I want you next to me

редко, но метко качество сна гето очень страдало, причиной тому был годжо, который порой спал с ним. и вот сегодня сугуру суждено отстрадать целую ночь — юджи написал, что нобара хочет устроить ночевку с ним и фушигуро. так что увидеть у себя резко появившегося из ниоткуда годжо, недовольная гримаса на лице которого говорила сама за себя, не стало чем-то удивительным. сатору сразу придвинул его к стене и уткнулся в телефон, всеми силами делая вид, что не раздосадован сложившейся ситуацией. сугуру только потрепал его по голове, успокаивая и молясь, чтобы эта ночь прошла спокойнее предыдущих совместных. ну просто годжо сатору в бодрствующем состоянии итак был катастрофой, так еще и во сне продолжал выплескивать всю свою энергию: ворочался слишком часто, закидывал свои длиннющие конечности то тут, то там, загребал в бесконечно долгие и вытесняющие всякий кислород из легких объятия, зачастую отнимал одеяло и забирал себе вторую подушку. в общем, спать не давал от слова совсем, а на усталые требования пойти к себе в кровать закатывал мини-истерику спросонья или вообще игнорировал, чаще всего именно второе. гето сразу понял, что потакать ему — величайшая ошибка, но совершив ее единожды обратного пути уже нет, так что всякий раз смиренно позволял расположиться у себя на кровати — правда, потом находил способы отыграться за свой похеренный сон, — и сегодня исключением не стало. вообще по всем пунктам. гето по итогу просыпался несколько раз ночью: вот годжо закинул на него ногу, вжался слишком сильно лицом в бок или грудь, вот перекрутил его в одеяле и скатал простынь под ними, а вот треснул ему по бедру коленкой. и проснуться за полчаса до будильника от резкого удара в плечо — ногой! как этот кретин вообще оказался головой в ногах гето? — было как само собой разумеющееся. сугуру не стал пытаться досыпать оставшееся время — был ли у него вообще шанс с таким чудовищем под боком? потянулся, не скрывая сладкого зевка, и шлепнул сатору по бедру. ну, во-первых, в отместку за разыгравшуюся боль в плече и перманентную в теле после такой беспокойной ночи, во-вторых, чтобы тот лег нормально, по-человечески. конечно, в этом не было особого смысла — классика для крепкого сна сатору, — годжо только поморщился. так что гето, с трудом перелезший через него, просто всунул ему под голову подушку и кое-как накрыл одеялом, половина которого уже была беспощадно зажевана его телом: скручена в три погибели между бедрами и под спиной. сугуру, постояв так некоторое время, взял телефон и на камеру запечатлел, как годжо несуразно — ладно, немного мило, — выглядит во сне: он пускал слюни на подушку, хмурил брови домиком и морщил нос, а волосы напоминали колючий репейник. гето поспешил скинуть это в общий чат с сатору и юджи и добавил следующее сообщение: «сатору, я, как человек очень и очень хороший, просто предупреждаю, что в следующий раз в моих руках окажется маркер, и твоими молитвами чтоб он не был перманентным». когда спустя около минуты приходит сообщение от итадори — «такой засоня!» с улыбающимся эмодзи, — сугуру недоверчиво смотрит на время. 5:37 — слишком рано для юджи, у которого, к тому же, еще и выходной сегодня, спать да спать. вот гето, например, нужно немало времени, чтобы прийти в себя и начать новый день, хотя тому же сатору нужно куда больше. из мыслей вырвало новое сообщение, простое и лаконичное «доброе утро, сугуру», вслед за которым итадори кинул милый стикер анимешного котика, разбрасывающего сердечки направо и налево. сугуру расплылся в широкой улыбке, слишком довольный и счастливый, и отправил аналогичное сообщение, а следом — «почему не спишь?», но ответа не последовало, юджи вышел из сети. гето предположил, что он в полудреме ответил и решил дальше спать. но понял, что ошибся, когда спустился на общую кухню, где витал сладкий аромат ванили и юджи крутился у плиты, выпекал блинчики. гето решил какое-то время просто понаблюдать, редко можно было застать итадори на кухне — готовил он просто отменно, но времени на это толком не находилось. юджи стоял в позе цапли — странно и мило одновременно, по мнению сугуру, — что-то совсем тихо напевал себе под нос и сосредоточенно контролировал процесс. — так вот чем ты занят с утра пораньше, — гето улыбается, медленно сокращая расстояние. — нобара вчера все уши прожужжала, что хочет блинчиков, — юджи заметно расцветает при упоминании желания подруги, — решил, что если могу порадовать, то почему бы и нет? губы сугуру трогает очередная улыбка, до чего же юджи очарователен. он осторожно жмется к нему со спины, стараясь не мешать процессу, и через плечо наблюдает, как блинчик на сковороде аппетитно румянится, — желудок отзывается легким урчанием. итадори перекладывает готовый блин к стопке таких же и изворачивается в руках гето, целует его в уголок губ, щеки и нос и хихикает тихонько, абсолютно довольный минуткой такой тихой, интимной обстановки. — поможешь мне? — спрашивает юджи, поглаживая по щекам. конечно, поможет, даже если помощь как таковая и не нужна в принципе, они просто оба хотят разделить это время вместе. так что гето сменяет его у плиты, продолжая выпекать блины, юджи с улыбкой отмечает, что он делает это очень виртуозно, и оба думают, что будь бы тут годжо, кухня бы сгорела сотню раз подряд и уже бы проснулись если не все, то половина студентов точно, смеются, представляя такой переполох. итадори делится впечатлениями о прошедшей ночевке, пока рыскает по полочкам в поиске всяких топпингов, и гето слушает его с большим интересом и наблюдает, как он активно жестикулирует при этом, — милая маленькая особенность юджи, он всегда это делает, когда увлечен темой беседы. — сугуру, — юджи вдруг оказывается рядом слишком близко, почти нос к носу, — выглядишь напряженно. мышцы ноют после тренировки? у них вчера действительно была тренировка-спарринг, в которой участвовали все курсы. и, да, гето неплохо так приложился спиной, когда юджи опрокинул его на татами одним махом, — у итадори всегда просыпался какой-то лихой азарт, а от частых тренировок с маки он всегда получал сплошное удовольствие. но не то чтобы сугуру жаловался, было что-то такое особенно волнующее в том, когда юджи подминал под себя, нависал скалой сверху, грудь его вздымалась часто-часто и он постоянно ловил соленые капли над губой языком, улыбался почти дико и глаза его блестели, точно два драгоценных камня, — он был в абсолютном кураже. хотя видеть его под собой нравилось еще сильнее: зажимать ему бедра ногой, блокировать руки, чтоб показать свое полное превосходство в этой ситуации, и рассматривать, впитывать в себя, как он пыхтит загнанно, как горячий румянец пляшет на лице и сползает на шею, как задранная футболка и иногда скатанные кверху шорты оголяют красивую кожу и пот чертит кривые дорожки. боже, как же его хотелось целовать в такие моменты, требовательно и долго — сатору порой даже склонялся в опасной близости от губ юджи, и разгоряченный воздух между ними щекотал легкие обоим. но итадори умело пользовался тем, что его оппоненты, в частности именно гето и годжо, теряли бдительность и переигрывал это в свою пользу, резко меняя их местами захватом бедрами. когда же приходила очередь других вставать против юджи, сатору и сугуру садились неподалеку и комментировали происходящее, жадно прикладываясь к бутылкам с водой. ну, как комментировали, в основном годжо ронял пошлые фразочки по типу «какая же у юджи ахуенная задница», «ты же тоже смотришь на эти бедра?», «у меня стояк». гето, честно говоря, было неловко, но самую малость, ибо он был абсолютно солидарен. воспоминания отзываются будоражащей дрожью по телу и гето с большим усилием возвращается в реальность. губами клюет юджи в нос и улыбается. — есть немного, — он разминает плечо, по которому не так давно прилетело, — скорее, из-за сатору, нежели тренировки, — врет наполовину. — я его покусаю, — итадори смеется, — хочешь, массаж сделаю? — было бы просто замечательно, — сугуру, наконец-то, тянется к губам за полноценным поцелуем, легким и непринужденным. — тогда после завтрака, хорошо? — юджи ластится в его объятия, когда последний блинчик был приготовлен. — лучше перед миссией, чтобы согнать усталость. юджи заботлив настолько, что в груди щемит постоянно. сегодня и у гето, и у годжо были миссии, правда, у первого она начиналась куда позже. — разбудишь сатору? — итадори кружит у стола, расставляя тарелки. — позавтракаем вместе, а с ребятами я позже посижу тогда. — если вариант пробуждения «выбросить его из окна» рассматривается, то хорошо, — гето хохочет мягко. — рассматривается любой ненасильственный, ладно? — юджи смеется под нос. гето возвращается в свою комнату, где на кровати во всю раскинулся годжо, полтела которого свисало опасно над полом. на самом деле разбудить его всегда было тем еще испытанием. правда, сугуру знал один секретный прием, который поднимет его как по щелчку пальцев, но он решил немножечко побесить спящего, ну как тот самый родитель, который тысячу раз за утро подходит и будит, расшатывая нервы. — сатору, — гето тычет пальцем в щеку, — подъем, сатору. годжо морщится смешно, просит те самые заветные пятнадцать минуточек, следом десять, когда за щеку тянут сильно, потом — пять, когда зажимают нос. — сатору, если не встанешь сейчас, — начинает гето, — то очень пожалеешь потом. сатору вертит головой из стороны в сторону, гундит недовольно и сугуру считает, что пора заканчивать, и сейчас покажет действие того самого приема. — если не встанешь, то мы съедим все блинчики, — сугуру поднимается с кровати, делая вид, что уходит, — которые приготовил юджи. вообще, можно было все это просто сократить до «юджи» и сработало бы так же, но да ладно, все равно метод рабочий: годжо распахивает глаза, хватая гето за руку, и подскакивает на постели, таращится во все зеньки на ухмыляющегося сугуру. — если ты мне соврал, — сатору дергает его к себе, заваливая на кровать, — я тебя прибью! они дурачатся какое-то время в постели, пока гето не валится на пол, запыханный и дрожащий от испытанных щекоток, а годжо нависает сверху, победно усмехаясь. по итогу они завтракают втроем, годжо показывает свое абсолютное извращение в еде, смешивая все топпинги подряд: сметану, мед, варенье, сгущенку и какие-то сиропы. бедные блины в его тарелке просто тонут, а он только рад: съедает все за обе щеки и тянется сахарными пальцами к лицу итадори, такими же губами припадая к его. — очень-очень вкусно, спасибо, — благодарит довольный сатору. — и на что похоже? — сугуру смеется, наблюдая, как юджи торопливо облизывает губы после поцелуя. — на сладкую смерть, — юджи хихикает, опустошая кружку с чаем. гето приходит к юджи вскоре после того, как сатору уехал и сам итадори провел время с ребятами — были не только нобара и мегуми, но и второгодки: например, маки и тоге заварили всем чай, панда разбавлял атмосферу своими шутками и задавал наводящие вопросы, чтобы завязать непринужденную беседу, а нанами и хайбара запретили подорвавшемуся юджи мыть посуду и сами этим занялись. итадори встречает его объятиями и мягким поцелуем в скулу. — снимай футболку и ложись на живот, — юджи просит нежно и улыбка не сходит с его лица. гето с легкостью повинуется, ложится на кровать, устраивая руки под подушкой, а на ней — голову поудобнее, и юджи опускается на его бедра приятной тяжестью. он разогревает в руках массажное масло — оно у него очень давно, вещь из разряда на все случаи жизни, — и просит расслабиться. его ладони сначала ощущаются на копчике: оттягивает шорты на гето немного ниже и с нажимом ребром ладони следует по позвоночнику. он не торопится массажировать плечи, разогревает всю спину постепенно: проминает мышцы под пальцами, круговыми движениями с некоторым давлением оглаживает лопатки, бока, разгоняя кровь. кажется, гето клонит в сон: тепло поднимается по телу, бежит по каждой ноющей мышце, успокаивая, и цветочный аромат масла вводит в некоторый транс. юджи растирает шею и плечи с переменным давлением, мышцы послушно перекатываются под его руками, а кожа горит и колется приятно. тупая боль постепенно сходила на нет, уступая место расслаблению. итадори пятерней соскальзывает на затылок, массирует кожу головы кончиками пальцев, а второй рукой проминает правый бок. сугуру совсем забывается, настолько ему приятно. он тихо стонет, когда юджи добирается до предплечий и нависает над самым ухом. — хорошо? — юджи смеется. — очень, — тихо роняет сугуру, поворачивая голову на бок, в сторону юджи. — теперь ты не такой деревянный, — хохочет итадори, скользя туда-сюда по спине ладонями. гето вытягивает руки вдоль тела и касается пальцами коленок юджи по обе стороны от себя. он гладит их некоторое время и поднимается выше, на бедра, отражая движения итадори на своей спине: руками скользит вверх-вниз, вверх-вниз. юджи вздрагивает и наклоняется к лицу сугуру еще ближе, смахивает темные волосы на одну сторону и губами касается щеки, носа, и гето чувствует, как у него немного сбилось дыхание. он отрывает голову от подушки и ловит чужие губы своими, сминает их мягко, неторопливо, в легком предвкушении и ожидании ответа. и юджи отвечает: почти ложится сверху, нервно облизывая губы, и языком мажет по другому языку, затягивая в продолжительный глубокий поцелуй. гето умудряется извернуться, лечь на спину и не прервать поцелуй. — погоди… — в губы бормочет юджи, раскрасневшись и почувствовав, как гето пополз пальцами под его шорты. — тебе скоро… сугуру не дает договорить, цепляет зубами красные губы и снова целует. давит пятерней на затылок, прижимая юджи к себе ближе, и обнимает поперек спины. итадори стонет в поцелуй, зарывается в волосы, разметавшиеся по подушке, и кусает-обсасывает чужие губы. они перекатываются на бок, и гето ползет пальцами по крепкому бедру, побежавшая дрожь по телу щекочет приятно кожу, и закидывает ногу юджи себе на талию. — су… сугуру… — сбивчиво выстанывает итадори, когда шея начинает гореть от поцелуев. гето улыбается. губами прихватывает дергающийся кадык, ласкает языком точку пульса и ползет поцелуями ниже. хватает зубами торчащую через ткань горошину соска, облизывает — мокрое пятно расползается по футболке. юджи охает, содрогаясь всем телом, а потом вовсе срывается на тихие стоны, когда сугуру горячим ртом прикладывается к обнаженной груди и рукой проскальзывает под белье. гето перекатывает соски на языке, обволакивая слюной, губами их оттягивает, напоследок прихватывая зубами, и кольцом пальцев обхватывает член. — давай вместе… — юджи весь извивается под ласками и хватается за предплечье гето, как за спасательный круг. сугуру одобрительно мычит, спешно помогает юджи выпутаться из одежды и сам раздевается быстро. итадори горячо дышит в шею, осыпает влажную кожу поцелуями, когда гето скользкой от масла рукой обхватывает оба члена и на пробу двигает кистью. они довольно стонут в унисон. юджи мажет губами по острому подбородку и гето льнет к нему за новым поцелуем: жаркий воздух на двоих, рьяная встреча губ и такое же столкновение языков, перетекающие в долгую страстную игру. стоны перетекают в скулеж и имена — тихие «юджи» и «сугуру» патокой льются в уши. гето двигает рукой увереннее, быстрее, большим пальцем массирует головки, размазывая белесые липкие капли, и давит на уздечки поочередно. у юджи дрожь усиливается, он накрывает ладонь сугуру своей — не мешает, просто хочет чувствовать его еще сильнее, — и стонет особенно громко, когда гето сдавливает член у основания и медленно скользит вверх, накрывая головку. они кончают одновременно, дыхание у обоих сбитое, горячее, голоса охрипли. соприкасаются лбами, прикрыв глаза, и пытаются прийти в чувства. получается не очень, гето срывается и прижимается к губам юджи, втягивая в ленивый влажный поцелуй. — сугуру, — юджи осклабился, расцеловывая горящие щеки, — нагоняй же получишь, если опоздаешь. — ну еще чуточку, — умоляет гето, тая под ласками. — ну если прям чуточку-чуточку, — итадори соглашается как бы нехотя, но очень даже за еще немного поваляться с гето наедине.