Цветок во льдах

       J-hope – «Blue Side»

Blackbear – «Idfc»

      Думаете Джонхану нравится одиночество, раз он всегда один? Ложь. Он тонет в нем, как в самом топком болоте, как в самых зыбких песках Сахары, как в ночи, в которой нет места свету. Потому что он знает, как разлагается душа после предательства близких. Потому что он не хочет, чтобы мимолетные влюбленности причиняли ему страдания. Потому что он устал от боли. Его хрупкое юношеское тело и так едва справляется с терзаниями неугомонной души. Прошлое Юна — ядовитая змея, отравляющая его душу денно и нощно. И эту змею он сам же греет у себя под сердцем.       И всё же Джонхану хочется любить. Ему до безумия хочется дружить. До ломки в костях хочется прикасаться и ощущать чужое тепло. Кровать стала для всегда активного Юна излюбленным местом. Ведь в кровати мягко, в ней тепло и безопасно. А еще она таит в себе память событий, которые хотелось бы выжечь из себя. Сейчас Хан сидит у изголовья и читает, а год назад он бился об него затылком до ярких вспышек перед глазами. Сейчас он обнимает подушку, засыпая, а год назад его скручивало от беспомощности перед самим собой. В этом весь Юн Джонхан — он свой самый близкий друг и жесточайший палач.       И все же Джонхану хочется надеяться. Он готов вымаливать успокоение для своей души, готов разбивать костяшки в борьбе с самим собой, готов на любые истерзания — лишь бы помогло. Юн не может больше быть слабым. Он хочет быть с людьми, а люди хотят его спасать. Как бы ни пытался, Хан так и не смог принять их сострадание и фальшивую поддержку, приправленную тонной сожаления во взгляде. Забавно, никого из них ведь совершенно не волнует его судьба. Так уж повелось: Джонхан постоянно окружен людьми, отчего одиночество ощущается лишь острее, ведь никому из них он свою душу не доверит.       Дело вот в чем: одиночество — сладчайшая зависимость. Как бы тебе ни было плохо, ты не можешь избавиться от нее. Всё говорят: «Ты можешь мне довериться, расскажи, что с тобой происходит». Ложь. Никому нет дела до Юн Джонхана. Так было и будет веки вечные – благо люди столько не живут. «Тебе плохо, Ханни? Так ты не грусти, сходи развейся». «Тебе одиноко? Ты просто пока не встретил подходящих людей». «Ты опять плакал? Да хватит себя жалеть, посмотри на мир вокруг». Надоело. Они все Хану осточертели. Ему не нужны их советы, не нужно их сострадание. Он так хочет кому-то открыться, поделиться своими мыслями и наблюдениями. Просто помолчать с кем-то ни о чем. Вот она, жизнь Юн Джонхана. Человека, освещающего мир окружающих и самоуничтожающегося в одиночестве. Он как Брюс Уэйн, только по ночам он не герой-каратель, а обезумевший джокер-самоубийца.       Но надежда на лучшее ведь умирает последней, да? Даже самая темная пещера когда-то озаряется слабым лучиком света. Так вот и Хан периодически решает, что пришло наконец время выбираться из куколки и давать отпор самому себе, ведь пришло его время. Пришла его пора дружить, пора любить, пора радоваться, веселиться, смеяться, делиться, кричать и петь! И Джонхан разрешает себе довериться. Он бежит в кромешной темноте, надеясь, что окружающие осветят ему путь, но ни единый лучик не пробивается через мрак. Юн бежит, кричит в пустоту, сбивает всё на своем пути, врезается, падает, разбивая колени, царапается и давит всхлипы. А может, всё дело в том, что Джонхан бежал с закрытыми глазами? В итоге он решает, что пошло оно уже все. Достаточно. Для его маленького и беспокойного сердца борьбы достаточно.       Он опять запирается дома, живет на доставке и не превышает свою дневную норму в триста шагов. Он машинально решает судоку, лежит в холодной ванной часами, питается через раз. Его тело переходит на автопилот, а разум весь заволочен туманом, в котором можно на время забыться.       

Ed Sheeran – «Perfect»

Единственным увлечением Джонхана был театр. Он ничего не смыслил в искусстве, но всю жизнь стремился к прекрасному, пытаясь заполнить пустоту души чем-то возвышенным и светлым. В театре всегда спокойно, всегда красиво, всегда благородно и загадочно. Чувства и эмоции обнажены и скрыты в темноте. Вздохи и всхлипы тонут в музыке, а удивления и радости теряются в полумраке. Во время антрактов Юн окидывает публику изучающим взглядом. В театрах часто можно встретить людей, опошляющих искусство. Они как ил в Амазонке. Ил мутит воду. А еще в иле самой полноводной реки можно найти редкий амазонит. И Юн Джонхан как сумасшедший горщик изучает посетителей в поисках своего «амазонского камня». Он искренне убежден в том, что среди дилетантов он сможет найти себе человека по душе. Кого-то образованного, интересного, загадочного и манящего. На дворе холодный декабрь. Воздушные снежные хлопья безмятежно кружат в небесах и весь мир сейчас, кажется, озарен светом тысячи брильянтов. Приближается Новый Год, а это значит только одно: Юну срочно нужно на Щелкунчика. Джонхану нужна его маленькая русская сказка! В этот же день он вылетает из университета, по пути покупая билет на ближайшую постановку, которая по воле судьбы будет как раз через пару-тройку часов. Предновогодний Щелкунчик — главное событие зимы для Ханни! Сегодня он принц в своей собственной сказке, и никто не помешает ему насладиться сегодняшним днем.        Он забегает в свою квартиру и как торнадо проносится прямиком в гардеробную. Сегодня он главный герой своего маленького волшебного мирка и он будет неотразим! Темный костюм с атласными вставками, невысокий каблук, легкая завивка, подводка — Хан настоящая куколка. Чертовски привлекательная и горячая куколка. Юн таким же ураганом вылетает из квартиры, кое-как подпрыгивая на единственной обутой ноге. Лишь бы успеть.        И все-таки Чайковский был гением! Джонхану никогда не хватит эпитетов для того, чтобы описать красоту, разворачивающуюся перед ним. Эта мелодия… Мягкая, воздушная и праздничная. Она плавно разливается по залу, гипнотизируя зрителей. Балерины порхают по сцене будто волшебные нимфы. Юну хочется запищать от радости, он словно маленький мальчик, получивший солдатика, которого месяцами изучал на витрине местного магазинчика. Юн счастлив. По-детски счастлив! Весь мир вокруг перестает существовать — есть только Джонхан, оркестр, сцена и ничего больше. Взрослый юноша превращается в задорного мальчишку, который заливисто смеется при появлении Мышиного Короля и позже, затаив дыхание, наблюдает за его смертельной схваткой с игрушкой.        Так и заканчивается первый акт. Джонхан едва сдерживается от переполняющих его эмоций. Хочется запрыгать от радости, обнять случайного прохожего и рассказать всему этому огромному миру о том, как же ему сейчас хорошо. Но Юн сдержанный и статный молодой человек, поэтому он остужает свой пыл и легкой походкой направляется прямо в буфет. Там, минуя километровую очередь, он следует к маленькому столику у окна — великодушное руководство выделило его для Хана, как для особенного гостя. Юн занимает свое излюбленное место, пробегая взглядом по столу. Все как всегда: бокал белого полусладкого, стаканчик с порезанным ананасом, такой наверняка вкусный эклер и… сложенный лист бумаги? Лист, на который Джонхан недоуменно смотрит уже пару минут. Он ведь воспитанный юноша, а воспитанным юношам негоже читать записки неизвестного содержания. Благо Юна подобное не интересует. Вся эта ситуация разжигает в нем дикий задор и интерес, а любопытство уже бесповоротно захватывает бразды правления над разумом, поэтому Джонхан, переполненный незнакомым трепетом и смущенный интимностью ситуации, аккуратно тянется к бумаге. «Вы сегодня сияли ярче падающей звезды на небосклоне; были так легки и изящны, как кисть в руках величайших живописцев, так трогательны и нежны, как лепесток чайной розы, подрагивающий на ветру. Я не имею права просить Вас о чем-то, но все же молю, не пугайтесь. Я не раз лицезрел Вас в ложе без спутника, так что, если позволите, я хотел бы скрасить Ваше пребывание в этих стенах. Если Вы примете моё предложение, то мы встретимся в скором времени, а если сочтете меня чересчур навязчивым, то просто оставьте записку на том же месте. Со всей искренностью, Джошуа Хон».