The coolness of the peach grove

С давних пор, в Китае, Японии, Корее, Индонезии и других азиатских стран, шла высокая критика на кожу. В идеале она должна была быть чисто-белой. не смуглой, без веснушек, иначе девушку могли назвать страшненькой. Тоже самое касалось и мужчин, но в менее строгой мере, больше ценились их материальные ценности. Тысячи девушек выбеливали свою кожу пудрой, в которой были ядовитые вещества, отчего яд проникал в организм и они погибали. Погибали и младенцы этих женщин. Из-за этого пудры выкинули и были разработаны новые, более безопасные. — Император говорил, что сегодня высокие чины будут избирать для себя невесту из женского персонала. Это высокая возможность, но... Если выберут тебя? — Каля стояла сзади Ли, что сидела пере зеркалом и лишь расчесала свои волосы. — Потому я и не собираюсь прихорашиваться для них. Основная проблема в том, что за художника готовы отвалить много денег. А сколько дохода принесут мои картины? Если я буду выглядеть похуже и проявлю более северный характер, то останусь свободна. — У меня плохое предчувствие. Если выберут тебя, то вашим отношениям с Риндо конец, он ведь не заявлял Манджиро, что хочет твоей руки. Это мне с Раном повезло, мы же уже даже обручались. *** — Только попробуй к ней прикоснуться. Она моя, — Хайтани младший перехватил руку мужчины, восточного генерала, и оттолкнул ее от себя, прикрывая девушку. Каля была права. Не смотря на поведение и внешность Нве, к самому концу к ней подошёл мужчина, желающий заполучить ее. Не самый буйный и тихий Риндо вскочил с места, не позволяя и прикоснуться к русоволосой. После этой ситуации Ли и Каля вместе в комнате восторженно пищали, выпивая текилу, которую из Европы привезли торговцы. *** — Черт, почему же я вспоминаю тебя?.. — Ночь окутала Китай, погружая тяжёлую рутинную жизнь в сонную и размеристую. Множество поэтов сравнивали дневную суету и ночной покой. Они и видели, что в этом ночном "покое" просыпалось что-то страшное, что порождало за собой смерть. Являлось ли это "что-то" самой смертью, было трудно сказать. В тени проще творить зло, потому шпионы и скользили меж домов в темное время суток. Когда на небе не осталось звёзд, из-за темных облаков, лишь две яркие луны взошли на свое место, тревога мальчишки увеличилась. Он не спал. Сидел на кровати рядом со спящей девушкой, чувствуя что-то странное. Снаружи послышались шорохи. — Госпожа Калерия! — Он тихо прошептал, начиная трясти шатенку. — Каля, просыпайтесь, пожалуйста! — Хьюн, что такое..? — Она не успела договорить, как ее рот зажали рукой. Тут же она услышала, как "что-то" скребло по входной двери. Пара молча поднялась и подошла к выходу, чтобы убедиться, что им не послышалось. Японский язык. Наемные ниндзя! Этих людей нанимали разные страны, для самых ужасных целей в ходе войны. Неожиданно входная дверь открылась, и парень с девушкой отскочили от нее. Перед ними было несколько людей, одетые в черную форму, ещё двое разбили два окна и забрались дом через них. В руках кали появился розовый свет, иона направила его в сторону горшка с китайской розой. Цветок разросся и его мощные стебли разрослись зелёной стеной. Они выйграли время, ведь толстые растения будет немного трудно разрезать. Квон и Каля берутся за руки и убегают в сад Хайтани. Времени любоваться цветами нет, да они и закрыты с наступлением темноты. Голые сакуры и яблони выглядят немного устрашающе в ночи. Были слышны крики напавших, и беготня за Калей и Хьюном. Они прошли через тяжёлые ветви зелёных ив, что тоже помогли им скрыться с чужого поля зрения на некоторое время, и увидели, уже знакомый, пруд с небольшим водопадом. Они зашли за огромный камень в пещеру. Японцы настигли их и уже начали использовать магию. Парень активировал печать на шее и фиолетовые узоры разлились по бледному телу. Электрический разряд шибанул нескольких, но один из воинов успел попасть в женское плечо. Квон обнял ее и крепко взял за руку. Они задержали дыхание и нырнули в спокойное непримечательное озеро. Подплыв ко дну, они нашли тот самый проем и через него вынурнули, глубоко дыша. Но разве могут противники быть такими безмозглыми? Они нырнули за ними, оставив их в покое лишь на три минуты, не больше. Хьюн держал девушку за плечи, позволяя ей хорошо отдышаться и перевести в порядок себя. Когда враги оказались близко, то отступать было почти некуда. На этом выступе есть всего два выхода: в реку, или в пещеру с озером, где они уже были. Квон нахмурил брови, очередной разряд появился в его руке. Он оттолкнул девушку к краю, а сам побежал на врагов. — Госпожа, бегите! — Хьюн, нет..! Пожалуйста..! — Но было поздно. Удары последовали в разные стороны, заставляя то место трястись и обращаться, от чего Хайтани упала в реку, сильно несясь по огромному тунелю. Она слышала крики, слышала, как камни падали и разбивались об землю. Бурный поток проносил ее вглубь тайного убежища, из карих глаз текли слезы. Ей не хотелось лишаться его, он стал ей, как младший брат. Каля поднесла руку к лицу и прикрыла рот с носом, с помощью чего появлялись пузыри воздуха и можно было дышать, каждый раз, когда вода уиаскмвала на дно. Ее выбросило на один из каменных выступов, и, стукнувшись головой, она потеряла сознание. *** Жёстче дочери, лишь мать этой дочери, это неоспоримый факт в императорской семье. Сёкэн, будучи ещё необрученной, пробивалась к трону с тяжёлым мечом. Настоящее имя Итидзё Масако. Была третьей дочерью Итидзё Тадаки, левого министра и главы ветви Итидзё рода Фудзивара, и его жены, дочери принца Фусими Кунииэ. Многие были против нее в качестве жены императора, так как она старше его на три года. Статная женщина с красивыми черными волосами, что собраны в высокую прическу, украшенные тяжёлыми заколками и шпильками. Одеиачв розовое кимано с красными узорами, сверху накинута шаль красного цветка и золотой росписью. Она уверенно идёт вперёд, а позади ее дочь — такой же прекрасный японский цветок дворца. Буквально врывается в темную комнату, что находится на чердаке. Храни Нве в подвале — заболеет и точно не сможет вынести ребенка, а может умрет даже до зачатия. Сёкэн хватает русую за подбородок, чуть царапая женское лицо длинными, белыми ногтями. Ли смотрела на нее серо-голубыми глазами с лёгкой насмешкой. — Китайская мразь! Ты хоть понимаешь, что из-за тебя падает империя?! Да что тете стоит подчиниться и сплести ваши силы с императором?! — Сёкэн-Сёкэн-Сёкэн... Или же, Масако? Такой хороший Мейдзи, твой верный супруг, любящий отец... Вдруг решил оставить свою семью позади и соединить свою кровь с кровью врага. Если ты хорошая жена, а не глупая сука в розовых очках, то должна была понять, что что-то тут да не чисто. Тебя совсем не смущает, что твой муж прилюдно хочет изменить тебе со мной?! — Она получает звонкую пощечину, но ей давно наплевать. Большинство сил на какую-то собственную защиту нет, она их все сецчас тратит на Ринли. — Да как ты смеешь оскорблять супругу императора?! Это нормально, что ему нужен наследник, а с тобой сил будет лишь больше. Ты — китайская свинья, которая выросла, поди, в самой грязи, — женщины пошли к выходу, но услышали на прощание тихие слова Ли. — Вы сами встанет на колени моей статуи, когда я вознесусь на небеса. И вы попросите прощения, так как именно я сейчас открыла вам глаза. Итидзё! Будьте благоразумной — не обманывайте саму себя. *** Вокруг тела и конечностей русого мальчишки порой проскакивают маленькие голубые молнии. Любой кто дотронется, без желания Хайтани — будет поражен. Заклинание не самое сильное, но времени разбираться с ним нет. Но какого это маленькому ребенку ходить по большому дворцу и искать свою маму? Он бегает на човиз маленьких ножках, падает, а слуги и охранники не обращают на него внимания. Ему страшно. Маленькие щёчки надуваются, губы крепко сжимаются в кривую линию. И вот он начинает плакать, а из-за этого в таком возрасте бывают сильные всплески энергии. Оранжевые шары метаютмя туда-сюда по галерей, разбивая пару статуэток и подпаливая картины на холсте с тяжёлыми атласными шторами. Сёкэн идёт спереди, а позади нее дочь. Но черноволосая останавливается, когда видит перед собой плачущего ребенка. Масако — не самая добрая с виду женщина и достаточно жестокая, но в семье Муцухито она привела именно это правило: никогда и ни за что не вплетать детей. Они не должны страдать из-за родителей. И как бы то ни было, но мать, уже взрослого, ребенка, не может проигнорировать чужого. Она хотела бы сына, но дочь тоже принесла большую радость в семью. Итидзё возненавидела Нве с ее самого первого дня здесь. На нее впервые поднял руку любящий муж, накричал, перестал даже посещать её. Ненависть женщины была оправдана. Черноволосая садится на корточки, что не свойственно для императорской особы, и мягко улыбается, протягивая руки к малышу. — Эй, кроха... Ты чего плачешь? — Мама... Где моя мама? Пожалуйста, отдайте мне ее! — Ох, милый, мне очень жаль... Просто твоей маме стало чуть-чуть плохо. Не надо плакать, все глазки теперь красные, и голова наверное болит? — Я хочу к маме! Ее забрали! — Малыш, пойдешь ко мне? Мы вместе подождем твою маму. Как тебя зовут? — Рин... Ли! — Хайтани бежит к ней и протягивает свои руки, давая согласие, чтобы его могли обнять. Сёкэн берет его на руки и несёт в свои покои, гладя волосы ребенка. — Ты ж мой маленький... Все будет хорошо... — Ничего не будет. Ее глаза раскрылись чуть шире, когд она все осознала. Мейдзи не мог сам вот так стать жестоким по отношению к ребенку. Что-то тут не так. *** Каля открывает свои глаза и чуть дрожит от пережитого. Голова раскалывается, волосы и одежда влажные, а ноги гудят. Она осматривает себя и замечает в руке синий браслет Квона с одной черной бусиной и двумя голубыми. Сейчас стоит тишина, лишь вода с шумом бьётся об камни. Он... Мертв. Девушка рассматривает место и понимает, что она сейчас в 23-ей секции, по записям на стене. Тут холодно из-за подземного верха и холода сверху. Она встаёт, разжигает в руке искру и поджигает факел, Грея о не свои руки. Примерно 10-15 км, и она дойдет до секции 25, а через нее выйдет в ближайшее безопасное место — временные владения молодой семьи Акаши, где сейчас и должны были быть сами молодожены и братья Хайтани. *** Это был весьма долгий путь, что женские ноги успели подвести хозяйку, отчего та падала. Она выходит из подгорной пещеры и ловит на себе удивлённые взгляды. Тут уже утро, такое холодное и самое злое. Она видит перед собой лестницу в три тысячи ступеней, зная, что дом Санзу только через нее. Но девушка ведь не глупая, раз занимае высокую боль при дворце. Лестница обладает волшебными свойствами. Надо пройти всего сотню ступений, до первой небольшой площадки, на которой останется лишь зажечь две чаши и вывести пентаграмму, перемещаясь сразу в нужное место. У каждого такого дома было по две-три таких точки. В основном, одна из них где-то в императорском дворце, а вторые и третьи надо искать о всему Китаю. Серым пеплом выведен нужный символ, зажёгся розовый огонь, и Хайтани спокойно прошла в него, растворяясь в воздухе. Сонный Санзу и Ран выходят из дома, когда слышат, что кто-то звонит в колокол и стучит. Старший застывает, когда видит перед собой свою жену: бледную, с различными гематомами, окровавленным плечом, замерзшую от воды и ветра. Он снимает с себя хаори, накидывает его на девушку и придает к себе, крепко обнимая. — Моя милая лисичка, китсуне ненаглядное, что случилось? — Он слышит женский всхлип и его сердце сжимается. — Он... Он погиб!