Луч света в темном царстве

[Туз — процветающая империя сумасшедших, так о ней говорят. Огромная страна, поражающая своим могуществом и силой. Четыре великих герцога стали столпами королю, четыре могучие силы, которые не подвластны обычным людям. Герцог Червей — готовый пролить сколько угодно крови во имя человека, которому предан. Из этого рода выходят самые известные и сильные мастера боевых искусств. Герцог Бубнов — стезя искусств раскрывается в его владениях как нигде в мире. Художники, артисты, ремесленники, кузнецы и певцы, все желают переехать на его территории. Герцог Крестей — великий святой правит своими владениями, и царит в них безгрешье и праведное счастие. И герцог Пиков, в имении которого и произошла эта история. Темное царство, как любят его звать. Герцогство чар, что считается достаточно могучим, чтобы заменить Червей, однако их методы сильно разнились. Пики не брезговали ритуалами жертвоприношений. Их великим отличием являются особые звери всех наследников герцога, что воплощают натуру своего хозяина. Первый сын герцога Пиков был потерян при рождении, потому что его мать сбежала вместе с ним — такова официальная история, но что на самом деле кроется за этой алой ширмой, извольте узнать сами...] [Элис прижал к стене Уайта и страстно впился в его губы, несмотря на сопротивление. Он неспешно начал расстегивать его рубашку, опуская руку все ниже, пока с щек Уайта медленно капали слезы....] Алая книга в золотом переплете летит в стену со звучным матом, что элегантно последовал за ней. — Хааа.... Чертова детвора... Уже под двадцать, а читают не пойми что...— устало проворчал мужчина двадцати с хвостиком лет, снимая очки и потирая свою переносицу. Идеальная осанка, красивое лицо и неплохая фигура. Черный свитер прекрасно гармонировал с кремовым легким шарфом на плечах, а бежевое пальто, которое уставший мужчина накинул на себя, лишь добавляло изящества. Как ни глянь на него, он был человеком с заглавной страницы журнала, но истинную красоту не всегда замечают, ведь он был обычным учителем философии в университете. На деле, мужчина не обладал настолько привлекательными чертами лица, он был обычным, но все решал аристократизм, исходящий от него. Заведение не было третьесортным, но и элитой его было не назвать. Из чистого любопытства, мужчина открыл иллюстрированный роман на начале и на закладке студентки, у которой он его изъял за чтение неподобающей литературы на паре. Теперь он даже не удивлён, почему эта тихая с виду леди столь рьяно сопротивлялась, не желая отдавать роман, залившись пунцовой краской, ведь роман повествовал о мужской любви и абьюзивных отношениях между главной парой с рейтингом «21+». Он любил свою работу, однако иногда дети бывают просто невыносимы. Из-за их близкого возраста слишком многие студентки, а иногда и студенты, признавались ему в чувствах за последние пять лет его работы здесь. И сегодня как назло было четырнадцатое февраля. Все знали, что у него не было пары, от чего и липли. Молодой человек ненавидел этот день, наверное, больше всех остальных в году. Вернувшись в свою захудалую квартирку с желтыми обоями, он, не желая больше ничего делать, опустился на кровать и в мгновение ока заснул. Закон иссекая номер один — НИКОГДА не засыпайте после прочтения романа. Особенно если это жестокая литература, а Вы не прочли роман целиком и не выучили наизусть каждую его строчку. Странный гул застилал уши. Кто-то бегал туда-сюда, выкрикивая чье-то имя. Оно не принадлежало ему, но почему-то казалось, что люди, шныряющие вокруг, точно муравьи, звали именно его. Не желая слушать такое хамство, мужчина вновь погрузился в объятья Морфея. — Оз! Поднимайся! Глаза непроизвольно распахнулись, но он не пожелал подниматься, ибо звали не его. Молодой человек медленно перевёл взгляд на источник громкого звука, которым оказалась женщина с блондинистыми волосами и изумрудными глазами. Неожиданно для себя, он узнал эту женщину. — Доброе утро.... Матушка? — Судя по этой интонации, ты еще не пришел в себя. С каких пор ты научился льстить? Сегодня важный день как для тебя, так и для "ма-тууу-шшки", так что соизволь поднять свое бренное тело и собраться! Женщина была красива, точно ангел, но ее слова заставили преподавателя опешить и непроизвольно скривиться от подбора слов своей "матери", которая передразнивала его, намеренно делая голос противнее. — Ну вот, другое дело. Так ты хотя б на живого похож! Сегодня ты обязан показать себя с наилучшей стороны, сам понимаешь. Ты ведь не хочешь вылететь из этой комнаты, а после и из дворца?! —.... Не хочу...? — Тогда мадам Пик уйдет одеваться!— задорно пропела леди, в припрыжку уйдя из комнаты, куда после вошли люди в черном. «Какого черта здесь происходит...?» В тело будто записали установку и оно действовало рефлекторно, но мужчина пребывал в прострации, пока его не подтащили к огромному зеркалу. Лишь сейчас до него дошло, что он до жути маленький.... Или наоборот — все вокруг просто огромно... В гигантском зеркале отобразился мальчик около пятилетнего возраста с блондинистыми, точно мед, волосами со странной серебристой проседью, бледной фарфоровой кожей с милой родинкой под губами, и глазами, сравнимые разве что с танзанитом, что в зависимости от ракурса менял свой цвет. Мужчина понял, что сейчас он невероятно красивый. Однако, в ту же секунду его постигло осознание, которое почти заставило его расплакаться. — Ёёёёбаныый Бог... — Сразу видно, что молодой господин идет на поправку...— послышались ободренные голоса слуг. Взглянув на свою руку, мужчина ее ущипнул с такой силой, на которую было способно это маленькое тельце. Было больно. Он не спал. Самой первой иллюстрацией романа был молодой человек несколько старше того, которого он видел в зеркале. Однако тот парень был насажен на меч своего старшего брата — главного героя романа. И даже обоснованно — это мелкое исчадие ада подвергало пыткам дитя, совсем немногим его старше. Пускай большую лепту внесла его мать, нельзя было отрицать чудовищных деяний Оза — так звали владельца этого тела. Если опираться на иллюстрацию, дитя тогда было около пятнадцати - восемнадцати. Сейчас же ему не больше шести... Может быть, еще не все потеряно? * * * Его медленно и неспешно провожали к алтарю черного цвета. Оз мысленно смеялся, сравнивая алтарь с похоронным пьедесталом. Человек в черной мантии, похожий на некроманта или тёмного колдуна, пролил из золотой чаши на алтарь кровь, после чего дал остатки ему. Уподобляться вампиру ему не очень-то хотелось, но зная ту крохотную часть романа, он понимал, что несоблюдение правил этой церемонии ему же боком обернутся, поэтому он последовал инструкциям, что странно автоматически всплывали в голове. Видимо, Озу очень долго вбивали их в голову, чтобы он ничего не устроил. Его губы обагрились кровью и мальчик прочел заклинание, что также самовольно скользнуло с его уст. После алтарь буквально засветился чёрным сиянием. Оз бы никогда не предположил, что сможет увидеть нечто столь же противоречивое, пугающее, но завораживающе прекрасное зрелище. Как и в романе, пред его ликом предстало огромное лохматое существо с волчьим черепом вместо головы и танзанитовыми глазами, отражающими истоки самого безумия. В зале тут же послышались шокированные возгласы, но стоило существу поднять свой взор на них, как они смолкли. На его зов пришел адский пес. Очень немногие были способны призвать адских созданий. За последние поколения на это был способен лишь нынешний герцог Пиков, а до него это происходило аж сто пятьдесят лет назад. «Пфы, подумаешь... Главный герой все равно призовет Бармаглота через несколько лет. Какой мне будет прок перед смертью с собаки, против гигантского и уродливого дракона? Эх, моя бедная жизнь... А я жаловался на студентов...» Толпа снова подняла гул, когда с самого высокого места над алтарем, встал мужчина средних лет с черными волосами и такими же пурпурно-фиолетовыми глазами, как и у Оза. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что этот мужик был отцом Оза и главой семьи. Однако, Оз не мог вспомнить имени отца, из-за чего сейчас внутри его одолевала паника. Мужчина плавно подошел к нему и положил свою руку на его плечо. — Оз, с этого дня ты официально остановишься первым кандидатом на роль будущего герцога. Игры окончились. Я надеюсь, ты понимаешь всю серьезность этого бремени. «Естественно, я понимаю... Ты приказываешь мне больше не выделываться, как делал это Оз раньше. Ну что за папаша — давит на собственного сына... Мдаа. А я думал, это у меня родители строгими были. Этому, походу, дела до сына и вовсе большого нет, лишь бы молчал в сторонке!» — Конечно, отец.— элегантно улыбнулся Оз, слегка поклонившись,— Спасибо за уделенное мне время. Я непременно постараюсь следовать Вашим ожиданиям в будущем. Его мысли всегда противоречили действиям или словам. Ибо он считал себя человеком слишком воспитанным для такой низости, как хамство. Если только это не касалось его одного в пустой комнате. Бровь герцога изогнулась, но Оз сделал вид, что не заметил этого, продолжая улыбаться. «Он сейчас меня в этот мраморный пол вдавит своим взглядом...» Спустя еще несколько секунд мужчина развернулся и бросил отстраненное: "Церемония окончена."— и ушел куда-то в темный коридор, а за ним последовала и мать Оза. Наконец-то он остался наедине со своими мыслями, лежа в кровати. «И... Что же мне теперь делать...?» Он не знал с какого момента второй главный герой — Элис — попал в заточение к Пикам, не знал, делал ли Оз уже что-то или у него еще есть маленький шанс на спасение. Он никак не вчитывался в роман, только просмотрел иллюстрации и прочел от силы пятьдесят или сто страниц из семисот. Это был полный провал. Даже если он будет просто игнорировать выходки своей матери в отношении главного героя, он может все равно убить его, ведь он сын женщины, которая его пытала и использовала как игрушку для своих и чужих сексуальных утех. И к глубочайшему омерзению Атье, Оз был далеко не последним, кто использовал главного героя для «этого». Это была самая главная ошибка персонажа, потому что герой пытал, а затем жестоко убивал всех, кто делал это с ним. Однако, на его счастье, Озу сейчас было всего семь. Самого наихудшего он точно избежал по причине физической недоразвитости. Как не трудно было догадаться, второй главный герой также был сыном герцога Пик, однако мать Оза отравила на тот момент герцогиню и спрятала ее дитя, подстроив все так, будто мать сбежала с сыном, побоявшись, что раскроется ее измена герцогу. На деле же, только стукнет герою восемь, так она начнет свои ужасные злодеяния. Правда, парадокс был в том, что Оз понятия не имел, какая у него разница в возрасте с Элис. Может, она была обговорена, а может и нет — он мог просто не вчитаться. — Дерьмо... — Ты что-то сказал, Оззи? Почему-то, парень невероятно хорошо распознавал голос матери даже через дверь. И в то же время, он помнил, что Кассия — так ее звали — никогда не заглядывала к нему просто так. — Чего изволишь?— спросил он в привычной для себя манере. — После болезни ты, определённо изменился. — А ты, я вижу, в хорошем настроении? — Да~. Я очень тобой довольна сегодня. Уже боялась, что мне вновь придется тебя наказывать, но в этот раз определённо не тот день. Оз почувствовал, как его тело непроизвольно дрогнуло. Он мало знал об истории главного героя, не говоря уже о второстепенном злодее. Но судя по такой мышечной памяти, ему лучше не злить эту барышню. Лицо женщины вновь озарила странная улыбка, и она поднялась с кровати мальчика, напевая что-то. — Куда хочешь пойти?— по привычной голантности вопросил Оз, о чем сию минуту пожалел. — Хочу пойти к своей игрушке сегодня. Пойдешь со мной снова?— рассмеялась Кассия, после чего ушла, не дожидаясь ответа. Воспоминания Оза влились в него потоком. Он вспомнил, что было буквально за пару дней до того как он слег с "болезнью". Оз тогда прошел за матерью на окраину города, где нашел в подвале какого-то полузаброшенного поместья герцога, пропахшего гнилью, пылью и кровью, черновласого мальчишку, что попытался задушить его, когда он приблизился. Оз заболел из-за пары ссадин, в которые попала инфекция. Тогда Кассия сказала ему, что держит у себя игрушку уже год, и он стал первым, кто продержался так долго, чему она была рада. К горлу подкатил ком и его вырвало кровью, которую он пил сегодня на церемонии, потому что больше за этот день он ничего не ел.