Оседлай эту метлу

Весь зал замер, когда распределяющую шляпу надели на высокого (для одиннадцати лет) синеглазого брюнета, которого МакГоннагал только что назвала Кагеямой Тобио. — Кагеяма? — зашептались вокруг. — Тот самый квиддичный вундеркинд из знаменитых "Воронов"? — Да быть не может! В Хогвартсе?! — А как его отпустили с тренировок?... — Ой-ой-ой! На каком факультете он будет, тот точно выиграет кубок в этом году! Слыша это, четверокурсник и староста Слизерина по имени Морган Гарвус прищурился. Пока все вокруг тихонько молились ("Хоть бы к нам, хоть бы к нам!"), новенький мрачно смотрел в пол, а распределяющая шляпа отчаянно тупила, Гарвус бросил взгляд на стол Гриффиндора. Староста красных по имени Берти Голден-Халла как всегда светился, как гребаная лампочка, и, широко улыбаясь, уже скрестил пальцы на обеих руках и, Морган готов поспорить, на ногах тоже. Он умудрялся одновременно с этим шутить, помогать какому-то рыдающему только что распределенному первокурснику ("Я хотел в Рейвенклооооооо," — ныл тот, почему-то в шапке и шарфе поверх мантии) и даже что-то жевать. Морган вернул взгляд к шляпе и молчаливому новенькому. МакГоннагал ненавязчиво потыкала шляпу пальцем: давно она так долго не думала. Возможно, она наконец сломалась. Не первую сотню лет работает, кто угодно уже бы выгорел напрочь. Этот Кагеяма... Если он правда гений, это его, Моргана, шанс. Нет-нет, ему глубоко плевать на то, за какую команду будет играть новенький. Гарвус был интеллектуалом и не интересовался спортом, а главный учебный кубок по итогам года точно снова будет у Слизерина: пока Морган староста, он просто не допустит иного. Его амбиций и мозгов хватит на весь факультет. Но вот с чем у него проблемы, так это с терпением и принятием недостатков ближнего своего. Или, точнее, принятием достоинств. Берти просто задолбал хвастаться своим мастерством в квиддиче. И ладно бы только в нем, но эта огненноволосая каланча была хороша и во всех предметах — от Трансфигурации до Зельеварения (исконной слизериновской вотчины). Морган не мог этого терпеть. Они с Берти четвертый год занимали первую и вторую строчки лучших учеников Хогвартса с лучшими результатами, и догадайтесь, чья была, чтоб ее, вторая. Именно из-за них. Из-за полетов у мадам Трюк. Пора положить этому конец. Морган оценивающе прищурился, глядя на Кагеяму. Берегись, мальчик: ты будешь моим рабо... в смысле, наставником. А распределяющая шляпа меж тем объявила: — РЕЙВЕНКЛО! Синий стол заорал, ликуя, и новенький вздрогнул, чуть ли не затравленно глядя на то, с каким пугающим энтузиазмом его встречают. — Поздравляю! — прижав руки рупором ко рту, с улыбкой закричал им Берти. А потом повернулся к своим новеньким: — Но я дико счастлив оттого, что в этом году в семью нашего факультета пришли именно вы, ребята. — и, в сторону старшекурсников: — Они классные, да? — Очень классные! — поддержали те, и новенькие зарделись. Когда распределение закончилось, Морган толкнул серьезную и, по идее, вдохновляющую речь перед своими первокурсниками. Почему-то парочка из них, стоя перед ним, заикалась; он пообещал завтра же научить их варить зелье против этой досадной хвори, и, надо же, от одного названия эликсира заикание прошло. (А может, от обещания урока с этим жутким старшекурсником, у которого чуть ли не на лбу была написана принадлежность именно Слизерину). Все разошлись спать, и Морган поставил будильник на час раньше, чем обычно. Он планировал во что бы то ни стало поймать Кагеяму с самого утра, перед уроками, прямо на выходе из спальни Рейвенкло. Гарвус засыпал глубоко удовлетворенным своим планом. Наконец-то он обставит Голден-Халлу.