигрышем в таких дурачествах. послышался гул ревущих машин. летом, 17 августа погиб йоичи исаги. потеря крови, множественные переломы и тяжелые травмы. рин видел, как он умер. видел, как по мокрой дороге рассекаются пятна крови. он слышал этот оглушающий грохот и удивленный вздох исаги, не успевший даже выйти на крик. рин упал на колени перед своей уже мертвой любовью, окутанный тряской и паникой по всему телу не смог ничего делать. кричал. так громко, что не мог нормально говорить ближайшие недели. его боль слышали дома, возвышавшиеся рядом. прибывшая от звонков соседей скорая ничем помочь не смогла, что неудивительно. рин вырывался из пледа и разбил не одну вещь из машины скорой помощи, когда врачи пытались его успокоить. дальше только инъекция и принудительно введенное успокоительное... сейчас рин стоит уже в другой одежде. он специально купил белый костюм для такого важного события. он был молочным и безусловно прекрасным. нежным, как первая любовь и приходящая весна. исаги был для рина точно таким же, но самое главное живым. сейчас он мертв и опустевшие глаза не могут увидеть полюбившееся личико через крышку деревянного гроба. да что уж там, гроба. прошло уже несколько месяцев и все воспоминания об исаги были усыпаны кладбищенской землей. не жалея выглаженного и безупречно чистого костюма, рин опускается на одно колено и кладет раскрытый бархатный ящичек напротив надгробия исаги. выгравированные на плите буквы были ослеплены блестящим камнем, смотрящим изнутри. – я сделал исключение для тебя. правда большое. но самого важного сделать не успел.. итоши поднялся и не оттряхиваясь смотрел на свою омертвевшую любовь сквозь слезы. – ..предложить. единственная белая вещь в шкафу рина - костюм, в котором он собирался сделать любимому предложение. единственная вещь, в которой рин был до боли не везучим - любые исключения из его жестоких правил.