***
— Антон Андреевич, к вам пришли, — услужливо улыбается Ира, его помощница, когда начальник возвращается со стаканчиком только что заваренного кофе в кафетерии. Шастун кивает, проходя дальше по коридору, и хмурится, когда понимает, что сегодня у него не было назначено никаких встреч.
«Нужно было спросить у неё, кто пришёл» — думает он, сворачивая к кабинету с собственными инициалами. Иметь столь высокую должность — это довольно достойно. Особенно если учитывать то, что ему всего двадцать восемь и работает он тут уже третий год. Получить повышение до управляющего одним из отделов достаточно раскрученного бизнеса — это ж как постараться надо! Но работа, откровенно говоря, выматывает. Ему совершенно не хватает времени на расстроенного Арсения, которому не хватает его внимания. Говорит, что работа отняла мужика. Заявление, в целом, справедливое. У Антона действительно не всегда получается побыть со своим парнем, как бы сильно ему этого не хотелось. Ближайший отпуск — минимум через полгода, и то не факт, что получится. А расстраивать Арса он не любит. Самому безумно грустно становится, когда он видит, как улыбка медленно сползает с его губ, а глаза как будто теряют весь свой блеск. Антон изо всех сил старается быть рядом по возможности, но выходит, конечно же, не всегда.
На губах расползается улыбка, когда он вспоминает их сегодняшнее утро. Как Арсений, шкодник такой, перевёл ему будильник на пораньше, и вместо того, чтобы объяснять, какого чёрта им пришлось просыпаться в такую рань, уселся голой задницей прямо на него, явно заявляя права на его утренний стояк. Кто Антон такой, чтобы ему отказать? Особенно когда тот, соблазняя с утра пораньше, выглядит как растрёпанный воробушек, гордо восседая на нём. Хочется лишь зацеловать да затискать это чудо. Ровно до того момента, пока его прекрасная упругая задница не начинает дразниться, проезжаясь туда и обратно по члену, кожей к коже. Слишком много чести, чтобы после ласк перед сном ещё и одеваться. Хоть Арс и бухтит иногда, не видя ничего удобного в том, чтобы спать абсолютно обнажёнными, но по утрам явно не жалеет о том, что бросил свои попытки надеть хотя бы бельё и лёг спать без него. Разумеется, бросил он попытки только из-за того, что Антон его крепко прижимал к себе, уверяя в том, что они и так спокойно поспят.
Их утренний секс — восьмое чудо света, которое Арсений любит всеми фибрами души. Когда Антон, только проснувшийся, и ещё не заёбанный в течение дня своей работой, мягко касается его, целует в шею и с ухмылочкой гладит между ягодиц, заставляя того гореть от нетерпения и желания получить невозможные пальцы Шастуна в себя сию минуту. Ему нравится, как Антон целует его, входя одним плавным толчком в горячее нутро, вызывая тихий стон, что разносит по телу возбуждение только сильнее, распаляя Шаста на более быстрый темп, чтобы услышать ещё больше. Громче. Будь стены чуть тоньше — соседи уже обстучали бы все батареи, в попытке угомонить их и оборвать приятное утро. Арсению нравится, когда Антон в него кончает. Заливает внутрь своё горячее семя, от чего Попов каждый раз довольно мычит. Шатен же знает, как его мужчине это нравится, поэтому вскоре член заменяется анальной пробкой, не давая вытечь столь развратной смеси из смазки и спермы.
— Будешь умничкой, Арс? — тихо шепчет Антон в самые губы Арсения. — Подержишь в себе, правда?
Брюнет же только облизывается, выдыхая тихое согласие, прежде чем поцеловать и отпустить Шастуна собираться на работу.
Антон с трудом заставляет себя прекратить улыбаться, когда нажимает на дверную ручку, заходя в свой кабинет. Думать о том, что его хороший сейчас сидит дома, с пробкой в заднице, и послушно ждёт своего парня, чтобы тот его вознаградил за то, что он, как умничка, терпеливо держал в себе его сперму, не самая лучшая идея, когда в кабинете его ждёт возможно какая-нибудь важная шишка, что будет требовать с него сейчас что-то. А думать о работе, когда в воображении только раскрытый для него, во всех смыслах, Арсений, не самое умное решение. Не хватало оговориться ему для полного счастья, чтобы получить по шапке. Сначала от «шишки», а потом от Арса.
Так и замирает Шастун, когда не видит на кресле перед своим столом даже, банально, Шеминова — своего начальника. Зато видит, как на его кресле восседает Арсений, который поднял взгляд от своего телефона ещё до того, как Антон вошёл, ведь услышал приближающиеся к двери шаги.
— Что ты.. — хочет уже спросить старший у Попова, какого чёрта он заявился к нему, если по идее должен сидеть дома, но тот и договорить не даёт, поднимается с места и быстро подходит к нему, закрывая дверь за него, ведь тот так и стоит, держась за ручку. — Арс?
Брюнет прокручивает ключ, вставленный в дверной замок изнутри, и только после этого наконец смотрит Антону в глаза.
— Я соскучился, — выдыхает Арсений, обнимая его за шею, пока он на чистом автопилоте кладёт ладони ему на бока, прижимая к себе. — А ещё мне очень захотелось показать тебе, какой я умничка.
Хитрый блеск в голубых глазах не предвещает ничего
хорошего невинного. В них сверкает одна только похоть, которую невозможно не заметить. На пухлых губах тут же образуется понимающая ухмылка, которую Арс моментом слизывает языком, вжимаясь в него. Антон уже сейчас чувствует его стояк, через его чёртовы скинни джинсы с рваными коленями. По телу пробегается предвкушающая дрожь, и он решает не медлить, размыкая чужие губы языком и тут же проникая в горячий рот, чтобы вылизать и услышать от Арсения довольное мычание. Уж кто, как не его парень, знает о том, как Попов обожает, когда его вылизывают. Не важно, где: во рту, на теле или же в пульсирующем сфинктере. Антон не знает, что тому больше нравится — сам факт того, что это его язык, либо ощущения. Но весом это всё явно не обладает, пока именно Шастун имеет право облизывать его где только душа пожелает.
Антон осторожно толкает Арсения к столу, пока тот не упирается в него задом.
— Ну давай посмотрим, на сколько ты у меня умничка, Арсень, — тихо шепчет Шаст, целуя его в линию челюсти, с которой переходит на шею, пока руками вслепую высовывает пуговицу и вжикает ширинкой его джинс. Арсений стремится подсобить одной рукой, которой помогает стянуть узкие джинсы со своего зада. Те, в мгновение ока, оказываются стянутыми при помощи Антона как можно ниже, пока Попов наступает на пятки обуви, чтобы снять её и джинсы для удобства целиком. Следом так же быстро стаскиваются черные боксеры в ту же облипку, чтобы горячие ладони, с холодным контрастом, в виде колец, опустились на ягодицы, дабы сжать покрепче.
Арсений судорожно вдыхает, и как только Антон поднимает голову, вновь жарко целует, пока старший с удовольствием крепко сжимает в каждой ладони по ягодице. Шастун отстраняется от его губ, делает шаг назад, убирая руки с горячего места.
— Развернись, — командует он, хриплым от возбуждения голосом, зная, как Арса ведёт от этого.
Попов, отпинывая обувь и штаны в сторону, разворачивается и, упираясь руками в стол, выпячивает филейную часть, в которую тут же вонзается голодный взгляд, будто Шаст подросток с пубертатом, у которого встанет даже на произнесённое вслух «сиськи». Между его любимыми
полупопиями виднеется стоппер анальной пробки, которую он самолично вставлял с утра. Но, вставить это одно. Его же интересует совсем другое.
Антон подходит ближе, кладя ладони вновь на эту аппетитную жопку, облизывается и разводит ягодицы в стороны, раскрывая себе больше обзора. От вида покрасневшей кожи вокруг игрушки, хочется позорно спустить прямо сейчас в штаны. Возможно, для полного счастья, Арсению на лицо. Но он так быстро не отделается. Арс сюда явно не просто на показ пришёл. Особенно если учесть то, что Шаст успел заметить в кармане его худи тюбик смазки.
Чертовка Арсений, ох чертовка.
Антон, облизываясь, аккуратно берётся за стоппер, держа свободную руку на ягодице. Медленно вытягивает игрушку из замершего Арса, но останавливается, когда мышцы обхватывают самую широкую её часть, и резко вдавливает обратно, из-за чего Попов не сдерживает стона, от которого ладонь Шастуна, лежащая на ягодице, крепко сжимает её.
— Тише. Ты же не хочешь, чтобы все услышали, для чего ты ко мне пришёл? — шепчет Антон, вдавливая пробку, в следствии чего Арсений и сам вжимается в стол, закусив губу. — Или хочешь?
Нижний тут же возмущённо-протестующе мычит, вызывая у Шаста усмешку. Тот тихо проговаривает «Ну, как знаешь», и вновь начинает вытягивать пробку. В этот раз он её всё же достаёт, под облегченный выдох Арсения, и кладёт её небрежным движением на стол.
Антон хищно наблюдает за тем, как медленно мышцы стараются сжаться. И расплывается в улыбке, когда из нутра выкатывается первая белёсая капля, которую он тут же подхватывает пальцем и загоняет обратно. Внутрь.
— Ты ж мой хороший. Умничка, — тихо шепчет Антон, приседая и нежно целуя сначала в одну ягодицу, потом в другую, собирая на каждой по родинке, которых у Попова бесчисленное множество. Так уж повелось, что самые любимые у Антона — именно на ягодицах Арсения. Тот каждый раз хихикает, когда Шастун на серьезных щах говорит о любви к «родинкам на полупопиях». Но это уже что-то их личное.
Своё.
— Да-а, — тянет Арсений, улыбаясь от похвалы. Ему невероятно нравится слышать, как Шаст его хвалит. Будь это «Молодец» в ответ сообщение «Я поел», или же это самое «Умничка» за то, что он действительно всё это время хранил в себе семя своего парня, как наказал ему Антон. На правую ягодицу прилетает ещё пара влажных поцелуев, прежде чем мокрые, только что облизанные, губы, звонко целуют прямо в «звездочку» мышц. После них по складочкам размашисто проходится язык, от чего Арсений тихо всхлипывает и закусывает нижнюю губу, дабы ненароком не подсказать подчиненным Антона, чем их начальник занимается после обеда.
Шастун улыбается, высовывая язык и ввинчивая его внутрь, старательно извлекая из Арсения свои следы, пока тот сдерживает стоны, кусая губы в кровь, за что его попозже обязательно поругает сам же Шаст. Большой язык, который Арс ласково называет лопатой, ведь тот действительно большой, тщательно извлекает все остатки утренней деятельности, доводя Попова до трясучки в коленях.
Антон отстраняется со звонким чмоком, и облизывается, улыбаясь. Гладит рукой бедро со внутренней стороны и встаёт, морщась от боли в колене, при этом тихо радуясь тому, что Арсений этого не видит. Опять бы переживал.
Его невозможно переживательный. У старшего когда нибудь точно посыпятся сердечки из глаз от этого чуда.
Шатен одной рукой расстегивает свои брюки, пока ведет второй по бедру Арсения к члену, чтобы с довольной миной обхватить тот ладонью, на что Попов отзывается тихим шипением.
— Ох, блять, Арс, — одёргивает он руку. — Прости мой хороший, прости-прости-прости, — убирает её Антон, избавив себя от джинс и нагибается к Арсению, прижимаясь твердым членом к его заду через ткань ещё не спущенных боксеров. Он извиняясь целует его в шею, пока снимает кольца, которыми неприятно оцарапал Арса. Тот только выдыхает, поворачивая голову на него в этом положении на столько, на сколько это вообще возможно, за что тут же получает чмок в губы.
Множество колец небрежно кладутся на стол; одно, кажется, даже падает, но сейчас Антону откровенно плевать. Особенно когда Арсений с тихим хныком притирается задом к члену, упирающемуся ему в задницу. Шастун понятливо разгибается, стягивая наконец бельё и выуживая из кармана Попова тюбик, которую спешит размазать по стоящему члену, что уже весь в естественной смазке. Так же, ради безопасности и комфорта, он уже разогретую смазку из тюбика размазывает пальцами по стенкам Арсения, который возмущенно вертит задом.
— Арсений, — цокает Антон, легонько шлепнув того по ягодице.
— Я готов, Шаст, пожалуйста. Не могу больше, — жалобно тянет Арсений, и Шастун не может ему отказать.
Антон, придерживая член у основания, одним плавным толчком вводит его в Арсения, подкатывая глаза от того, как в том невыносимо горячо. Он хочет обождать, дать Арсу привыкнуть. Но тот вновь не соглашается, когда нетерпеливо начинает двигаться сам.
— Не своевольничай, бессовестный, — вновь прилетает ему шлепок от Антона, после которого он начинает двигаться, придерживая одной рукой его за бедро, а второй сжимая бок. Берёт разгон, так как терпеть больше не может, и буквально втрахивает Попова в стол размашистыми толчками, что тот прикусывает ребро ладони, чтобы потише быть.
Рука, что была у Арса на боку, ползёт по рёбрам, проводя по ним пальцами и движется к животу. Антон наклоняется, вновь дотягиваясь до шеи, чтобы прикусить кожу на загривке.
— Какой ты горячий, — сбивчиво шепчет он у его уха, накрывая рукой его член и размазывая по головке его смазку. — И потёкший, — замечает Антон, и начинает размашисто дрочить ему в такт своим толчкам, пока Арсений тихо хрипит от ощущений и кончает первым Шасту в руку, который догоняет его всего через пару толчков, вновь выплёскивая горячую сперму в мужчину, что пытается прийти в себя. Шастун целует его в шею и остраняется, видит попытки десанта своего семя из Арсения, от чего и берётся вновь за пробку, которую без проблем вставляет в нижнего, что отзывается тихим мыком, приложившись щекой к столу.
— Арсюш? — зовёт его Антон, натягивая на себя так и не снятое до конца бельё, а за ним и брюки.
— М? — отзывается брюнет, наконец отлипая от стола и выпрямляясь.
Шаст притягивает его к себе, целует в губы так сладко-сладко, что Арсений не сдерживается, улыбаясь прямо в поцелуй. Антон вытирает следы преступления со своих рук, и помогает своему мужчине одеться, после чего заключает обладателя счастливой моськи в объятья.
— Я умничка? — улыбается Попов довольно, чуть ли не повисая на Антоне. Повис бы, если бы не боязнь сломать его.
Переживательный.
— Умничка, — улыбается ласково Шаст, вновь нежно целуя обкусанные губы. Они об этом ещё поговорят,
а пока.
— Антон Андреевич? — слышится голос Иры из-за двери, за которым тут же следует стук. И Шастуну ничего не остаётся, кроме как чмокнуть Арсения ещё раз в губы, в нос-кнопку и всё же открыть дверь Кузнецовой, что принесла очередную стопку чрезвычайно важных бумаг, которые требуют его внимания. Девушка кокетливо улыбается, пока из-за спины Антона ей довольно улыбается Арсений, что одними губами шепчет «Мой». Потому что действительно
его.
Девушка фыркает и развернувшись, стремительно уходит.
— Чего это она? — хмыкает Антон, оглядывая стопку в своих руках.
— Не знаю. Можно я с тобой посижу?
— Конечно, — улыбается Шастун, которому, как он думает, Арс совсем никак не помешает. Разве что только будет отвлекать поцелуями, да залезать посидеть на коленях и пообнимать, пока он работает.
Это же не будет его отвлекать, верно?
