Обшарпанный город Вишнёвка

Из открытого окна слышатся голоса, смех прохожих и шум проезжающих машин. Палата, в которой лежит Феликс, совсем простая. Белая, маленькая и невзрачная. Лишь одиночная койка, возле которой капельница. Больница - это самое скучное место в обшарпанном городе Вишнёвка. Феликс противился, не хотел сюда, но Хёнджин уже не мог смотреть, как его мальчику плохо. И поэтому, взяв дрожащими руками слабое тело сам принёс его сюда, прося об помощи врачей. — Я ничего не ел. Признаётся Феликс, лёжа на коленях Хёнджина, и смотрит на испачканную футболку, чтобы не встречаться взглядом с любимым. — Мой голодный мальчик. Тяжело и очень тихо произносит, поглаживая пустой живот мальчишки. Он замечает на покрасневших щеках влажные дорожки из слёз. Больно. Хёнджину очень больно от увиденного. Тело мягко оплетает страдающий живот. Слабо заклеенные пластыри отлепились с запястья. Кости, наконец, затихают. — Поцелуй меня в последний раз, - отчаянно просит он. Биение сердца отдавалось глухим звоном в ушах. Хёнджин чувствует то, как дрожит его тело, а в особенности руки. Он негромко произносит его имя, стараясь, чтобы голос не звучал надтреснуто. — Феликс… — Я тело своё уже не чувствую… Голос Феликса звучал очень тихо, а движения стали заторможенны. Он сожалеет лишь обо дном, что вовремя не рассказал Хёнджину о всех трудностях, которые его мучали долгое время. — Феликс! Хёнджин уже стал кричать, но тот его не слышит. Или же нагло игнорирует… — Но главное, что чувства ощущаю твои, - улыбается клыкасто, в последний раз цепляясь пальцами за чужую ладонь. И Феликс навсегда голодным заснул на руках Хёнджина. — Я не знаю, что мне делать без тебя. Пальцы, которыми вцепился Феликс, разжимаются, и рука медленно сползает вниз. Сегодня Хёнджин остался без внушительной части себя.