Мы - прошлое, настоящее и будущее

— Марго! Сколько можно спать! Вставай, в универ из-за тебя опять опоздаем! Я открыла глаза, почти сразу же сощурившись от яркого света — подруга Лера в истерике металась по комнате, пытаясь собрать сумку и завтракая на ходу. — Марго! Я вижу, что ты проснулась! Вставай! — подруга на бегу швырнула в меня толстовкой и выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью. Вставать не хотелось: вчерашняя вечеринка, на которую, что удивительно, меня потащила как раз Лера, явно была лишней посреди учебного года. И если я чувствовала себя так, будто по мне проехали асфальтоукладчиком, то подруга была, как, впрочем, и всегда, свежей, выспавшейся и активной. Лера, одной рукой надевая сапог, снова открыла дверь. — У тебя есть минута, чтобы объяснить мне, почему ты все еще в постели! — Встаю, встаю. С трудом подняв себя с постели, я проползла, страдальчески вздыхая, мимо все еще стоящей в дверях подруги. — И не надо делать такое лицо. Я знаю, что тебе плохо, таблетки и еда на столе. Первую пару можешь пропустить. Но на второй чтобы была обязательно, Грищенко не простит, если ты снова не придешь на его семинар. Лера — отличница и староста моей группы, для нее даже похмелье после вечеринки не повод пропустить пары. Именно благодаря ей я все еще учусь — не будь рядом со мной лучшей подруги, я бы забрала документы из университета еще на втором курсе, когда после сложного экзамена, который я предсказуемо пересдавала три раза, причем самый последний — с комиссией, едва не была отчислена. В тот период меня накрыло разочарованием в себе, грустью и странным состоянием, из которого меня медленными шагами выводила как раз Лера. Не то чтобы я плохо учусь — нет, я стабильная хорошистка и в целом неплохо выгляжу на фоне общей картины нашего курса. Вы могли бы подумать, что проблемы в моем характере и конфликтности, но все так же нет. Основа моего равнодушного отношения к учебе — полное разочарование в той профессии, на которую я поступила после 11 класса. На первом курсе, еще взбудораженная после ЕГЭ и предвкушающая веселую студенческую жизнь, я долгое время не понимала происходящего. Новые знакомые, преподаватели, огромное количество дисциплин, которые казались мне либо занудными и сложными, либо скучными и максимально простыми. Второй курс стал для меня своеобразной точкой отсчета. После трех пересдач на летней сессии и неудачи с практикой я поняла, что профессия учителя, которую я для себя выбрала еще в 9 классе — это не то, чем я хочу заниматься в жизни. На данный момент я просто стараюсь сдавать зачеты и экзамены вовремя, чтобы не разочаровывать маму — она, несмотря на то, что поддерживает меня во всех моих начинаниях, попросила меня просто закончить учиться. Лера, снова напомнив мне о том, что ждет меня на второй паре, выбежала из квартиры. На столе, когда я пришла на кухню, действительно стоял завтрак, и за это стоило благодарить Леру неоднократно — такую заботливую подругу редко встретишь. Позавтракав, я оделась и уже готова была выходить из дома, когда в кармане пальто зазвонил телефон. Я ответила на звонок, закрывая дверь на ключ. — Привет! Я оторопело замолчала, потому что звонок от Миши, моего бывшего молодого человека, стал неожиданностью. — Рита? — Кхм, привет. Миша? — Я знала, кто звонит, потому что до сих пор не удалила его номер, несмотря на то, что с момента расставания прошло больше трех лет. — Да, я. Ты дома? — Нет, на пары иду. Что-то случилось? — Да. Надо поговорить, если ты не против. «Лера меня не простит, если я пропущу сегодня» — подумала я, а вслух сказала: — Я до 18:20 на занятиях. Можем встретиться вечером. Миша замолчал на минуту, а потом произнес: — Хорошо. Я встречу тебя после занятий. По нашему разговору можно было бы подумать, что мы расстались и остались прекрасными добрыми друзьями. Но на самом деле наше расставание пришлось на тот период в моей жизни, когда все пошло совершенно не по плану. Миша довольно долгое время был моим лучшим другом. Как бы банально и клишированно это не звучало, мы были прекрасными друзьями до выпускного из 9 класса. Именно в ночь выпускного, когда Миша пригласил меня кататься на лодке, глубокая и преданная дружба перешла в странные отношения, которые закончились так же странно, как и начались — за день до экзамена по русскому языку, когда я сидела дома и пыталась собраться с мыслями. В тот день он позвонил мне и сразу сказал, что уезжает. И что нам нужно взять паузу. Обычно под фразой «взять паузу» люди подразумевают откладывание расставания, так как боятся взять на себя ответственность за отношения и ошибки в них, ну и еще так намного проще — отдать ответственность за все происходящее другому человеку. На тот момент и я, и Миша понимали, что наши отношения, какими бы они ни были, давно изжили себя, да и каждый из нас уже шел своим путем: я подавала документы в Москву, а Миша — в Питерский театральный. Нормального разговора тогда не получилось: из-за стресса и волнения по поводу экзаменов я наговорила ему отвратительных слов, обвинив во всем, включая самые незначительные вещи. После этого мы почти не общались. На выпускной в 11 классе я не пошла, просто позже забрала аттестат и уехала в Москву, и почти три года о Мише, как и о других своих одноклассниках, я ничего не слышала. На вторую пару я умудрилась практически не опоздать: вбежала в аудиторию вслед за преподавателем и упала за парту рядом с Лерой, запыхавшись и почти не чувствуя ног. — Удивлена, что ты пришла. — Подруга улыбнулась, глядя на мои попытки распутать шарф. — Еще одна такая шутка, — я ощутимо ткнула её пальцем в плечо, — и ты не заставишь меня больше сюда ходить. — Я улыбнулась ей в ответ. Большая часть пар прошла как в тумане: мое сознание выхватывало фразы преподавателей, слова Леры по отношению ко мне, шутки одногруппников и прочие мелочи. Домой я и подруга собирались ехать вместе, и, если бы не стоявший у входа в университет Миша, я бы и не вспомнила, что обещала ему встретиться. — Лер, я приеду позже, хорошо? Есть кое-какое дело. — Я обняла подругу, которая прошептала мне на ухо что-то вроде «будь аккуратнее», дождалась, пока она сядет в такси, и подошла к Мише. Он, будто забывшись, потянулся меня обнять, а я в ответ протянула руку. — Ну, привет. — Он явно был удивлен моей холодностью, казалось, даже не рассчитывал на столь отстраненный прием. — О чем ты хотел поговорить? — времени было совсем немного: завтрашние семинары, на которых я клятвенно обещала появиться Лере, требовали серьезной подготовки, на которую оставалась максимум одна ночь. — Может, пойдем, выпьем кофе? Не хочу мерзнуть на улице. — Идет, но у меня очень мало времени. В кофейне было немного шумно, зато тепло и довольно уютно. Найдя неприметный столик, я села, Миша сел напротив. — Итак, о чем ты все-таки хотел поговорить? — Я заказала кофе, заметив, что парень нервничает и от волнения перебирает в руках край шарфа. — Будем играть в молчанку? — Нет-нет, я просто пытаюсь собраться с мыслями. Прости. У меня было так много времени на раздумья, пока ждал, и я практически придумал, что сказать, а сейчас смотрю на тебя, и мысли из головы улетучиваются. — Миш, я все понимаю, но у меня, правда, очень мало времени. Если есть что-то важное, говори, нет — я пойду, мне к семинару готовиться. — Я провел почти три года в Питерском театральном, мучаясь и думая, почему ты тогда так поступила, искал причины в себе, в тебе, в наших отношениях и не находил себе места. А потом понял, что мы просто переросли друг друга, нам стало тесно в отношениях, как цветку в слишком маленьком для него горшке. Мы выросли, цели стали другими, мечты — большими и далекими, а чувства остались такими же по-детски наивными. Но дело даже не в этом. И я приехал не для того, чтобы сказать, что больше не испытываю к тебе теплых чувств, потому что это было бы неправдой. Я прошу у тебя помощи и поддержки, потому что кроме тебя помочь мне некому. Ты, пожалуй, единственный человек, которому я могу довериться. Я недоуменно посмотрела на него, удивляясь все больше словам, которые он говорил. — И к чему ты это? — Родители разводятся, и мама хочет уехать в Германию и забрать Аню с собой. Отец практически не вылезает с работы, а я очень не хочу, чтобы наша семья распалась вот так. — Это единственная причина, почему ты позвал меня? Хочешь сочувствия? — я удивилась и словам, которые вылетали из моего рта, и тону, с которым эти слова произносила. Ледяная глыба, не иначе. — И да, и нет. Я знаю, что только ты сможешь понять, что я чувствую прямо сейчас, потому что… — Потому что сама пережила это? Потому что ждала, что отец вернется, а мама перестанет плакать? Потому что едва не умерла от боли, когда узнала, к кому ушел мой отец? У тебя нет ни единой причины просить меня о поддержке или сочувствии, и, пожалуй, мне стоит уйти. Я встала, сжимая ручку сумки в стиснутых до оцепенения пальцах, и уже дошла до дверей кафе, когда Миша нагнал меня и вцепился в мою руку. — Рита, прошу тебя. — Не надо. И ты знаешь, почему. — Просто сядь, и мы поговорим. Пожалуйста. Мы сели на лавочке недалеко от кафе. — Я не виноват, пойми. Да, он и мой отец тоже, как бы странно сейчас это не звучало. Он сделал для меня все. Я стал тем, кто я есть, только благодаря ему. — А ты знаешь, как сильно я хотела, чтобы он был рядом? Когда заболела мама, когда я едва не вылетела из университета, во все те моменты, когда мне очень нужна была отцовская поддержка и любовь. А он ушел от нас, оставил свою семью, женщину, которой клялся перед алтарем в вечной верности, оставил её ради её же подруги. Сюжет как из бульварного романа, в котором я бы ни за что и никогда не хотела оказаться, но это так. По твоим словам выходит, что в твоей жизни он играл большую роль, чем в моей. Не иронично ли это, а? Мой отец стал отцом для тебя, человека, которого я когда-то любила. К моменту, когда я замолчала, в горле стоял ком, а глаза щипало от подступивших слез. Я очень долго не говорила с кем-то о разводе моих родителей и о том, что чувствовала тогда и всю мою жизнь. Лера знала не все, потому что я не хотела обременять её своими проблемами, а кроме нее и мамы у меня практически никого не было. Миша стал первым человеком, кому я хоть что-то сказала, и почему-то из-за этого мне было почти физически больно. Но я сдержалась, чтобы не плакать при нем, и продолжила: — Чего ты от меня хочешь? Миша почему-то молчал, а мне больше нечего было ему сказать. Развод родителей едва не уничтожил меня, и самым ужасным было то, что я хотела, чтобы Миша чувствовал себя также. И я не ощущала себя виноватой в этом. Мне хотелось, чтобы он понял, каково было мне, чтобы он побыл хотя бы секунду на моем месте, побыл мной. Наконец Миша прервал молчание, нарушая звенящую тишину между нами. — Прости меня. Я не знал. — Как ты мог не знать? Мы общались все это время, и ты хочешь сказать, что не видел? — Я не понимал. Не понимал, что с тобой происходит, а потом все закрутилось, и я забыл обо всем, потому что ты была со мной. А то, что творится в моей семье сейчас, это закономерность, расплата за предательство и то, что сделали с твоей семьей. И мне жаль, правда, очень жаль, что я сразу все не понял. И не смог тебе помочь. — А чем бы ты помог? Убедил бы свою мать не разрушать мою семью? Не предавать подругу? — Был бы рядом и поддержал, когда твой мир рассыпался на части. После этих слов я устала сдерживаться и просто расплакалась, закрывая лицо руками. Все это было слишком больно. Миша осторожно положил руку мне на плечо, слегка его сжав, и просто молча сидел рядом, пока я не успокоилась. Вытерев слезы, я посмотрела на него. — Что ты делаешь? — Ничего, просто пытаюсь поддержать, как могу. Ты по-прежнему мне дорога. И если я могу что-то для тебя сделать, просто скажи. Теплое прикосновение руки к плечу по какой-то непонятной мне причине почти вернуло меня в то время, когда я была такой наивной и счастливой, когда не думала о будущем и жила моментом. Но прошлое было прошлым, а в настоящем была я — разбитая и потерянная, но собранная заново теми, кто был тогда рядом. И Миша явно был не тем человеком. Осторожно убрав его руку с плеча, я выдохнула, собираясь с мыслями, и продолжила: — Ты говорил, что тебе нужна моя помощь. Миша усмехнулся (я отметила про себя, что это было его привычкой — прятать неприятные эмоции за легкой усмешкой) и сказал: — Да. Будь ситуация иной, я бы к тебе не обратился. Но ты — дочь самого известного в городе адвоката. Не пойми меня неправильно, но твоя мама — единственный человек, который может помочь моей сестре остаться в стране. Я очень не хочу, чтобы она уехала вместе с мамой — Аня мой самый близкий человек, без нее я останусь один в этом городе. Отец практически не пытается ничего сделать, просто полностью загрузил себя работой, чтобы не думать. Я вижу, что он хотел бы что-то изменить, если бы мог, но маму не переубедить, она слишком упряма и горда, чтобы пойти навстречу и как-то иначе решить вопрос.