Улыбка

Вечно улыбчивый Саша не мог спокойно смотреть на обычно грустные глаза Димы, и потому постоянно хотел буквально заставить его улыбаться. Но большого труда прикладывать было и не нужно — влюбленную, сияющую улыбку у Димы Саша вызывал одним своим присутствием, одним взглядом больших добрых светлых глаз, одной своей улыбкой, обладающей каким-то успокаивающим эффектом. Дима вообще обожал Сашу. Сначала как известного экстрасенса Александра Шепса, а чуть позже как своего любимого Сашу. Вечно несколько нелепого, но самого любимого. Матвеев пытался быть как можно ближе к Шепсу, постоянно и будто слегка неосознанно; он тонул в собственной любви и восхищении, а при каждой встречи — поначалу лишь на съемках — старался завести разговор с объектом воздыхания, разговорить которого было проще простого. А потом Дима признался Саше в чувствах, после чего часть груза упала с плеч, а после того, как медиум ответил ему взаимностью, Матвеев вообще смог вдохнуть полной грудью — вдохнуть ровно и размеренно, а не прерывисто и почти боязливо из-за переполняющих всё тело чувств, которые нельзя было показывать кому-либо, тем более Шепсу. Саша души не чаял в своем любимом человеке. Он, и без того по натуре добрый и заботливый, обращал всё-всё свое тепло на Диму, заботился, поддерживал каждый его шаг, восхищался его талантами и просто радовался тому, что у него есть такой на самом деле простой и радушный взрослый ребенок, как Димка. Ну и конечно Саша на постоянной основе старался вызывать у Димы улыбку. Самую искреннюю, чистую и любимую. И, само собой, ему это удавалось, чему он каждый раз почти по-детски радовался. Теперь улыбку эту Диме не нужно было скрывать от Саши. От камер, коллег — да, но теперь не от Саши. Порой Матвеев не верил, что на самом деле заслужил такую бесконечную любовь к себе. Его никто и никогда так не любил и не оберегал, парень это знал и чувствовал. А Саша изо дня в день доказывал ему это. Нежно, но крепко обнимал худое тело, прижимая чернокнижника к себе, шептал бесконечные слова любви, целовал то куда-то в висок, то в щеку, а Дима обхватывал лицо мужчины руками, невольно ненадолго фокусируясь на добрых глазах, чуть приподнимался, чтобы дотянуться, и мягко целовал его губы, почти урча от удовольствия, слегка нелепо задевая кончиком носа щеку или нос Саши, на что мужчина улыбался в поцелуй, еще сильнее прижимая парня к себе. Вообще Дима не был очень уж тактильным человеком, но Саши хотелось касаться, хотелось обнимать худощавое тело, утыкаться носом в шею и проводить в таком положении всё свободное время, которое только у них было. А Саша и рад, это всё абсолютно по его части. И желательно, чтобы всё это происходило в теплой кровати у кого-нибудь дома перед очередными делами, съемками и работой. Во всем этом не было и намека на пошлость, их любовь была удивительно чистой. Однажды они, оба уставшие донельзя, спасались от бесконечно прибавляющихся, отнимающих все силы дел в объятиях друг друга. Димка вдруг немного отстранился и уставился на Сашу, внимательно изучая глаза, не сокрытые за ярко-голубыми линзами: — Почему ты так редко ходишь без линз? — задумчиво спросил Дима, завороженно смотря в серо-лазурные сашины глаза. — У тебя глаза… невероятные. Взгляд Димы становился всё более нежным и влюбленным с каждой секундой. Саша, мягко засмеявшись, пробормотал что-то про свой образ и снова притянул парня к себе, целуя его в макушку, зарываясь носом в смоляно-черные волосы. Вдыхает родной запах, не перебиваемый терпким ароматом парфюма. Руки обвивают плечи димины, и Шепс чувствует, как татуированные пальцы в ответ осторожно блуждают по спине. Так они могли лежать уйму времени, секунды спешно превращались в минуты и внутренние часы обоих мужчин сбивались и ломались, отчего они напрочь теряли счет времени. Поэтому спустя неизвестное его количество Дима снова отодвинулся, чтобы видеть красивое сашино лицо, и снова уставился на медиума неотрывно, черные глаза влюбленно смотрели в вопросительно-улыбчивые глаза напротив. — Чего, маленький? — с добрым смешком непонимающе произнес Саша. — Люблю тебя, — приятным низким голосом ласково ответил Дима. Саша лишь с умилением улыбнулся, коротко поцеловал димины губы и снова крепко-крепко обнял, а чернокнижник уткнулся носом в сашино плечо. — И я тебя, Дим. И Саша знал, что сейчас Дима улыбается. Улыбается чистой и искренней улыбкой. От этого у Шепса на душе стало еще спокойнее, довольная улыбка растянулась на его собственном лице, сводя все мысли к одному-единственному человеку, который сейчас лежал рядом и размеренно дышал, постепенно проваливаясь в сон, ощущая абсолютную безопасность в объятиях любимого человека.