Увидимся, когда я проснусь.

Хонджун всегда спит, а у Сонхва мигрени. А когда он просыпается, находит Сонхва либо забившегося в угол с очередным приступом головной боли и слезами на глазах, либо тоже спящего, либо бегущего обнимать его. Ну или же не находит вообще. По-другому не бывает. Сонхва всегда уходит на диван в гостиную, пока Хонджун спит в их общей спальне, и смотрит там мультики про Беззубика на своём телефоне с минимальной яркостью до самого вечера, надеясь, что сегодня они ещё увидятся. Будить младшего слишком жалко, он всегда выглядит таким уставшим, будто вообще не знает, что такое отдых. Как иронично выходит, что у него всё в точности наоборот. Хотя даже это только кажется. Хонджун спит, но не отдыхает. Сонхва не должен пропускать приёмы пищи, чтобы постараться избежать нового приступа. Именно поэтому он каждый раз запихивает в себя еду через силу. Лучше поесть за двадцать минут, хоть и не хочется, чем потом около пяти часов страдать от невыносимой вспышки, снова упиваясь обезболивающими, думает он. Не всегда, но спасает. Спасает, но не всегда. Хонджун, просыпаясь, на автомате проверяет Сонхва. Когда снова находит его в тёмной комнате, думает, что тот спит. Но тот не спит, а плачет, накрыв лицо подушкой и боясь совершить малейшее движение. Так ему больно. Больно бояться звуков и света, которые радости, как раньше, не приносят, а лишь приводят к очередным мучениям. Больно пальцем пошевелить, потому что каждый раз обязательно отдаётся острым толчком в голове. Больно эти самые пальцы не чувствовать. Дома у них лампы только с тусклым тёплым светом, ложащимся на поверхности мебели, иногда переплетённых рук и банок со светлячками совсем плавно, растекаясь, как закат. Благодаря Сонхва. Кто бы знал, как он его любит. Боится за него и страдает не меньше, когда видит его. А ещё порой винит себя. Мигрень может случиться в любое время, а всё, что делает Хонджун, – спит. И лишь иногда просыпается. Хотел бы он удалить свой диагноз к чертям, чтобы разрешить себе заболеть другим. Ложится рядом, аккуратно кладёт руку на его талию, прижимается лбом к его и шепчет, что всё пройдёт. И сердце у него кровью в этот момент обливается. А сердце старшего расцветает подобно бутону. — Я скучаю, – шепчет без упрёка, беззлобно. — Я знаю, милый, – продолжает аккуратно целовать его в бровь. Каждый поцелуй остаётся шрамом. Тогда, выходит, от губ скоро совсем ничего не останется. И от сердца. Банки со светлячками для дома они найти пока не смогли, но с каждым поцелуем один светлячок вылетает из души. Сонхва любит думать, что у него в голове растут цветы. И поэтому она у него болит. Но на самом деле цветы в его сердце. И в них прячутся огоньки. Может, поэтому его слёзы светятся? Либо у Хонджуна не только хроническая инсомния, но и галлюцинации. А на наркотиках он не сидит. Только на травяном чае и пустырнике в ночное время, но это так. Чтобы спать легче было. В этот раз без тошноты, хоть что-то облегчает жизнь обоим. А Хонджун без Сонхва не может. Хочется слиться с ним и уберечь. Прогнать злых существ, которые почти в прямом смысле убивают старшего. Так мучительно, невообразимо просто. — Вот же колючие рога у них. У дьяволов, — Хонджун гладит его по щеке. — Это цветы, а не дьяволы, — а он глаза не открывает. — Ах, ладно. Тогда розы с шипами. И хотел бы он эти шипы обрезать, чтобы они больше не смели царапать его Сонхва. В комнате темно, а по кухне разливается закатный свет из ламп, низко висящих под потолком. Иногда квартира наполняется запахом роз и светлячками. Как сейчас. И если это романтично, то Хонджун ненавидит романтику. Это слишком болезненно. Но Сонхва всё равно любит розы. Болеет ими даже. Вспышка пройдёт, и старший уснёт в объятиях того, пока он останется рядом и будет перебирать его чёрные волосы. Сам будет спать только под утро. И весь следующий день. И послезавтра. Может, со следующей мигренью Сонхва придётся справляться самому. — Разбуди меня в следующий раз. Прошу тебя. — Хорошо. Хотел бы он удалить свой диагноз к чертям, чтобы разрешить себе заболеть другим. Заболеть Сонхва. Но только так, чтобы неизлечимо, навсегда, с концами. Чтобы в следующий раз точно оказаться рядом и больше никогда не слышать это его «я скучаю» при таких обстоятельствах. Чтобы смотреть с ним мультики про Беззубика, тонуть в его глазах и вместе считать светлячков. Найти наконец банку, в которую их надо будет ловить по всей квартире. И чтобы дарить ему розы. Но не те, что в голове, а те, которые он любит. Хонджун это сделать способен. Чтобы найти способ навсегда обрезать шипы, которые его царапают. — А ты знал, что это не лечится, Хонджун?