Тёмное Солнце.

— Здравствуйте, меня зовут Хван Хён Джин. Я студент по обмену из университета Хонгик. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне, — перед студентами рядом с преподавателем стоял высокого роста парень лет двадцати одного, одетый в светлые джинсы и простую белую футболку, через плечо которого была перекинута небольшая кожаная сумка. Явно перекрашенные в блонд длинные волосы были заплетены в одну небрежную косу, из которой выпадали пряди, красиво спадая на миловидное лицо. Заметив единственное свободное место рядом с красноволосым парнем, юноша аккуратно прошёл туда, пока студенты то и дело оборачивались на него, перешёптываясь друг с другом. Блондин сел за последнюю трибуну и стал выкладывать все необходимые принадлежности, пока сосед, заметив его, перестал что-то писать в тетради, оставив погрызенную ручку в покое. Он наблюдал за ним, пробегаясь взглядом вверх-вниз по Хвану. — Привет, Я Бан Чан, — через некоторое время сосед протянул руку, приветливо улыбаясь, а Хён Джин лишь качнул головой в знак приветствия, но не принял рукопожатие. — Надеюсь, мы подружимся.  Бан Чан отвернулся к себе, продолжив внимательно слушать профессора иногда делая какие-то заметки в толстой тетради.  История культуры и искусства — настоящая пытка, заставляющая всех лезть на стену, да ещё и преподаватель своим равномерным и спокойным тембром голоса заставлял, то и дело зевать. Ближе к концу пары, блондину наскучило просто сидеть. Не единожды пройдясь взглядом по аудитории, он повернулся в сторону соседа, чтобы скоротать время, поболтав, а дальше они, может быть, сдружатся.  Так оно и случилось.  Хён Джин понял, что не такой уж красноволосый странный, как думал он раньше. Возможно, когда австралиец пускал шутки из разряда сам-пошутил-сам-посмеялся, хотелось, как призрак, стать невидимым под взглядами проходивших студентов, крутящих пальцем у виска, но кто идеален?  Сейчас было тоже самое.  У выхода из учебного заведения столпилась небольшая кучка студентов, бурно обсуждающая новый цвет волос парня, перекрасившегося в зелёный. Увидев объект всего ажиотажа, Хён Джин подумал 'морская капуста', но не заметил, как сказал это вслух, из-за чего Бан Чан разразился громким смехом. Косые взгляды резко направились на них. Кореец попытался успокоить товарища, но поняв, что попытки тщетны, махнул на него, зашагав быстрее. — Чан, хватит ржать, как конь, иначе я на тебя зелёнку вылью и будешь ходить, как та 'капуста', — бросил парень через плечо.  Неожиданно смех прекратился. Хён обернулся, чтобы спросить у друга, что случилось. Австралиец вдруг стал серьёзным, выпрямил спину и уставился куда-то за спину блондина. Ничего не понимающий Джин вновь обернулся и наткнулся на парней в нескольких метрах от него. Сзади кто-то вскрикнул или охнул — юноша так и не понял — и вокруг тех столпились девушки, не давая проходу. — Кто это? — в недоумении Хван склонил голову на бок. — 'Золотая троица', самые популярные парни в универе, их знают и боятся все, — хмуро ответил Бан Чан, выровнявшись с корейцем. — И почему же они такие? — очередной вопрос, коих у Джина возникнет ещё много и они явно не скоро закончатся. — Видишь вон того, — юноша указал на парня с левого края с неестественно якро-фиолетовыми волосами, что гадко ухмылялся, шепча что-то на ухо одной из девушек в очень короткой юбке и топе, которые держались лишь на честном слове на её худощавом теле. Его руки откровенно скользили по спине брюнетки, пока та театрально хихикала, прикрыв нижнюю часть лица своей ладошкой. — Это Ли Мин Хо, но все зовут его Ли Ноу. Отвратительный бабник с IT-факультета, который суётся под каждую проходящую мимо юбку. Каждый день с новой пассией, сегодня, кстати, с Чхвэ Джи Су, — грустно вздохнул Чан и продолжил, ответив на немой вопрос товарища. — Она самая милая девушка в универе. Хорошо училась, никогда не опаздывала, никому не грубила, поддерживала всех и вообще была солнечным лучиком. Но Мин Хо, чёрт бы его побрал, решил с ней поиграть. Сначала она пыталась оттолкнуть его, но он вскружил ей голову и теперь она без ума от него. Джи Су превратилась в таких же пассий Ли. Стала одеваться и краситься вызывающе, ругаться с профессорами, материться, пить и курить. В общем, делала всё, что скажет этот придурок, — злостно прошипел австралиец, сжимая кулаки.  Хён Джин видел, что другу нравилась эта девчонка и тот был готов на всё, лишь бы Мин Хо отстал от Джи Су.  Он ухаживал за ней, дарил подарки и бесчисленное количество розовых ромашек, таких же нежных и прекрасных, как и она сама. Встречал по утрам у калитки, провожал до дома, отпрашивался с пар по раньше и бежал в крыло журналистики, — ведь она училась на телеведущую, а он на скульптора, — а каждую перемену на обед покупал ей её любимый грушевый сок и свежий круассан из кондитерской за углом.  Где бы она ни была, что бы ни делала — Бан Чан всегда был рядом.  Сначала, вроде, всё шло хорошо — она принимала его подарки, внимание, заботу и сердце, которое Чан с радостью отдал ей ещё в первом классе старшей школы, когда впервые увидел за партой девочку, что забавно играла со своими волосами, заплетенными в милые хвостики с розовой ленточкой.  Всё переменилось стоило Ли проявить внимание к Чхвэ, но Бан Чан не был в состоянии что-либо сделать и он упустил свою любовь.  Австралиец тряхнул головой, отбрасывая неприятные воспоминания и мысли, терзающие его уже как полтора года. — Тот, — указательный палец красноволосого направился на большого парня в потертых джинсах и чёрной футболе, облегающей мускулистое тело и подчёркивающей суровый взгляд тёмно-карих глаз, что пронизывали до костей и вызывали табун неприятных мурашек. — Со Чан Бин со спортфака. Абсолютный пофигист, но если его разозлить, то посещение больницы обеспечено, так что не лезь к нему, — предупредил друга Бан Чан.  Хён Джин и не думал лезть к кому-то с кулаками, показывая себя. Нет, совсем нет. Он миролюбивый мальчик со своими тараканами, мольбертами, красками и кистями в голове. — И последний, — блондин перевёл свой взгляд быстрее, чем длинный палец-путеводитель указал в сторону мрачного юноши. Безразмерная майка и кожаная куртка поверх неё держались на с виду хрупких плечах и открывали вид на острые ключицы и глубокие впадинки между ними. Узкие джинсы облегали стройные ноги. Чёрные, как смоль, волосы были растрёпаны и не уложены, создавая хаос на голове. На скуле красовался большой и довольно свежий синяк, нижняя губа была рассечена. Юноша закатал рукава по локти, благодаря чему можно было видеть многочисленные шрамы на руках. Одни — длинные и продолговатые, тянущиеся от ладони вверх по всему предплечью и скрывающиеся за тканью верхней одежды. Другие — короткие, усыпанные больше по ладони и костяшкам. Хмурое выражение лица сопутствовало тёмной и мрачной ауре, исходящей от студента. — Феликс Ли с английского. Что-то, вроде, золотой середины. И пофигист, и неприятный тип, — красноволосого передёрнуло, будто он дотронулся до чего-то склизкого и мерзкого, но после стал снова серьёзным. — Знаешь, если эти двое первых родились придурками, то Феликс раньше был совсем другим.  Густые и идеальные брови корейца взметнулись вверх, а он сам удивлённо уставился на австралийца, не веря своим ушам. Он их толком и не узнал, но с полной уверенностью мог сказать, что этот Феликс выглядит намного страшнее того амбала по имени Чан Бин.  Австралиец вновь поднял свой взор полный печали на небо, будто бы покой от всего и ответы на его вопросы находились там. — Ещё в прошлом году Феликс считался одним из самых умных и талантливых студентов университета. Был старостой, второй рукой президента студсовета, имел отличную успеваемость, дружил чуть ли не со всеми, — парень говорил с толикой скрытого восхищения, немного округлив глаза. — Он тогда был блондином с милыми веснушками и улыбался постоянно, из-за чего его прозвали 'солнышко с веснушками', — лёгкая улыбка от воспоминаний норовила выскочить на лице Бан Чана, но тот упорно её игнорировал, сосредоточившись на своём рассказе, чтобы правильно и чётко донести мысль другу. — Я помню, он обожал готовить и каждый четверг приносил что-нибудь вкусное. Обычно это были печенья, булочки или пирожные, но в праздничные дни он пёк свой фирменный шоколадный брауни, который обожали все, — как бы парень ни старался, а уголки губ всё же приподнялись вверх и выражение лица чуть смягчилось, стоило вспомнить о тающем во рту пироге, что оставлял после себя приятные нотки какао. — И звали его тогда не Феликс, а Ён Бок, Ли Ён Бок, — это имя австралиец запомнил надолго, так же как их дружбу.  Юноша всё ещё помнил тот день, когда познакомился с Ёном.

***

 Тогда на улице стояла жара, солнце не щадило никого, опаляя своими лучами каждого. Земля прогрелась так, что ступи босиком можно было обжечься. Все сидели дома, нежась под кондиционерами и вентиляторами, от которых исходил спасательный холодный поток воздуха.  Чан согласился помочь своей сестре с переездом в новую квартиру, что была в центре города. Он перетаскивал коробки сначала из старого жилища в грузовик, а после из него на шестой этаж и, как назло, лифт оказался по непонятным причинам сломан. Поднимаясь по лестнице вверх, парень ворчал себе под нос, время от времени останавливаясь, чтобы немного отдышаться. После тяжёлой работы Ханна предложила чего-нибудь поесть, на что юноша с радостью согласился. Вместе спустившись, ребята зашли в небольшой ресторан напротив и сели за столик у большого окна, благодаря чему открывался вид на широкую и всегда переполненную улицу.  К брату с сестрой подошёл высокий парень с несвойственной здешним краям внешностью. Лицо озаряла лёгкая полуулыбка и россыпь веснушек на щеках. Он был в кремовой рубашке, серых штанах и слабо перевязанном чёрном переднике, что постоянно норовил слезть с худых боков официанта. — Вот ваше меню, — длинная и хрупкая рука протянула ламинированный лист с различным ассортиментом блюд. — Сделаете заказ сейчас или мне попозже подойти? — в голосе прозвучала вопросительная нотка, пока лицо излучало солнечные лучики, как за окном это делало солнце.  Австралиец забылся, неспешно разглядывая парня, пока тот что-то записывал в своём маленьком блокноте. Сестра окликнула его в который раз, но лишь после пятого брат встрепенулся и спохватился за изучение меню. Взгляд быстро скользил по названиям блюд и ценам, сопоставляя их с его размером кошелька и дохода с подработки в круглосуточном магазине, где он работал каждые выходные. Красноволосый предпочёл холодный зелёный чай и кимпаб, а сестра заказала кукси и жареные манду, также освежающий милкис. Сделав пометки, блондин согласно кивнул и направился прочь от столика. — Омо, сегодня так жарко, — ныла Ханна, махая рукой около лица. Ловко вытащила из сумочки карманное зеркальце и посмотрелась в него, оценивая состояние. — Я ужасно выгляжу. Вся тушь потекла, — последовал обречённый вздох, на что красноволосый лишь цокнул. — Ты всегда выглядишь ужасно, — решил поиздеваться над младшей брат. — Это всё гены, братик, — Бан грозно сверкнула взглядом и зашипела, словно змея, криво ухмыльнувшись.  Дурачась и подшучивая друг над другом, ребята не заметили прихода официанта с заказанной ими едой. Блондин выложил всё на стол, затем поклонился и ушёл прочь к стойке администратора, откуда его звала женщина средних лет, крича: 'Ён'.  'Ён — красивое имя' думал австралиец, глядя тому вслед и невольно вздыхая.  Вкусно и сытно пообедав, брат с сестрой стояли у кассы и спорили, кто оплатит их трапезу, но в итоге выиграл первый. — Большое спасибо, аджумма, было очень вкусно, — Чан протянул деньги владелеце ресторанчика. — Мы ещё не раз сюда придём, я обещаю. — Спасибо, дорогие мои, я очень рада и буду ждать вас, — улыбка заставила морщины появится на лице, но это придало лишь доброты и доверия. Глаза мило сощурились, превратившись в полумесяцы. — У меня, кстати, есть сын, он ваш ровесник. Помогает мне тут по хозяйству, разносит еду и напитки, иногда готовит или моет посуду. А вот и он, — аджумма похлопала по спине блондина-официанта. — Знакомьтесь, это мой сын, Ён Бок.  Парень поклонился и смущённо улыбнулся. Ли дёрнул рукав матери, вновь осаждая за 'знакомства', но та отмахнулась. Ён быстро оглядел девушку, подмечая её красоту, также большие, словно кукольные, глаза, и посмотрел на её брата. Взгляд сделался заинтересованным и вовсю разглядывал напротив стоящего. В тот же день парни взяли номера телефонов друг у друга.  Придя в квартиру к Ханне, ведь та предложила переждать эту ночь у неё, так как домой ехать более полутора часа, юноша умостился на диване и стал переписываться с новым знакомым, ярко улыбаясь. Сестра, что только вышла из душа, увидев его, странно покосилась на Бана, затем подошла и приложила руку к его лбу. — Температуры нет, носом не шмыгаешь, не бледный и не красный, хм... — девушка почесала затылок другой рукой. — Братишка, что с тобой? Ты весь вечер сам не свой. Что-то случилось? — Со мной всё отлично и ничего не случилось, — австралиец убрал руку сестры и накрыл обеими своими ладонями, покачивая из стороны в сторону. — Помнишь сына аджуммы из ресторанчика напротив? — девушка согласно кивнула. — Я с ним сейчас переписываюсь и уже договорился встретиться завтра, не хочешь с нами? — красноволосый уставился на сестру в ожидании ответа, пока та была удивлена.  Внезапно она расхохоталась, схватившись за живот. — То есть, ты всё это время, пока пялился в экран, как влюблённый придурок, общался с Ёном? — согласный кивок и новая порция хохота оглушила юношу, а его хозяйка, не сумев устоять на ногах, плюхнулась на диван. Отсмеявшись, девушка сощурилась и лукавая усмешка расплылась на её губах. — Ответь мне честно, он тебе нравится?  Бан щёлкнул по носу юницы, затем растрепал её мокрые волосы. — Нет, не нравится, но он хороший, — с тёплой улыбкой ответил парень, в который раз за день вспоминая светлый и добрый образ милого официанта с веснушками и белой шевелюрой.

***

 Именно в тот день зародилась их дружба навеки, но 'навеки' оказалось временем коротким, длящимся лишь один несчастный год, что был полон прекрасными, незабываемыми и так горячо любимыми юношей моментами.  Хён Джин с интересом слушал товарища, что предался воспоминаниям и с замиранием сердца рассказывал о Феликсе, точнее тогдашнем Ён Боке. С каждым словом блондин выпадал в больший шок нежели до этого. Его густые брови как взметнули вверх, так там и остались, ярко выражая эмоции хозяина. — Если он был таким хорошим, то почему сейчас стал... другим? — колеблясь и не находя нужных слов для описания, парень спросил о том, что заставляло задумываться большинство студентов.  Бан Чан неохотно пожал плечами, тем самым говоря 'не знаю' и вновь посмотрел на родные черты лица. Эти бездонные, но тусклые карие глаза, впалые щёки, выраженные скулы, розоватые искусанные губы — всё было знакомо австралийцу. — Никто не знает по какой причине Ён изменился. Многие говорят, что он не смирился с потерей мамы и его младшей сестры Оливии, когда они умерли в авиакатастрофе. Другие думают, забавы ради, но Ли ничего без причины не делает, ему всегда нужен повод, чтобы что-то сделать, — грустно шептал красноволосый, взъерошивая волосы.  Хван поправил лямку своей сумки и положил руку на плечо друга.  — Куда же делись его прежняя доброта и любовь? — Джин, не сумев вытерпеть печать в глазах напротив, уставился куда-то в сторону, ища ответы в клочке травы. — Сгнили, как и я сам, — низкий обкуренный голос раздался позади ребят, заставляя вздрогнуть и покрыться мурашками.  Это был Феликс Ли, что, бросив окурок от сигареты на асфальт, тушил его носком обшарпанного ботинка.