Рыл могилу, наслаждаясь процессом

Девочке уже 15. Кокушибо часто задумывался, смотря на Микацу, о том, как же быстро летит время. Раньше он этого не замечал. Пришло время первой охоты, отец рассказывает дочке о том, как же все-таки устроен мир на самом деле. Безусловно, он и до этого затрагивал эту тему, но объяснить все в красках, так и не вышло. Так они шли молча по чаще леса, Микацу ждала ответа, что же за охота такая. - Слушай... Демоны едят людей... не обычную еду... как ты, а людей, - он остановился, повернулся в ее сторону и ждал реакции. - Людей? Почему? - Для обычных демонов, вопрос был явно глупым и в какой-то степени смехотворным, но если учесть, что девочка не нуждалась в поедании человеческой плоти, так как она, походу первая, кто демоном рожден, а не обращен, так еще и родила ее самая обыкновенная человеческая женщина, удивляться было нечему. - Для всех демонов... люди - еда, все демоны... нуждаются... в человеческой плоти и крови, - он объяснял это с необычайным спокойствием, хотя чего можно было ждать от Кокушибо, он никогда не отличался эмоциональностью. Микацу, откровенно говоря, так и не поняла ничего. В голове не складывался логичный пазл. В ее мирке не было никого, кроме отца, он всегда представлялся хорошим, не мог же он есть людей? Мирок перевернулся после его слов, - и даже я. Микацу ничего не ответила, стараясь переварить все это. Впервые для нее, молчание с отцом было слишком тяжелым, не комфортным, подавляющим. Спустя энное количество времени они вдвоем пришли к месту, где было достаточно много начинающих охотников. Когда-то это место было густонаселенной деревней, пока люди не столкнулись с жестокостью первой молодой луны. Демон быстро справился со всеми охотниками, доказывая свое превосходство. Микацу так и не смогла поднять клинок против человека, руки дрожали, в голове крутились разные мысли. Из-за своей медлительности в этот момент,  замешательства, неосторожности, она пару раз была ранена, возможно, в этом был виноват сам Кокушибо, надо было поговорить об этом с дочкой раньше, может даже готовить ее к этому с малых лет. За раны и ссадины, за разодранные, из-за падений, колготки,  за порванное хаори, девочка получила порцию нотаций, по пути домой. - Ты что.. не могла увернуться хотя бы? Зачем все это время... я учил тебя? Все мои старания... в пустую? - мужчина был зол, тяжесть взгляда чувствовалась остро, даже слишком. - Извини... - Микацу выслушала много всего, даже удивилась, что ее отец так много говорил. - Почему ты... не притронулась ни к одному человеку? - этого вопроса она боялась, страшно было получить за то, что как только она подходила к мертвому человеку, ее начинало тошнить. Запах был жуткий. Девочка сразу отходила на трясущихся ногах от мертвеца, - Не смей молчать... я это ненавижу, - Микацу и вовсе не знала как ответить. - Я не знаю, - единственный вариант ответа, который она могла выдать. Тон голоса был приглушенный, голова была опущена к земле, ей было стыдно, что она не смогла оправдать ожидания отца. - Нет такого ответа, - эта фраза еще с детства резала разум на маленькие кусочки, - должна быть... конкретная причина, - мужчина остановился, обернулся на дочь, взгляд был таким тяжелым, дочь чувствовала его всеми частями своего тела, каждой клеточкой, она так и не осмелилась посмотреть на отца, - говори! - первый раз за 15 лет она слышала, как он кричит. Даже когда она, будучи ребенком, творила шалости, отлынивала от тренировок, вредничала, он не кричал. Сейчас Микацу испугалась, зажмурилась быстро протараторив: - Я правда не знаю.. - девочка услышала лишь тяжелый вздох и шаги.