Обшарпанный город Вишнёвка

Хёнджин Мои тайные взгляды наполнены многочисленными чувствами, но на его истощенное от голода тело было тяжело смотреть. Вновь запорхали гадкие бабочки в животе. Хочется их уже выплюнуть. Я обитаю в боли, пряча собственные, разъедающие душу чувства. Хах. Если бы от чувств умирали, меня бы уже не было. — Ты нужен мне. Хочется то ли поговорить, изливая свою душу, то ли зашить рот нитками, чтобы больше никто не услышал мой жалкий голос. Уже хотел пойти искать разноцветные нитки в старом доме, но ноги так предательски задрожали, и я будто перестал дышать из-за голоса в этой долгой тишине: — А я сам себе нет. Феликс черкает записи в личном дневнике о себе, чтобы себя не забыть. А о чувствах своих всегда вырисовывает знак вопрос, ведь не умеет о чувствах говорить. — Боялся позволить кому-то причинить себе боль настолько, что выбрал себя ломать? - спросил я, сидя на подоконнике и потряхивая ногой в такт стрелкам на больших часах. Вопрос был больше риторическим и ответа не требовал, но… Мне нужно было услышать его от Феликса, а тот молчал и я всё же дал ответ сам, не дожидаясь больше его. — Лучше уж своими руками, чем чужими, - кивнул я, поджимая губы. — Да, Хёнджин, - подтвердил Феликс, не поднимая свой взгляд. Сердце сильно стучит и я чувствую дрожь, пробегающую по моему телу. И вот Феликс снова отрывисто прикасался ручкой к листу бумаги в этой несчастной тетради. Лучше бы её выкинул. — Я уже ничего не понимаю…

🍒🍒🍒

Феликс лежал на полу и я боялся, что он мог простыть. — Встань с пола, Феликс. Заботу в голосе скрыть не удалось. Мальчишка с синими волосами на это лишь отмахнулся: — Мне так лучше думается. Я вздыхаю. Ответ этот принимаю и отворачиваюсь к окну, чтобы продолжить водить акриловым маркером по стеклу, вырисовывая его лицо, пока Феликс на полу пытается описать свои чувства в дневнике. Мы молчим некоторые время, пока его голос вновь не прерывает тишину: — Твои волосы на солнце похожи на колосья пшеницы, - слабо улыбается он. — Я олицетворения лета, Феликс ? - тоже не могу сдержаться, чтобы не улыбнуться ему в ответ. Феликс поднимает на меня взгляд, зачем-то закусывает губу, снова опускает его, и щёки будто бы краснеют. Или мне, может, это только кажется? — Ты - моё тепло, Джинни… - шёпотом признаётся он, надеясь не быть услышанным. Но я всё же услышал. Знает ли обшарпанный город Вишнёвка, что такое чувства? Феликс резко захлопывает дневник и убирает тыльной стороной ладони слёзы, которые уже собирались начать свой путь по веснушчатым щекам. Всё же тетрадь ему стоит выкинуть. Дневник Феликса: «Я будто бы чувствую так много и не чувствую при этом ничего.»