черный кофе, черничный закат и тоска

СЕНТЯБРЬ 2022-ИЮЛЬ 2023 12.07.2023 На бумаге рассеивались буквы, чернила пачкали дрожащие пальцы, на стол рассыпались постукивание ручки. Вот оно, озарение, и я словно вернулось к пику благовония своей души что так неистово и мучительно долго отсутствовал. СЕНТЯБРЬ Передо мной явился изящный стан, мечта, идеал. Эфемерная дива — моя Муза. Она поглотила, сожрала меня неистово быстро, обгладив остатки разума мое потрепанной души и я в иллюзорном обмане отдалась ей с потрохами, всецело отдавая свое тело ее рукам на растерзание. Моя жажда, моя помешанность на выдуманной мной красоте овладела мной полностью, и я, без задних мыслей, последовала вслед за тонким лучиком света который, как оказалось потом, вел меня к смерти. Я погрязла и утонула в ней, в своем собственном болоте. И я продолжала ею жить пока мое тело страдало, я лилейно целовала собственные синяки и любовно считала каждый выпавший волос, каждую калорию. Оглаживала позвонки и ребра как обнимают нежнейших любовниц, я была влюблена в свое грешное творение и стремилась к эфемерному идеалу который оставался тенью за моей спиной, мой идол, моя любовь. ОКТЯБРЬ Стены постепенно покрывались плесенью, кожа гнила заживо. Я не замечала того что передо мной, мои глаза были покрыты невыплаканными слезами коим было не суждено скатится по шершавым щекам. Мой идеал погас спичкой, оставив после себя дыру между ребрами, и я не могла перестать мерзнуть от продувающих внутренностей. Мои руки дрожали и тело оставалось неподвижным, тоска прижимала ослабший стан, двигаться было не в моих силах. Я давилась разочарованием к себе, к своему телу, идеалу, жизни. Меня окутал давно забытый дым одиночества и несчастья. Я терялась в собственных размышлениях, закрывала глаза на жизнь, была озлобленно на судьбу и искренне считала что моя ненависть взаимна. Во мне горела месть, и я писала письмо на двадцатое декабря. Я бросила вызов судьбе, как швыряют монеты бездомным. Высокомерно, гордо, я поставила на кон последнее, что имела. Мне так казалось - что я еще хоть что-то имела. Оказалось это было давно не так, я осталась живым мертвецом без ничего. Я не успела заметить как умерла, и моя власть была обманом. Это я поняла лишь потом. Мне полюбился зимний закат, он неизменно отливал фиолетовым, был очень холоден, но мне казалось я сумею прикоснуться к нему. Я считала что лишь промерзлый закат сумеет согреть мое остывшее, мертвое тело. НОЯБРЬ Мир погряз в серых оттенках, меня и времени больше не существовала. Дни проходили долго, бессоница царапала глазные яблоки и единственное почему я не билась в истерике — бессилие. На мои плечи упала вселенская усталость, я не могла уснуть, все что мне оставалось это лежать с закрытыми глазами ночами на пролет. Дни смешивались в несуразный коктейль, желудок в конце недели подобного режима перестал жалобно твердить о пище, голова была ватной, и ступая на них я проваливалась в собственные мысли. Дом мне был не мил, и я дому тоже. Улицы вызывали тошноту, человеческие лица — омерзение. Я отыскала покой лишь на крыше, как можно ближе к небесам, где есть свобода, и воздух не так часто спотыкается об гортань. И небеса были ко мне, я желаю так думать, милы. Они редко печалились и гневались, не тревожили погодными условиями, и я ночами сидела там обнимаясь с холодом. Но иногда одиночество цеплялось за меня так сильно, что я была готова взвыть от не радости, я уверяла что сию же секунду спрыгну, избавлюсь от душащих чувств. Меня останавливало письмо, и я в панике покидала крышу — еще рано. Холода стали жестокими, греясь об бутылку, я нашла себе новую любовницу, спутницу. Я развлекалась, порой одна, порой со знакомыми, верным спутникам мне стало спиртное. Я упивалась им, заменяя им еду, любовь, радость, воздух. Мне стало до смешного весело, я плясала! Мне были милы абсолютно все, и я стремилась к большим развлечениям. Я пила, о, как я пила! Я забыла каково это — быть трезвой. В моих глазах всегда витал туман, а на обескровленных губах кривая, печальная и столь же игривая улыбка. Сон ко мне стал милее, он посещал чаще, я почти каждый день спала по три-четыре часа. Я уверяла себя — нашелся мой покой. Закат в самом деле начал греть, он очень хрупко, почти смущенно меня обнимал. Я жила мыслями о нем, с первой минуты начала, до последней минуты конца, я ждала его. Конец дня оказался на вкус черникой, я всегда чувствовала его с кислыми оттенками на губах. ДЕКАБРЬ Целуя Вечность в тонкие, изящные пальцы я утопала в ней, соглашалась безмолвно о судьбе бесчестной слуги. Я была на коленях и никогда не вставала, казалось стоит лишь приподняться и я в сию же секунду паду обратно, прилажусь телом об деревянный пол и больше никогда не сумею поднять свое бренное тело, до окончания веков оставаясь безвольным станом на полу. Я соглашалась со всем, слов не было слышно, и я могла лишь кивать головой, я точно спала, утопала в эфемерном сне пока перед глазами рассекались рассветы и закаты, и дни шли своим чередом. Развлекаясь в собственной трагедии, питаясь ею же, стрелки на часах вновь прекратили свой ход, они были завешены шторами, мое понятие времени исказилось, я лишь дышала и, не могу сказать наверняка, существовала. Бессоница пожирала меня полностью, и я никогда не просыпалась, я была помешена на себе, и себялюбие мне помогало продолжать быть. Я жалела, о, как я жалела себя! Я была без ума от своего несчастия, я им питалась, им дышала, им же жила. Влюбилась, так трагично и так эгоистично, в себя и свою печаль, обмотала всю себя тоской и красовалась перед зеркалами, искренне наслаждаюсь тем насколько мое тело, и душа страдали. Всеми силами избегая переулки где была «я», моя жизнь за считанные месяца превратилась в погоню и преследование. Где-то во мне стучался, кричал рассудок, он просил меня проснуться, просился наружу, пытался взять мою жизнь в свои руки, а я, от любви к себе закрывала на это глаза, и все его слова казались мне сальтаторными, он казался меня иезуитом и я на всякий случай вешала очередной замок. Лишь бы он не покушался на мой запретный, сладкий плод. Закат оставался на вкус все более кислой черникой, его объятья отзывались холодом, накрывая меня фиолетовой тоской. ЯНВАРЬ Переехала от матери к отцу. Перестала пить. Начала ходить в школу. Больше ничего не помню. ФЕВРАЛЬ Первый раз я проснулась и взглянула на мир трезво будучи под белой простыней, окруженная слишком ярким светом и монотонным звуком аппаратов. Меня окружал холод, раздражали не расчесанные волосы, и скованные под предлогом безопасности руки. Я смотрела на маленький мир через стеклянные двери, смотрела на людей, на часы, на свои руки, на стол, стены. Я лишь смотрела, решив стать немой, улыбалась когда ко мне подходили, а потом вновь соответствовала фарфоровой кукле. Я отстраненно наблюдала, с безразличием коим смотрят дешевый и неинтересный фильм одинокими вечерами лишь бы избежать повисшей ртутью тишину. А потом я заплакала. Бесконечная тоска ущемила грудь, казалось все мое сердце это горящая солома, я не могла дышать и двигаться, мне оставалось лишь беззвучно плакать и продолжать смотреть черствый фильм через стеклянный монитор. Несчастье ударило мне в голову, мне было до невозможного не радостно, и я была столь грустна что не могла найти в себе сил что бы вытереть свои уже мокрые от слез щеки. Я кусала губы, разжевывала их, сжимала и разжимала бескровные кулаки — я пыталась взять в себя руки. И с каждой стекающей секундой все больше и больше понимала — я потеряла контроль. В тот же момент стыд поглотил мое тело постепенно растворяя его, я чувствовала как гнию под тяжестью этого мерзкого чувства, что гнался за мной, а я все время успешно убегала. Оказывается я спала слишком долго, и от того просыпаться оказалось невыносимо больно. Впрочем, на тот момент я еще не проснулась, я только открыла глаза, и решив что еще ночь — легла обратно спать. Лишь ночью бывает так темно. Закат пропал из моей жизни, меня отрезали от него. ВЕСНА Не могу вспомнить, в голове пустота. Все слишком отстраненно. Ходила к психологу и психиатру. Подала документы в университет. Проходила многочисленные проверки в больнице. Вновь перестала ходить в школу. Переехала обратно к матери. (тогда я противилась этому, но у нас сейчас хорошие отношения, поэтому я рада такому повороту событий.) Начала воскресать (?) ИЮНЬ–ИЮЛЬ Второй раз я проснулась по собственной воле и неожиданным толчком судьбы. Меня словно скинули с вышки на облака, я находилась в сладкой эйфории, и, несмотря на то что после на меня посыпался коротко временный град из разочарований я быстро вернулось в это состояние лишь добавив в него немного соли, дабы протрезветь. Град, когда я этого еще не замечала, и не понимала, опускаясь на меня потихоньку начал сдирать кожу, слегка царапая — после я пойму что та была гниль которую сдеру в скором времени окончательно, но уже самостоятельно. Мой смертный приговор был отменен за минуту до того как заработал гильотинный механизм, мне дали в руки шмотье и выпустили на белый свет, «у тебя мало времени, иди и живи!» Я начала жить. Время побежало очень быстро, возможно шторы которые я повесила успели выцвести, возможно порвались — у меня не было времени повесить новые, и мне приходилось смотреть как стрелки слишком быстро крутятся вокруг своей оси. Впрочем, смотрела я на время достаточно редко, и бежала дальше по делам. Ритм жизни, чей вкус позабылся мной, начал меня уносить вслед за временем, я пыталась его обогнать. Мне пришлось стянуть свои старые тряпки, они были слишком длинные, путались в ногах, я не могла ходить. Они были любимые мной, потому не посмела их выбросить и решила сложить в самый дальний угол, дабы потом, когда время перестанет меня подгонять, я смогла их вновь надеть и покрасоваться собою в зеркале. Лишь стянув с себя старую, уже прогнившую, плоть, я поняла что это не так больно, но лишь мысль об этом будоражила меня. Не посмею. Все же посмела. Град перестал идти, и я уснула от усталости за столом. У меня не получалось попасть на закат, совершенно позабыла как он выглядит. Во мне разрастался колючими шипами сорняк, обматывая мое сердце и не позволяя спокойно дышать. В минуты слабости я лишь позволяла себе вспоминать о том как я любила его. Мне было до ужаса печально, и от тоски хотелось все бросить, наплевать на дела, на себя, на жизнь — как раньше. Лишь бы посмотреть на фиолетовый, холодный закат. Я очень соскучилась по вкусу черники. Время все бежит, а я бегу за ним. -------------------------------------------------- «С днем рождение!» «Боже, я что, жива?..» «Ты меня заебала.» «…» «Вместо торта будут пельмени.» «И газировка?» «И газировка!» «Я не вижу больше смысла общаться, я не хочу быть тебе кем-то больше чем знакомой.» «Я не хочу иметь с тобой ничего общего!» «Как пожелаешь.» «Ма, я тебе подарок купила, глянь.» «Это же дорого…» «Ну и я не бедна.» «Спокойной ночи, моя луна.»

«Уберите паука, пожалуйста.»

02.12.22 «Обещание свое сдерживать надо, *****.» 28.06.23 «Кто бы говорил, ****.»