Неотправленное письмо

Инчхон, квартира Джисона. 25.04.23. 04:04       Ветер слегка колышет молочного цвета занавески на открытом окне, как бы нежно ступая в комнату. Он нежно касается поверхности стола, стоящему прямо около подоконника, мажет по нелинованным листам, небрежно разбросанным. Все они исписаны мелким почерком: кое-какие смяты, другие расправлены, третьи и вовсе слетают на пол под дуновением ветра. Среди всего этого беспорядка Джисон, застывший с черной гелевой ручкой над очередным несчастным листком. Круглые очки съехали на самый кончик носа, капюшон толстовки полунатянут на голову. Парень не знает, сколько бумаги он перевел, но продолжает гипнотизировать чистую поверхность в ожидании, что на ней что-то само собой появится.       В бессилии он откидывается на спинку кресла, машинально поднимая очки и закрывая глаза руками. Сейчас проще всего было бы либо пойти спать, либо выпустить эмоции любым подходящим способом, но ни то, ни другое не шло. Собравшись с мыслями, Джисон на выдохе поднимается на ноги и начинает собирать листы. На некоторых написано больше, некоторые скомканы после первой строки. Но то, что объединяет их все – обращение, аккуратно выведенное в левом верхнем углу: «Дорогой Минхо,…»       Джисон вот уже два года как ушёл из группы. На то были свои причины. Сейчас он продвигается как сольный рэпер, как всегда и мечтал, к тому же иногда выпускает микстейпы с Бан Чаном и Чанбином, как в старые добрые. Он успешен, доволен собой, ни в чем не нуждается, но всегда есть противное «Но», и у Джисона оно зовётся «Лино-хён».       Нельзя сказать, что они до сих пор являются близкими друзьями. Этот статус «Вечных родных друг другу» лишь поверхностно закрепился и в головах обоих, и окружающих,  но, к сожалению (или к счастью), расходится с реальностью. Да, при встрече они не разлей вода, но как только они покидают стены одного здания, связь между ними тут же обрывается. Как будто бы три часа съёмок шоу и вовсе не было. Короткие встречи сначала четыре-пять раз в год свелись к одной, в лучшем случае. Джисон прекрасно понимает, что они друг другу чужие, но его сердце отказывается это принимать. Внутренний 17-летний подросток закрывает уши и убегает, при этом громко крича «Не хочу знать!». Так он и взрослый Джисон живут последние два года.       Джи постоянно прокручивает в голове все события тех лет, отчаянно цепляясь за Минхо и их отношения. Сначала это было невыносимо, но сейчас работа и настоящее, которое нужно, по-хорошему, проживать, захватили его так, что теперь парень возвращается к этим мыслям разве что в памятные даты. Но этого всё ещё недостаточно, ведь, когда эти дни наступают, Джисон перестаёт быть собой. Блеск в глазах исчезает, невыпущенные эмоции рвут сердце изнутри, память издевается над ним, подкидывая картинки счастливого прошлого. В голове лишь один вопрос, не дающий покоя: «Как бы сложилась моя жизнь, будь всё по-другому?» Сеул, танцевальный зал JYP. 28.02.17. 21:06       В воздухе витают нотки волнения, лёгкой досады, упрямства, усталости. Всё это естественно и ожидаемо, но всё равно тяжелее, чем предсказывалось. Три дня назад ребятам назначили дату дебюта – 25.03.17 – а значит, осталось чуть меньше месяца до их официального выхода в свет. Последние недели в качестве трейни самые напряжённые, и все это прекрасно понимают. Ранний подъём, разные тренировки целый день, особое питание, поздний отбой, в двух словах - работа на износ.       Джисон валится с ног в уголке зала, чтобы взять небольшую передышку. Сил нет совсем, и он не представляет себе, как в таком ритме сможет продержаться ещё месяц. Пот стекает по лицу, шее, телу, из-за чего одежда мерзко липнет к телу. Рядом в таком же бессилии плюхается Феликс. Обмениваясь молчаливыми взглядами, они передают друг другу бутылку воды, по очереди отпивая живительную жидкость. До конца тренировки остаётся девять минут. Понемногу остальные ребята присоединяются к двум парням, но только не Хёнджин и Минхо. - Они какие-то танцевальные монстры. – Кратко усмехается Чан, присаживаясь на корточки рядом. Он, как лидер, стойко держался до последнего, танцуя рядом с ними.       Целеустремлённость хёнов заражала, вызывала всеобъемлющий восторг и уважение к товарищам. Каждый тянулся друг за другом, не желая уступать. За год, проведенный в таких отношениях, между парнями образовались прочные узы, можно сказать, семейные. Старшие заменили младшим, в каком-то смысле, родителей, поддерживая их стремления и наставляя советом. Однако самую значимую роль в жизни Джисона играл именно Минхо. У них была связь, тонкая и неощутимая красная ниточка, связывающая их.              У них достаточно забавная история сближения. В самом начале они нечасто пересекались, потому что оттачивали разные навыки в разных группах, в общежитие приходили в разное время и встречались только, разве что, на кухне или в ванной, но не обращали друг на друга внимания, загруженные рутиной. Когда же хореограф начал ставить групповую хореографию, Джисон первые несколько занятий недоумевал, потому что не понимал, кто такой Минхо-хён и откуда он вообще взялся.       Джи первые пару месяцев косился на Минхо, как на маньяка, и, конечно же, начал внезапно натыкаться на хёна везде, где только можно: в компании, в общежитии, на занятиях. Минхо же нисколько не тревожило (внешне) такое поведение младшего. Он хотел бы поговорить с Джисоном и выяснить, почему тот открыто его боится, но правильно выражать чувства не умел, поэтому постоянно находил себе отговорки и откладывал разговор.        - Танцуй резче! – Минхо впервые повышает голос на младшего, коим оказывается Джисон. – Начала танца, припев и концовка – самые запоминающиеся части хореографии, а последнюю ты безбожно смазываешь! Я и Хёнджин стоим рядом с тобой в финальном клине, ты можешь открыть глаза и смотреть хоть на кого-нибудь из нас?! - Хён, я просто устал. Завтра я всё исправлю. – Джисон стоит бледный, как лист бумаги, а глаза напоминают блюдца, но он всё равно отвечает. Чан тут же спешит на помощь к младшему, отводя в сторонку взорвавшегося Минхо. Даже на расстоянии трёх метров старший продолжает сжимать и разжимать кулаки и тяжело дышать в бессилии выплеснуть злость. Хореограф, видя ситуацию, объявляет десятиминутный перерыв. Минхо, стянув с головы чёрную шапку и отбросив её куда-то в угол комнаты, быстрым шагом выходит из помещения, хлопнув дверью. Джисон в неверии моргает, словно в замедленной съёмке. Он отказывается принимать то, что сейчас произошло.       - Минхо бывает вспыльчивым. – Внезапно произносит Сынмин, как бы разряжая повисшее в воздухе напряжение. – Мы сейчас все на нервах из-за интенсивного курса подготовки, первого танца, нормальной совместной работы. Никто не хочет быть разочарованным в других. – Джисон заморожено кивает в ответ. Сынмин мягко улыбается, даря спокойствие. – Я уверен, он извинится.       И Сынмин оказывается прав. В тот же вечер, когда все уже свалились от усталости, Джисон стоит на кухне, опершись локтями на подоконник. Время близится к полуночи, но он не спешит уходить. Ночной ноябрьский воздух освежает, помогает забыться и отдохнуть. Нечасто выдаётся минутка наедине с самим собой, так что любую секунду мимолётной свободы стоит ценить. В наушниках играет убаюкивающая мелодия. Джисон понимает, что глаза уже не в состоянии держаться открытыми, разворачивается, чтобы вернуться в комнату и застывает на месте.       Стоя в метре от него, Минхо гипнотизирует упаковку чипсов в своей руке. Джисон дёргает за провода, чтобы наушники выпали, и выставляет палец вперед. - О, Минхо-хён! – Он незамедлительно реагирует, поднимая голову и пряча упаковку за спиной. – Почему не спишь? Ты что-то хотел? - Угм. – Минхо отводит глаза по диагонали и снова мнётся на месте. Он протягивает младшему упаковку, которую только что прятал. – Не хочешь поесть? Я не знал, какие тебе нравятся, поэтому взял на свой вкус. Джисон на такое заявление хлопает глазами, а потом заливается смехом, но быстро прекращает, чтобы не разбудить ребят.        - Ты только поэтому пришёл? – Искорки веселья так и играют в глазах Джисона. Минхо заметно расслабляется, видя такую реакцию, и, застенчиво почесав затылок, с улыбкой кивает головой, вызывая у младшего ещё больший шквал положительных эмоций. – Йа, нам, вообще-то, нельзя такое есть! Давай спрячем её и позже съедим, когда дебютируем.       Они возвращаются в комнаты молча, но с улыбками и приятным послевкусием от такого примирения. Джисон, почему-то, сразу понимает, к чему Минхо-хён решил разделить с ним запретные вкусняшки. В наушниках включается песня Tony22 – Cozy, и, кажется, это идеальная мелодия для такого вечернего момента.       На следующей тренировке Минхо ни разу не ругается на Джисона, только ворчит на Чанбина. И на следующей, и на следующей… Вместо этого Хо отводит младшего в конец зала, чтобы показать некоторые движения, подкрепляя успехи лёгким похлопыванием по плечу и мягким взглядом. Джисон от такого обращения тает и старается втройне, ведь кого не вдохновляет похвала? В декабре их расписания начинают совпадать чаще, и как-то незаметно для всех (для них самих в том числе) они сближаются, сплочаются и становятся, как шутят остальные, «одним организмом».       Время летит незаметно. Вот запись песен из альбома, вот оттачивание и чистка хореографии до блеска. Вечерние посиделки на кухне за пустыми, на первый взгляд, разговорами становятся традицией. Комнаты перестают быть полностью личными, как и вещи, как и мысли. Вообще понятие «личного пространство» по щелчку пальцев исчезает, когда Минхо и Джисон вместе.       За достаточно короткий промежуток времени у них формируется собственный, местами оторванный от реальности, мирок, в который никого не хочется пускать. Да и, быть честными, не надо. - Хё-ё-ён, давай поедим токпокки завтра. У нас ведь выходной впервые за две недели. – Примерно с этой фразы начинается каждая их вылазка. Джисон лежит сверху на Минхо, расположив голову на животе старшего и обнимая его за талию. Рука старшего покоится в густых волосах младшего, беспорядочно перебирает прядки. Действие стало автопилотным, обоюдным, «их». - Мгм, хорошо. Пойдём туда же, куда обычно, или новое место поищем? – Не отрываясь от телефона, интересуется Минхо. Слегка обиженный такой малоэмоциональной реакцией, Джисон закусив щёку изнутри, чтобы ни один смешок не прорвался наружу, чувствительно щипает за бок друга. Тот начинает извиваться, но не смеет скинуть своего обидчика, так как они лежат на втором ярусе кровати. С первого недовольно цокает Хёнджин, которого отрывают от миллионного просмотра новой хореографии.       Минхо приподнимается на локтях, заглядывая в лицо Джисону со смесью злости и веселья в глазах. Он не может всерьез злиться на того, кто, словно щеночек, смотрит на него жалобным взглядом. Не остаётся ничего другого, кроме как щёлкнуть по носу нарушителя спокойствия и согласиться на токпокки в воскресенье. Джисон, довольный собой, утыкается хёну в район ключиц и хихикает, болтая ногами за спиной.       Пару дней спустя, одевшись как пекинские капусты (конец декабря, всё же), Джисон и Минхо ближе к вечеру выходят на охоту за новой кафешкой токпокки. Витрины магазинов, улицы и люди сверкают в преддверии Нового Года. Снега в этом году выпало достаточно мало, так что остаётся довольствоваться тонким белым пледом по краям тротуаров и на крышах. Джисон в, кажется, десятый раз поддёргивает длинный, до пят, пуховик и потирает руки от холода. Однако такие мелочи не могут испортить его настроение во время прогулки с Минхо.       - Ты сегодня особо молчалив. Новый год же скоро, поедем к семье, отдохнём немного! – Джисон пихает в (предположительно) бок друга. – Надо радоваться, не надо унывать, хё-он! - Да вот, думаю, как же ты без меня выживешь в Инчхоне. – Усмехается Минхо, стягивая на подбородок чёрную маску. Джисон от такого приостанавливается и топает ножкой, но всё равно посмеивается. - Кто-то слишком самоуверен. Сам-то сможешь без вечно веселого меня? – Пытается парировать младший. А после они начинают шутливую перепалку с лёгкими побоями, закончившуюся цепким хватом Минхо на запястье Джисона с последующим укрытием трофея в кармане своего пуховика. Инчхон, дом семьи Хан, 31.12.17. 13:42       Джисон наконец-то находится в кругу семьи. Только переступив порог дома, он начинает украшать квартиру, параллельно шутливо ругаясь, что всё раньше держалось на нём. Мама готовит праздничный ужин, отец через несколько часов возвращается с работы.       Предновогодняя атмосфера после года разлуки с семьёй ощущается не так, как раньше. Не хватает шумного общежития, забитого расписания, нравоучений Чана, драмы Хёнджина, смеха Чонина и всех-всех-всех. Джисон старательно отгоняет грустные мысли: сам же неделю назад поучал Минхо, что в преддверии праздника грустить запрещено. Рука сама тянется к телефону, открывая самый первый из закрепленных диалог в KakaoTalk.

14:06 Хэй! Ну как там дома? :)

Привет. Всё хорошо, украшаю квартиру. 14:07 А у тебя как? 14:07

14:07 Тоже всё хорошо и тоже украшаю дом

14:07 Кстати, ты обещал показать мне Суни, Дуни и Дори! Я жду >:(

      - Ну и куда он пропал? – вслух возмущается Джисон, лёжа в своей комнате на кровати, обнимая подушку вместо Минхо. Он дует губы и хмурится, продолжая размышлять над пропажей собеседника. – Может, его семья позвала, или в магазин сходить надо. Мало ли. – Догадки прерывает нескончаемый поток уведомлений, из-за которых приходится выключить звук. Джисон в немом шоке нажимает на чат, в котором высвечивается «58 непрочитанных сообщений», и пролистывает фотографии кошек с описанием под каждой. Пятьдесят девятым сообщением приходит фотография лучезарно улыбающегося Минхо, держащего всех трёх любимчиков на руках. Так незаметно для Джисон в его галерее появляется папка под кодовым эмодзи рыжего кота.       А первого января, проснувшись и не обнаружив сбоку от себя Минхо, Джисон испытывает неясное чувство тоски. Он опускает ноги, шлёпает босыми ступнями по коридору и плюхается на кухонный стул. Зрачки беспорядочно бегают от салфетницы до перечницы на противоположном углу стола, что не укрывается от его мамы. - Джисони, что случилось? – Не отвлекаясь от готовки, спрашивает она, а после мягко подтрунивает. – Скучаешь по мальчикам? Родной дом не мил? – Картинно хлопочет она, прикладывая свободную от кулинарной лопатки руку к щеке. - Ма, всё не так! – Спешит возразить Джисон, и чуть более тихо, как бы пробуя слова на вкус и не веря, что произносит их, добавляет, - ну, если только немного. – Застенчивая улыбка расцветает на губах – та, которую парень стремится как можно быстрее спрятать.       Джисон стойко держится, чтобы не рассказать ничего Минхо. Он считает странным вот так скучать по кому-то, ведь никогда такого не испытывал. Старается поддерживать обычный диалог, отправляет фотографии с прогулок, с семьёй, что он ест, что он делает, селфи, получая в ответ такой же шквал информации и исправно сохраняя это в папочку с котом. Короткие каникулы незаметно подходят к концу, чему Джисон рад, несмотря на то, что впереди ждут ещё несколько месяцев тяжёлой подготовки. Впервые рутина начинает приносить удовольствие, и не мудрено – ведь рядом правильные люди.       Сеул встречает небольшими горками снега и пониженной, по сравнению с обычной, температурой, сильно сбивая энтузиазм Джисона от возвращения к тренировкам и группе. Он стоит под дверью общежития с небольшим чемоданом, старательно обдувая замёрзшие без перчаток руки своим дыханием. Чан-хён и Феликс не уезжали на каникулы, так как до родственников им слишком долго добираться. «Спят, что ли?» - про себя возмущается Джисон. За спиной раздаётся примерно тот же вопрос, что он задал сейчас сам себе в мыслях, и в голове явно различается хён. - Ты давно тут стоишь, наверное. – Цокает Минхо, выхватывая ладони Джисона и начиная греть их уже своим дыханием и рукавичками. – Ча-а-ан! Открывай, подлый засоня! – Одновременно с этими словами замок щёлкает, и через щёлку на них выглядывает Чан. - И я тебя рад видеть, Минхо-щи. – Замотанный в плед с ног до головы лидер молниеносно удаляется после этих слов. - Совсем ребёнка заморозил, тц! – Кричит ему в догонку старший и, порхая над Джисоном, забирает его чемодан и запихивает недоумевающего парня в общежитие.       Минхо, ураганом вернувшийся в жизнь Джисона, греет второму душу неимоверно. Он машинально по пятам следует за ним в его комнату, а старший и не возражает, ведь в комнате Джи досыпает Феликс, и никого не волнует, что уже настало время обеда.       На кухне Джисон сидит на пластиковом стуле, поставив подбородок на высокий стакан с водой, и потягивает напиток через трубочку. Рядом мельтешит Минхо, расставляя в холодильнике необъедное количество контейнеров с едой из дома, а после и вовсе начиная готовить какой-то незамысловатый салат. Джисон не сразу понимает, но он чувствует, что ощущает себя на своём месте, рядом со своим человеком, о чём, не успев подумать, сразу же сообщает суетящемуся другу. - Знаешь, я скучал, - не отрывая задумчивого взгляда от края стола, произносит младший, - а ещё мне так комфортно с тобой, хён. – Тут же стул напротив отодвигается, и Минхо ставит на стол две тарелки. - Что это ты вдруг расчувствовался? – Хмыкает он. Джисон поднимает глаза сначала на салат, а потом на него. Кончики ушей хёна краснеют, а на губах играет застенчивая улыбка. Младший в вопросительном жесте склоняет голову к левому плечу. – Ешь давай, я тут старался, вообще-то! - Ну Минхо-хён! – Смеется Джисон, наблюдая за явно разделяющим его чувства старшим. – Хорошо, я всё съем~       Расписание на январь и февраль оставляют желать лучшего. Появляется мнимое ощущение отточенности всего материала, но стоит утром, «на свежую голову», пересмотреть запись тренировки, понимаешь – всё в ошибках. Нет ни минуты лишней подумать ни о том. Но и избегать навязчивых мыслей тоже невозможно, поэтому на последней неделе февраля неожиданно приходит бессонница, катастрофически мешая Джисону жить. Он успокаивает себя тем, что итак долго держался. Они с Минхо общаются как обычно. Нет, можно даже сказать, что их отношения крепчают изо дня в день. Именно Минхо готовит Джисону, именно Минхо помогает ему на тренировках, именно Минхо заботится о том, чтобы он не перетруждался. Именно Минхо. В жизни Джисона и правда его сверхмного.       Когда ребятам объявляют их новые сценические имена, все с опаской пробуют их произнести. - Хан! – Весело вскрикивает Минхо, поднимая один палец вверх. - Your one and only? You know, Lee Know? – Парирует Джисон, игриво поднимая бровь и левый уголок губ. Минхо на такой выпад лишь давится воздухом и бьёт младшего по плечу, заставляя шутника драматично вскрикивать от боли. Остальные ребята с умилением наблюдают за ними. Все чувствуют, как они друг другу подходят. Закрытые при знакомстве Минхо и Джисон поразительно быстро раскрылись рядом, сблизились быстрее всех.       Со временем флирта в их общении становится чуть больше. Оказывается, Минхо тот ещё флиртун с окружающими. Второй его жертвой становится Чан как общее связующее звено между всеми ребятами. Первый раз, когда Лино отпускает игривую фразу в сторону лидера, выпадают в осадок все. Особенно Джисон. Впервые он чувствует жжение в груди, учащенное дыхание, поджатые губы и напряжённые руки. «Ничего не понятно, но очень интересно» - подумал он, когда обнаружил следы в виде полумесяцев от ногтей на ладонях.       Во всём для Джисона появляется двойной смысл, второе дно. Он тот еще любитель нагрузить свой мозг лишними мыслями, теориями, несуществующими сценариями, которые настолько притягательны, что в какой-то момент перестаёшь различать реальность и выдумку. Кухонные посиделки, пятнадцатиминутный просмотр роликов перед сном под боком Минхо, помощь на тренировках, забота, взгляды и прикосновения – всё это кажется большим, чем дружба. Взгляд Джисона, направленный на старшего, со временем становится мягче и дольше задерживается на нём. Впрочем, все настолько увлечены подготовкой, последними штрихами шоу, что не замечают изменений младшего. По крайней мере, Джисон очень хочет верить, что никто не замечает его неловкого поведения и ревнивых взглядов.       За три дня до дебюта их решают пощадить и урезают расписание примерно на три четверти, чтобы у парней была возможность выспаться и выглядеть хорошо в самый важный для них день. Джисон, кажется, уже несколько сотен раз повторил свои партии в District 9, как танцевальные, так и рэперские, и вокальные. Он всё ещё пугается своего отражения в зеркале, видя светлые, с пыльно-розовым оттенком, волосы и необычную стрижку. Немногим покрасили волосы, но это явно пошло всем на пользу. Подготовка сценического образа придавала коллективу рабочую, серьёзную атмосферу, но в то же время некую нервозность. Несмотря на сниспосланные выходные каждый отрабатывал проседающие части выступления, пытаясь предупредить возможные ошибки. Всё должно быть идеально – в этом были солидарны все.       Чем ближе подбирается дебютное выступление, тем сильнее укореняется в сознании Джисона мысль о том, что он испытывает к Минхо что-то большее, чем дружеские крепкие отношения. Со своей подростковой тягой к чудесам он думает, что они созданы друг для друга, они – соулмейты, и планирует сохранить это теплящееся в сердце чувство несмотря ни на что. Так он приходит к еще одному выводу – нужно всё рассказать Минхо. Перед выступлением этого делать не стоит. К чему лишние переживания? «Даже если он ответит, что не чувствует того же, моё отношение к нему не изменится ни за что» - храбрится Хан, в очередной раз наслаждаясь воздухом у того счастливого окна, где, как он искренне считает, началась и с Минхо история. Как по волшебству предмет его мыслей возникает за спиной и кладёт подбородок на плечо, свешивая руки вдоль талии младшего. Они несколько минут стоят молча, поочередно вдыхая свежий воздух, в котором уже витает запах приближающегося цветения и талой воды. - Пойдём спать. Тебе следует отдохнуть перед выступлением. – В своей ласковой манере тихо произносит Минхо. Сеул, день выступления, 25.03.17. 15:45       «Stray Kids, пятнадцатиминутная готовность» - в динамиках звучит строгий голос оператора, оповещая о приближающемся моменте истины. То, чего ребята так долго ждали и к чему так усердно готовились с кровью, потом и слезами, отделяется от них какой-то жалкой четвертью часа. Всех не на шутку колотит от напряжения и переживаний, адреналин разливается по телу, а сердце перегоняет кровь с такой скоростью, что она стучит в ушах ритмично, словно метроном.       Хуже всех, естественно, младшим. Неокрепший организм тяжело переносит такие нагрузки и потрясения. Чонин пьёт уже третий стакан воды со льдом в попытках успокоиться, Джисон сидит на диване, крупно вздрагивая от любого шороха или окрика стаффа, Феликс нервно теребит край футболки, пытаясь не растянуть задуманные дизайнером дырочки на ней. Остальные ребята их успокаивают и поддерживают, как могут: Чанбин сидит рядом с Феликсом и вовремя передвигает его цепкие пальцы на «безопасный» участок ткани, Чан носится с водой, а Сынмин и Хёнджин с масками некой безразличности наблюдают за остальными. Минхо крепко сжимает руку Джисона, оборачиваясь на каждое его содрогание. Он и сам заметно волнуется, однако поддержать младшего воспринимается на подкорке как обязательное, вышестоящее действие.       За три минуты до выхода их сгоняют в тёмный коридор, ведущий на сцену. Минхо стоит позади Джисона и крепко сжимает руку младшего. Он уже не дрожит, но благодарно цепляется за Лино, потому что чувствует, что если отпустит его, ускользнёт и вся уверенность. «Минута до начала, можете выходить на сцену и готовиться» - звучит из динамика над ними. «Словно приговор» - проносится в мыслях Хана. - Ты справишься, солнышко, - шёпотом проговаривает Минхо Джисону из-за плеча, обдавая ухо горячим дыханием. Младшего как молнией поражает: уши краснеют, руки и спина покрываются мурашками.       Сцена встречает ребят криками фанатов, ослепительными софитами и морем новых звуков. Чан, как ответственный лидер, проверяет правильность начального рисунка, ложится на пол к остальным и жестом подает сигнал о готовности. Немножко нервозная сама неуклюже наползает на лицо, ведь этого все в зале ожидают? Джисон украдкой посматривает на Минхо, сосредоточенного, с закрытыми глазами, лежащего рядом.       Музыка звучит из колонок громко и неожиданно. Джисон, как прокажённый, поднимает корпус на автопилоте. Страх сцены ненадолго захватывает его разум, но движения танца настолько глубоко вбиты в мышечную память, что тело самостоятельно двигается, позволяя Хану взять пару секунд на «собраться». На своей партии ему открывается завораживающий вид: все ребята танцуют, как единый организм, фанаты восторженно кричат им, поддерживая (даже сильнее, чем ожидалось). Адреналин плотно вплетается в тело, сливаясь с разумом, и Джисон позволяет себе получить кайф от нахождения в центре внимания. Он читает свою партию с такой страстью, которую в студии ни за что бы не показал, поэтому перебивает негромко играющий на фонограмме свой же голос.       Первые секунды, когда их песня заканчивается, осознание завершенности не приходит. Все просто стоят в своих финальных позах, тяжело дыша, а потом начинают кланяться вслед за Чаном. Они спокойно выходят со сцены, в полной тишине доходят до гримерки, и только когда дверь закрывается, все взрываются радостными криками. Никто не в состоянии членораздельно выразить то, что сейчас испытал, но поделиться просто необходимо, поэтому вакханалия голосов и прыжки не затихают какое-то время. Стафф молча (не смеет прерывать шквал эмоций словами) аплодирует, поздравляя мальчиков с успешным дебютным выступлением. Приходит пора готовиться к отъезду в общежитие.       Джисон ловит Минхо по пути в уборную. Они вместе идут освежиться, каждой клеточкой тела чувствуя счастье и гордость. Кажется, слова сейчас излишни. В такой же тишине они заходят в небольшое помещение, включают воду, ополаскивают лица. Неожиданно Джисону на шею выливается вода, заставляя вскрикнуть. - Хён, у меня теперь вся футболка мокрая! Что за подстава! Противника с закрытыми глазами не бьют! – Он ответно брызгает посмеивающемуся Минхо в лицо водой, но тот лишь отмахивается и в воздухе ловит руку младшего. - Знаешь, - он задумчиво растягивает это слово с лукавой улыбкой. Глаза медленно гуляют по потолку, так и сыпя искорки счастья, - прозвучит странно, но я горжусь тобой.       Странное, но уже знакомое Джисону тепло разливается по грудной клетке, наполняя тело лёгкостью. Он даже перестаёт дышать, слыша эти слова от настолько важного для себя человека, параллельно признаваясь себе сквозь туман мыслей, насколько огромную часть его сердца занял Минхо. Руки, не управляемые сознанием, тянутся к лицу старшего, притягивая эти медовые, тёплые глаза ближе, ведь в них сейчас хочется раствориться. Джисон смотрит в них несколько мгновений, молчаливо спрашивая, правда ли то, что сейчас он услышал. Получив в ответ лёгкий кошачий прищур и такую же улыбку, Хан тянется вперед и оставляет невесомый поцелуй на губах Лино, тут же отстраняясь. Он ищет ответ в бездонной черноте зрачков, переводя взгляд от глаза к глазу. Адреналин, кажется, всё ещё пьянит, поэтому Джисон не до конца контролирует свой разум. На сегодня ему хватит впечатлений.       - У нас дома припрятана пачка чипсов, ты помнишь? – Минхо разрывает томящую младшего тишину таким простым, но таким значимым для них вопросом, осчастливливая Джисона до Луны и обратно.