Кровавая ночь

Тихое утро пятницы, последний день учебы и наступят новогодние выходные. Правда домой никого не отпустят и придётся проводить этот праздник с новыми знакомыми и товарищами. Никита сидит на своей постели и читает конспекты с прошлого занятия. Он не беспокоится насчёт новогодних праздников, ведь его отец приехал в Москву на сегодняшнее собрание и в Новый год они будут на большом празднестве с другими старейшинами и их детьми. Тишину в комнате нарушает Сережа, что ворвался в чужое временное жилье без стука. Никита тяжело вздыхает и смотрит на друга, а тот старается отдышаться от утренней пробежки, ведь он живет на втором этаже, а друзья на шестом. Из кухни выглядывает Денис, что хмуро смотрит на Татищева. —Дэн, ты то мне и нужен, фуух,—завопил Сережа , чем заставил Романова заткнуть уши. —Чего тебе нужно, денег не дам, сразу говорю!—как отрезал сказал Денис и пошел обратно на кухню, и жестом руки зовёт своих друзей за собой. —Да не, не нужны мне деньги и сиги тоже, сразу говорю,—Сережа садиться за стол вместе с Никитой, что с интересом наблюдает за ними. Денис выгнул бровь и смотрит на темноволосого. —Так, мне уже страшно, так, даже если я с Питера наркотиков у меня нет,—Романов поднял руки, мол, реально нет ничего. Никита прыскает смехом, пока Татищев смотрит на друга, как на дебила. —Да нет же, придурок!—вскрикивает брюнет, он уже готов убить своего лучшего друга за тупизм, вот вроде умный, а тупит жесть.—Короче, твой отец же является старейшиной Северо-Западного округа, так? —Ну, и что дальше с этого?— Денис делает две кружки с чаем и одну с кофе, пока Сережа тянет кота за хвост. Только тут уже не выдерживает Никита и хлопает себя по лбу ладонью. —Денис, он хочет узнать будешь ли ты в Новый год на общем празднестве вместе с отцом и нами,—отвечает за Сережу Енисейский и тяжко выдыхает. —Не знаю, обычно мы с дядей, тетей и отцом не ходим туда, а просто снимаем квартиру в Москве и празднуем в кругу семьи и друзей,—пожимает плечами Денис и ставит перед друзьями сначала кружки, а после и сахарницу с ложками. —Да бля, не хочу я там страдать от этой блондинки, он же только тебя боится и не подходит, а до нас доебеться, при чем до всех из класса,—скулит Сережа, а Романов с усмешкой отпивает свой кофе и задумчиво поглядывает на часы. —Не волнуйся, он от своих старших братьев не отойдёт ни на шаг, а особенно от отца, от которого он ждет похвалу,—с ноткой грусти говорит Денис и кусает губы, как будто что-то вспоминает. —Ты стал таким грустным, когда заговорил про семью Московских. Почему?—Сережа удивлённо уставился на Никиту, ведь тот заметил то, чего вроде бы и нет. Романов тихо усмехнулся, хоть кто-то может различить его эмоции, это опасно. —Ничего особенного, просто раньше для меня старшие Московские были, как братья,—отмахнулся Денис и допив быстро свой кофе ушел с кухни. ∘₊✧──────✧₊∘ 11 лет назад. Летний день. Солнце греет своими тёплыми лучами. Маленький мальчик держит своего родственника за руку, а второй ручкой прижимает к себе плюшевого енота. Малыш грустно смотрит себе под ноги, многие взрослые и дети считают его странным, ведь мальчик не проявляет никаких эмоций только безразличие. Дядя всегда успокаивал свое чадо и говорил, что это нормально и ему не стоит себя стыдиться. Гуляя по зелёному парку в Москве мужчина с ребенком ожидал другого человека с детьми. Родственник с грустью выдыхает и присаживается на корточки перед племянником. —Денисочка, ну чего ты носик повесил? Все будет хорошо, мой маленький,—Денис поднимает голову и смотрит на дядюшку, что тепло ему улыбается и держит аккуратно за маленькую ручку. —А вдруг они тоже не захотят общаться со мной и назовут странным?—малыш поджимает губы и смотрит на дядю ища хоть какую-то надежду. —Все будет хорошо, они мальчики взрослые и не посмеют так сказать,—мужчина обнимает племянника и целует в макушку, пока тот легонько кивает и угукает. Шатен поднимает ребенка на руки и мягко улыбается. На горизонте появляется еще один мужчина с пятью детьми, все как и отец златоглавые и с голубыми, ясными глазами. —Здравствуйте, Пётр,—подойдя здоровается Миша с некой грустью смотрит на Романова, что так и напоминал его любовь,—смотрю вы наконец-то вернулись из-за границы, да и не одни. —Добрый день, Михаил,— с легкой улыбкой говорит Петр и оглядывает мальчишек, что все как один, только причёски разные и рост,—а я посмотрю, за одиннадцать лет, что меня и моей семьи не было вы тоже не отдыхали. Пока старшие разговаривают, Денис изучает мальчишек и сильнее сжимает в одной руке рубашку дяди, а во второй игрушку. Двое самых старших мальчиков улыбаются ему и машут руками, пока младшие братья старались растормошить самого маленького, что возрастом был, как и Денис. —Извините, Петр Петрович, а могли бы вы нам дать своего племянника, чтобы мы с ним поиграли,—взяв на себя инициативу попросил Эдик, как самый старший из всех. Петя смотрит на племянника, что кивнул. —Хорошо, только прошу, следите за ним, а то он любитель тихо исчезнуть,—тихо смеётся Петр и спускает темноволосого мальчишку. Эдик и Андрей смотрят друг на друга, смех этого мужчины напоминал тихий и такой нежный смех их покойной матушки, а улыбка такая же красивая и теплая. Эдик берет Дениса за руку, пока Андрей зовет своих младших с ними. Дружной компанией из шести детей они идут на детскую площадку. Эдуард расспрашивает о чем-то Романова, а тот тихо и нерасторопно отвечает с некой робостью. Андрей поглаживает мальчишку по тёмным волосам, а сам присматривает за Ваней, Артём и Данилом, что побежали чуть вперед. Старшие Московские чувствуют теплые братские чувства к этому малышу, что такой тихий и не шебутной, как их братья. А его кукольные серые глаза, так и напоминают глаза матери, что всегда с особой чувственностью смотрела на них. Потихоньку воспоминания с родительницей исчезают из памяти, а младшие братья совершенно ее не помнят и не знают. ∘₊✧──────✧₊∘ Воспоминания о том дне и о старших Московских всегда греют ему душу.Денис перебирает свои вещи ища толстовку, ведь сейчас очень холодно и не хочется ходить в одной рубашке и пиджаке. Романов наконец-то находит нужную вещь и уходит в ванную. Но стоит двери закрыться, как из глаз позорно побежали слезы, что так не свойственны парню. Денис всегда завидовал Данилу, завидовал, что тот получает любовь от братьев, а он огрызается на них и требует только внимания отца. Шатен никогда не понимал это в младшем Московском, ведь его братья до безумия добрые и любящие, а уж тем более всегда рядом. Откинув толстовку на стиральную машину, Денис подходит к раковине и включает воду с холодной водой, дабы умыться и успокоиться. Слезы грусти и тоски так и мучают парня, ему до ужаса больно. Каждый раз он винит себя за то, в чем совершенно не виноват, но никто не может заставить навязчивые мысли и ощущение остановиться и просто изчезнуть из головы навсегда. Романов ополаскивает лицо ледяной водой, руки тихонько подрагивают от холода, а слезы прекращают течь. Выключив воду Денис тяжко выдыхает и смотрит на свое отражение, серые глаза, что как и у всех членов его семьи по папиной линии. Внешность слишком похожа на папину, как будто назло, рост, телосложение и даже чертов характер, все он взял от своего родителя. Тихо рыкнув и оторвавшись от мыслей парень быстро переодевается и выходит к друзьям. Сережа как обычно развалился на постели Дениса, пока Никита складывал тетради в портфель. Усмехнувшись, Романов подходит к своей сумке и берет ее. Татищев смотрит на друга и довольно улыбается, стараясь заразить холодную скалу своей улыбкой, но все как всегда тщетно он получает лишь закатывающиейся. —Ах, лов, а я люблю плов!—возмущается Никита, видя в очередной раз эту картину, как обычно он выделяет последние два слова, чуть ли не выкрикивая их.—Может я что-то не так делаю в этой жизни. —У нас не любовь, Некит, мы просто друзья,—задорно смеётся Сережа и наконец-то встаёт с кровати Романова. —Ага, мы чисто ебемся, когда тебе нет,—фыркает Денис и берет ключи от комнаты. Татищев довольно ухмыльнулся, а Енисейский невольно цыкнул. -А чего же не в комнате Серого и Даника?—Романов громко сглатывает, а Сережа застывает, как вкопанный. В комнате повисла гнетущая тишина. —Ну, ты скажешь, Некит,—прервал эту тишину длинною в минуту Сережа и громко прокашлялся,— Даник из комнаты почти не выходит, а при нем стыдно как-то. —Закрыли эту тему, Серый, беги за своим рюкзаком и погнали,—тяжелый вздох послышался со стороны Дениса. Все троя выходят из комнаты и спускаются на второй этаж. ∘₊✧──────✧₊∘ В классе стоит гул. Слишком много разных голосов и громких разговоров. Денис хмурится, ведь он до ужаса ненавидит шум без причины. Романов откидывает голову назад и встречается взглядом с Ромой, что до этого читал какую-то книгу про священное оружие. Шатен выгнул бровь, видя, что Баренцев хочет о чем-то спросить. —Кхм, слушай, Денис, ты же во всех мейстерах разбираешься и в их технике и оружии?—неторопливо и убаюкивающий говорит Рома, а Денис готов кайфовать от одного голоса одноклассника. —Ну, да, а что такое? Есть какие-то вопросы?—Романов смотрит на собеседника снизу-вверх и восхищается его внешность, так и хочется потрогать эти чёрные волосы и заплести в косичку эти белые пряди на челке. —Мм, скорее предположение,—Рома откладывает книгу в сторону и зарывается пальцами в волнистые волосы Дениса,—я подумал над тем, а почему бы не использовать яд глицинии не только в пулях, но и на лезвиях, ведь это гораздо эффективнее. —Не совсем, если патроны находятся уже в твоем оружие, то демон не почувствует запах глицинии, особенно вдалеке,—шатен прикрывает глаза от ласк друга, его голос становится томный и задумчивый,— а когда ты сражаешься на мечах запах глицинии легче почувствовать и демон просто убежит. —Вот оно что,—Баренцев вздохнул и посмотрел куда-то в глубь класса,— ты мог бы мне сказать до какого класса именно действует глициния вместе со святой водой. —Мм, примерно до R- класса, доходит до R и все, демонам совершенно все равно на священные пули, святая вода и глициния для них, как для людей, все равно. Именно поэтому мы не можем понять где среди нас демон, пока он себя не раскроет в пылу гнева и эмоций или во время сражения, ведь он может использовать технику крови для защиты людей, а какой-то экзорцист увидит и обвинит его в том, что тот хотел разрушить наш мир смертных,—под конец своего монолога, Денис открывает глаза и смотрит на Рому, что хмурит брови. —Как думаешь, а среди нас есть демон или хотя бы полукровка?—Баренцев заглядывает в глаза друга, а тот тихо усмехается и наконец-то поднимается. —Кто знает, может это наш друг или враг, а может и кто-то из нас,—Денис развернулся к Роме, а тот с недопониманием выгнул бровь,—не заморачивайся, демон не пойдет в экзорцисты просто так. Все демоны, что стали экзорцистами хотят только одного, убить владыку демоном, а точнее своего прародителя. —Ты слишком много знаешь, Денис, это немного странно и пугает,—Баренцев говорит тихо, так чтобы их никто не слышал, но в классе на них необрощают внимание. —Ах, ты же сейчас заместо своих родителей занимаешься делами старейшин и знаешь, что моя семья пользуется темной энергией, а не светлой, ведь так удобнее подчинять и уничтожать ходячих мертвецов и призраков,—Денис занудным тоном все объясняет другу и приближается к его лицу,—аль, тебя пугает, что я могу оказаться демоном? —Что..?—Рома краснеет и глупо хлопает ресницами. Романов тихо рассмеялся и отстранился от парня,—Ты такой придурок, Денис. Рома прячет лицо в руках, а Денис довольно поглядывает на него. Ну а как тут не быть довольным, доводить Баренцева куда интереснее чем Сережу или Никиту, что перестали вестись спустя пять месяцев знакомства, а Рома даже за десять лет этому не научился, чем забавит шатена. Громкий стук двери об стену заставляет всех дернуться и обратить внимание на выход из класса. Один из парней ойкает, а остальные тяжко вздыхают. —О, да это Московские и Микув,— вскрикнула Саване и помахала рукой своему старшему брату, пока остальные удивленно уставились на парней, что неожиданно явились к ним. —Хехе, да это мы,—довольно улыбается Артем, что является одним из самых младших в семье Московских,—О, Данька, я к тебе! —Я скорее всего пойду к Сереже и Никите,—ласково улыбается Рома и уходит к друзьям, отставляя Дениса. Тяжко вздохнув, Романов поднимает голову и смотрит на старших Московских, что идут к нему с серьезными лицами, все как обычно. Денис оглядывает класс и видит, что Микув пристроился у сестры с ее подругами, а Ваня сел к его друзьям и явно обсуждал какие-нибудь мобильные игры. Андрей садится за одну парту к шатену, а Эдик спереди осматривая парнишку, что стал им как младший брат. —Чего такой хмурый, Дениска?—Андрей треплет Романова по волнистым волосам, а тот недовольно морщится и хмурится. —Андрей, зачем ты с ним так?—с явным сарказмом и насмешкой возмущается Эдуард, а Денис хмурым взглядом зыркает на него, от чего тот прыскает смехом. —Я сейчас одному руку в жопу засуну, а второму язык,—бурчит Денис, но все же улыбается старшим, ему с ними комфортно, с ними он может быть настоящим. —Вот, повеселел хоть что-то хорошее,—Андрей убирает руку и скрещивает руки на груди, он оглядывает брата и друга,—в общем-то, ваш же класс после каникул начинает сдавать экзамены на мейстера, а потом следом на эксвайра, а это значит, что вас разобьют на команды к нам, до конца обучения и пока вы не получите второй низший ранг экзорциста. —Угу, мы долго с братьями распределяли вас, ибо многие не готовы брать в ученики, так что отец попросил нас разобрать вас,—Эдик продолжает за брата и смотрит на Дениса, что в непонимании поднимает бровь и с интересом смотрит на старших,—ну и в общем, я хотел тебя взять вместе с Сережей к себе, но отец резко сказал, что возьмет тебя к себе, ибо у нас у всех получается перенабор людей. Романов в шоке раскрывает глаза. Михаил Московский даже своих сыновей к себе не брал, а тут на тебе, взял человека, с которым ты по факту никак не связан, кроме как дружбы с отцом Дениса. Андрей стучит пальцами по столу, дожидаясь пока шатен придет в себя и хоть что-нибудь скажет. —А может не? А может не надо?—начал мямлить Денис, чем заставил старших удивиться, ведь не каждому удается попасть в ученики к паладину.—Меня же Даня сожрет, он же все пытается добиться расположение своего отца, а тут я, опять. —Денис, наш отец очень строг к нам, это да, но Данил и правда немного не дотягивает до твоего уровня, теоретическую часть да, он знает, но физическая у него так себе, хоть и выше нормы ваших сверстников,—Эдуард покачиват головой объясняя младшему причину такого решения Михаила. —Я ведь не смогу отказаться, да?—Романов смотрит жалобно на братьев, а те лишь вертят головой, мол, нельзя.—Умирать так с песней, епт..