За закрытыми дверями.

— Ненавижу, когда они так делают. Вслушавшись в шуршание упаковки, обычной бумаги для выпечки, словно ненароком уловил, с каким нетерпением и аппетитом Уилл сделал первый надкус. Смешно перебирая перепачканными и наверняка липкими пальцами, он попытался завернуть пирожное поудобнее, затем откусил ещё раз. На губах остался крупными хлопьями приторный крем. Ганнибал сглотнул: — Как? — Кладут крем сверху, а не вовнутрь. Сложно было представить, что Уилл Грэм может иметь хоть какие-то предпочтения в подаче десертов. Сегодня он удивляется не в первый раз — сначала тот даже выбрал определенное пирожное, на которое сам Ганнибал и в жизни бы не подумал. — Я могу дать тебе бумажный платок. — Взгляд словно приклеился, он пялился как ненормальные на привычные движения челюстями. Крема было настолько много, что грозился упасть, размазаться, необратимо запачкать ворот рубашки. Уилл смерил его уничтожительным взглядом, словно глупее вещи в жизни не слышал. И нарочито слизал остатки крема. Ничему не пропадать, все до последней крошки. Внутри что-то неприятно ухнуло, отдаваясь урчащим ощущением прямо в горле. Лучше бы Ганнибал сам это сделал, не заставляя себя наблюдать за такой дразнящей экзекуцией.