Горячий шоколад

Она только что побывала в загробном мире. И если раньше их отношения с Доуз едва можно было назвать даже приятельскими, то теперь они стали намного ближе. Разумеется случилось это не внезапно, не просто так. Пропал Дарлингтон, это объединяло их, сближало. Хороший друг, золотой мальчик для них обеих. К тому же сейчас Алекс сбросила маску вечно тихой, спокойной, прилежной, слегка отстающей от всех девочки. Сейчас она стала влазить в то, куда влазить не нужно и проворачивать то, что ой как не положено проворачивать. Доуз любила заботиться о людях, любила быть нужной, полезной. Любила прижимать к себе и окутывать этим теплом, спасать и помогать. Алекс сидела на подоконнике «Конуры» в позе со скрещенными ногами, за окном шёл дождь. Она задумчиво смотрела в окно, когда Доуз подала ей чашку горячего шоколада. Это было именно то, что нужно. Напиток согревал, был сладким и успокаивал, как и сама Доузи. — Ты побывала в загробном мире и заслужила угощение. — Сказала Доуз. — Ну. всю дорогу в загробный мир я не прошла. — Стерн слегка улыбнулась опуская глаза в ковёр на полу. — Тогда ты должна отдать маршмеллоу назад. — Доуз посмотрела в чёрные глаза девушки шатенки и улыбнулась. Стерн взяла чайную ложечку, что плавала у неё в какао, зачерпнула ей несколько штучек и протянула ложку ко рту Памел. Этот жест показался Доуз даже чуть более, чем дружеский и на несколько секунд она смутилась. Её глаза чуть расширились от удивления, щёки обрели румянец молодых яблочек, а рот чуть приоткрылся. На её лице застыла смесь смущения и немого вопроса. — Давай давай, Доуз, чего ты? — Алекс пришурилась и подняла одну бровь чуть в верх, на её лице была хитрющая улыбка. — Ты просила сама. Пэмми улыбнулась, опустила глаза на ложку, покраснела ещё больше, подалась вперёд и съела то, чем её кормили. Было как-то очень непривычно, но одновременно так приятно, что заботится не она, а о ней, её кормят. Тепло от шоколада, попавшего вместе с маршмеллоу на ложку, и сласть от белого вкусного десерта, растекались по телу. Мешаясь в воздухе с нарастающим градусом между девушками и феромонами. Алекс Стерн смотрела на Доуз, которая медленно уплетает маршмеллоу, немного посмеивалась от той дурашливости, что они делали. Но вдруг она перестала смеяться, её лицо выглядело задумчиво, а глаза изучали персиковые губы Памеллы, её добрые глаза, цвета самого вкусного горячего шоколада в мире. Она всегда казалось такой недоступной, холодной, недосигаемой. А сейчас она стоит перед ней, такая чудная, милая и смешная, поедаедат маршмеллоу и наслаждается им. — Я люблю тебя, Памела Доуз. — Что? — Глаза девушки вытращились до бесприличия широко и уставились на Алекс в попытках понять, что она сказала и что вытворяет. Но продлилось такое немое кино не долго. Уже через секунду Стерн прикрыла глаза, потянулась в вперёд и обвила горящую от смущения щёку Пэмми своей рукой. Она быстро подтянула её к себе и стала жадно целовать. Ноги спустились с подоконника и заключили тело Доузи в кандалы любви, притягивая её ещё ближе. Стерн нависала над ней и продолжала целовать иногда останавливаясь и разъединяя их языки, чтобы сделать передышку и усыпать щёку своего Красноволосого Окулуса миллионом маленьких, нежных, полными любви поцелуйчиками. Доуз совсем не сопротивлялась, но Алекс всё же решила спросить. — Тебе всё нравится Доуз? — Конечно, всё великолепно, пожалуйста продолжай. Ритм дыхания девушек сбился, они говорили так, словно только что пробежали 100 киллометров. — Мы можем перейти на этап выше поцелуев? И не ясно, чем руководствовалась Алекс, в тот момент, чем Доуз. Просто вдруг все эти переживания, мысли, эмоции, всё это нахлынуло и так захотелось человеческого тепла и заботы среди этого готического мира. — Да. Стерн опустила Доуз и резко спрыгнула с подоконника, на то место, где она сидела сама, она посадила Пэмми. И стала в быстром темпе расстёгивать большие чёрные пуговицы на её большой вязаной кофте. Под ней у Доузи была только чёрная маечка и, когда черноволосая хорошенькая девушка стянула с неё кофту, она осталась в ней, прикасаясь голой кожей плечей к холодном стеклу окна. Такие горячие прикосновения Алекс и такое холодное окно. Этот контраст отозвался в теле Памелы кучей мурашек. — Алекс. — Только сейчас Доуз осмелилась посмотреть своей партнёрше в глаза. Девушка по имени Стерн, посмотрела на неё в ответ. Они пробыли так минуту, после Алекс снова поцеловала Пэмми в губы, крепко обнимая её. Со временем её руки стали спускаться ниже до синих джинс девушки, но поцелуй она не разрывала. Нащупав руками молнию она аккуратно, но быстро расстегнула её, пустила руку к самому нежному месту Доуз. Окулус вдруг сильно вздрогнула от разлившегося внизу удовольствия и сильного желания. — Я очень хочу тебя, Стерн, я очень люблю тебя.- Она говорила с приятным для слуха придыханием. Алекс молчала и лишь улыбаясь в ответ на слова крошки Доуз, спустила её джинсы ещё ниже и ниже, пока они совсем не упали на пол. Она осталась в одних небольших трусиках нежнорозового цвета. Кожи её бёдер коснулся лёд подоконника. Алекс дала своей руки разрешение пойти ещё дальше, и смазав свои пальцы небольшим количеством слюны, она стала изучать вагину Памелы. На ощупь она была очень мягкой и горячей, а клитор уже припух и торчал вверх. — Памела, у вас замечательный вид, когда я смотрю на ваш нежный цветок, я будто любуюсь самой прекрасной в мире картиной. — Алекс подняла взгляд с низу и посмотрела в глаза Доуз. — Мисс Стерн, если вы продолжите рассыпаться в комплиментах и чесать языком не в том месте, то я не смогу сдержаться и кончу куда быстрее, чем вы успеете среагировать — Доуз расплылась в милой до жути улыбке. В самой её милой. Состроила Алекс глазки и чуть приподняла брови. — Вас поняла, приступаю, mon ame. Алекс ещё раз быстро чмокнула Пэмми и спустилась вниз, она спустила её бельё чуть ниже колен. Сначала она слегка пощипала её за половые губы, по Доуз будто прошла волна, она чуть потряслась от удовольствия и неожиданности, будто в судорогах. После она поцеловала её снизу и стала плавно двигаться от низа в верх, расслабив и вытянув язык. Она двигалась иногда просто по прямой, а иногда заходила на нежную кожу вокруг. Она уделяла внимание и самому клитору, поглядывая на лицо Доуз, как она меняется в дыхании, в лице, спрашивала, что она чувствует, где приятнее всего и как ей лучше двигаться. Когда она стала достаточно влажной, Алекс медленно и осторожно ввела внутрь пальцы средний и безымянный. Доуз издала тихий сдавленный, жалобный стон, её глаза были закрыты, брови сложились домиком и прыгнули вверх, а рот приоткрылся. Мышцы Пэм держали пальцы Стерн, красноволосая нимфа была очень узкой внутри. Это слегка удивило Алекс. Она продолжила работать пальцами и ртом одновременно. Внутри был пожар, она очень сильно сжимала её пальцы. — Хэй, Пэмии, расслабься, хорошо? — Алекс посмотрела на неё и любяще улыбнулась. — Хотя давай лучше вот так, может быть это поможет тебе. — Алекс, не останавливаясь снизу рукой, стала целовать Доуз, заправляя её кучерявые красные волосы ей за ухо свободной второй рукой. И правда, через несколько минут Памела очень расслабилась, даже стала двигаться сама, делая это резкими и быстрыми движениями таза. Они прервали поцелуй. Лицо Окулуса изменилось, она прикусила свою нижнюю губу. Данте решила ускорить темп, прижала пальцы выше, упираясь ими в верх шейки матки своей подружки, снова прильнула к пухлым губкам Памеллы и уже скоро она кончила, содрагаясь в судрогах несколько секунд. — Ты просто чудо, Памела Доуз. — Сказала Алекс, оторвавшись от губ девушки. Она подняла кофточку своего милого Окулуса, накинула вещь на её спину и руки сверху и обняла, положив свою голову ей чуть выше груди. Они просидели так ещё около 20 минут, аспирантка нежно гладила Алекс по голове, пуская свои тонкие пальцы сквозь пряди её щёлковых смолянных волос. Алекс уже не думала о наказании от Сэндоу, о том, что кто-то что-то узнает. Ей хотелось лишь прятаться в «Конуре» и позволять Доуз готовить ей какао вечно.