Секретная миссия в больничном архиве

— Прошу, — помощница Сакуры учтиво приоткрыла тяжеленную дверь архива. — Кстати, Сакура-сан, говорят, сегодня возвращается ваш муж. — Отлично, — выплюнула Сакура, сверля ее глазами. — Попроси никого не входить. Все-таки, миссия секретная, — мило улыбнулся ей Шестой, игнорируя новость. Изменять собственному мужу с Хогаке — очень секретно. «Даже опасно», — сказала бы Сакура. Но назад пути нет. — Да, да, конечно… — не успела договорить девушка, как перед ее носом раздался хлопок. Наконец-то. Они не виделись около недели — занятость господина Хокаге, да и больничные дела Сакура не уменьшались. Хатаке прошел вглубь небольшого помещения, вперед Сакуры, рассматривая архивные стеллажи. Сакура, воспользовавшись минутной слабостью Какаши, успела достать свой острозаточенный кунай. — Кто-то здесь разулыбался направо и налево, — острие упиралось прям в горло Шестого. — Ревнуешь? — хмыкнул мужчина, даже не поведя глазом. Сакура стремительно надвигалась в его сторону. Когда отступать было некуда, Какаши оказался прижатым к архивной полке. Сакура не спускала с него усталых глаз. Обидно, но ожидаемо — он даже не испугался. Слишком доверяет. Его пальцы коснулись розовой пряди, заправляя ее за ухо. Сакура тут же сменила гнев на милость, стоило ему только коснуться ее, как тут… — А ты, значит, радуешься, что муж возвращается? — насмешливо протянул Какаши. Теперь ее же оружие было направлено против нее. Кунай щекотал место рядом с сонной артерией. Как они поменялись местами, Сакура так и не поняла. Восхищение в который раз захватило ее. Все-таки, не зря он считается одним из самых сильных ниндзя Конохи. — Чего молчишь? — А что сказать? Ты же знаешь, что нет, — Сакура смотрела прямо на него. Ответ был правдой. У Какаши уже появилась причина, чтобы отпустить кунай. Когда в отношения вступают шиноби — можно и не такое увидеть. Особенно, когда эти двое Сакура и Какаши. Что только они не делали друг с другом. Какаши вспомнились веревки, эластичные бинты и еще много-много что… Что ж, Сакура не скроет — стоять в душном архиве, прижатой к полке с разнообразным старьем Шестым Хокаге, да еще и с кунаем около горла, приятно. И даже не страшно. — Времени мало, — констатирует Какаши, все-таки убирая оружие. Аккуратно поднимает ногу Сакуры, хватая где-то под коленом, так, чтобы ее бедро соприкоснулось с его и ему было легче закрыть чертову сумочку. — Да, — соглашается Сакура. Она громко дышит. Причин много. Как минимум, тонкие стены больницы, за которыми иногда скрываются надоедливые сплетники. Как максимум, Шестой, вжимающий ее в стеллажи с карточками больных. Она обнимает его за шею, привстает на носочки, льнет к крепкому телу, покрытому шрамами. Было бы больше времени, она бы непременно стянула черную водолазку и бронежилет, но не сейчас. Слишком недолго им можно находиться в маленьком архиве вдвоем. Жене отступника и Шестому Хокаге. Какаши смотрит в зеленые глаза, отвечающие ему неприкрытым вожделением. Не ему ее осуждать — сам такой же, начиная от разницы в возрасте и заканчивая бесцеремонным вторжением в чужую семью. Ну, или в то, что от нее осталось. По Конохе уже ползут слухи. Мол Шестой Хокаге и его бывшая ученица…ну вы поняли. Но ему все равно. Он как всегда отшутится, прикрываясь маской, а Сакура скажет, что всегда любила только одного. Им почти верят. Сакура заныривает пальцами под ворот водолазки — хочется почувствовать его кожу своей. Внизу живота приятно щекочет. И настроение сразу становится лучше, но не от приезда мужа. А от того, что он рядом. Бывшая Харуно ухмыляется, когда чувствует, что Какаши уже готов — член приятно упирается ей чуть выше промежности. — А, может, силы на мужа оставишь? — усмехается Хатаке, начиная спускать врачебный халат с одного плеча. — У меня на всех хватит, — Сакура почти смеется, чувствуя дыхание Шестого у себя на коже. От его близости она уже давно мокрая. Оба знают, что это было сказано лишь для того, чтобы поддержать зародившуюся игру. Ведь между ними с Саске уже давно ничего нет. Одним движением Сакура оказывается перевернутой лицом к пыльному стеллажу. Видимо, задела все-таки. Тело больно вжимают в полку. Шестой задирает халат, немного приспускает его с тонких плеч, оголяя выгравированную на спине Сакуры татуировку. Знак принадлежности к величайшему клану. Сакура покрывается мурашками, зная, что Какаши, как всегда, смотрит именно туда. Но прошлого не изменить, как и не забрать сказанного ей «да». К сожалению. Его пальцы проводят по изображению. Сакуре кажется, что под ними ток. Она упирается в протухшие бумаги, в нос бьет запах старости. Раньше, когда Сакура была ребенком, ей казалось, что в тридцать четыре от нее тоже будет пахнуть старостью, как от этих бумажек. Но от Какаши пахнет сексом. И ладони, которыми он сжимает ее зад, такие крепкие — совсем не похожи на дедовские. Места между стеллажами критически мало, но ей нравится это. Шестой входит в нее резко, заполняя собой. Приходится сдавленно подавлять свой стон, цепляясь одной рукой за рот. Другая пытается выдержать давление тела Какаши. Хатаке лишь ухмыляется абсурдности ситуации. Ведь Сакура стонет от него, а не от законного мужа, гнется под ним и шире расставляет ноги. Вместо теплой кожи она ощущает лишь ткань форменных брюк. Шестой начинает двигаться, продолжая поглядывать на клеймо. Хочется разозлиться, дать волю эмоциями, но он понимает, что то, что у Сакуры на спине — это лишь картинка, не имеющая ничего общего с реальностью. Формальность да и только. И даже уродливое кольцо, которое Сакура продолжала носить на безымянном пальце, тоже — формальность. А у Шестого стальная выдержка настоящего шиноби. Замечая, в каком неустойчивом положении стоит Сакура, Какаши пытается исправить это. Не менять позу, нет, ему слишком нравится брать ее сзади, а лишь чуть помочь ей поймать равновесие. Сконцентрироваться. Сделать все, чтобы она не отвлекалась, полностью погружаясь в процесс. Шестой аккуратно поднимает Сакуру за шею. Накрывает одной ладонью ее рот, а другую кладет на грудь, скрытую под халатом. Сакура ощущает боковым зрением его облик — он даже не стал снимать маску. Это особенно заводило медика. Его горячее дыхание где-то за ухом. Сильные жилистые руки прижимают ее к себе, а движения не прекращаются. Сакура отклоняет голову назад, закрывая глаза от удовольствия. Звуки шлепков и хлюпания становятся более частыми, Сакура стонет громче. Защита от распространения звука в виде пальцев Шестого не прошла тест-драйв. Сакура ощущает, что почти близка к оргазму. Ноги немного подрагивают в предвкушении. Она часто сокращается, заставляя Хатаке шумно сглатывать и увеличивать скорость. Сакура тянет руку к клитору, начиная двигаться пальцами в такт движениям Какаши. Ками, ну почему так хорошо. Какаши с остервенением вбивается в угловатые бедра. То ли от того, что знает — следующая встреча предстоит им не скоро. То ли в предвкушении оргазма. Он разливается в Сакуре, шумно выдыхая ей в ухо полустоном. Сакура млеет от наслаждения, еще пара движений и она тоже кончает, обмякая в руках бывшего сенсея. Они тяжело дышат, как после тренировки в старые добрые. Только вот все изменилось — Сакура больше не ребенок, а Какаши больше не ее учитель. Хотя, что-то осталось неизменно — его черная маска и ее огромные горящие глаза, с интересом смотрящие на него. Что-то остается вечным. Торопливо поправляя халат, Сакура думает о том, что уже скучает. Какаши тем временем завязывает ремень. Сакура отмечает его помятый вид, и, наверное, у нее не лучше. Еще бы, после секса с Шестыми Хокаге, вряд ли у кого-то он был бы другим. — Ты кое-что забыла, — невозмутимо бросает Какаши. — Что? — Сакура начинает осматривать себя. — Это, — Шестой указывает на свои губы, весело улыбаясь. Сакура тепло улыбается. Оказывается, мужчинам нужен не только секс. Она приспускает черную ткань, мягко касаясь любимых губ.