«Сложно любить своего хулигана»

      Инспектор сидел в своём кабинете и заполнял бумаги. И пил кофе. Он ненавидил такую работу, но иногда приходилось переступать через себя, даже в такой должности. В дверь постучали, постучали очень нервно и неуверенно. Войд уже знал что он означает. Кто-то из полицейских пришёл рассказать ему нехорошую новость. Он хорошо помнил, как однажды застукал подчинённых, решающих жеребьёвкой, кто к нему пойдёт. Как они тогда испугались...       — Войдите!       — З-здраствуйте, Инспектор! — это был какой-то новенький. Джей? Хотя какая разница.       — Ближе к делу.       Парень сглотнул.       — Мистер В-войд-д, там...       — Говори уже!!!       — Калеб...       — Что Калеб? — лицо его оставалось непроницаемым, но внутри он напрягся. Что опять натворил этот мальчишка?!       — Ну... Он опять лазил в секретных архивах...       — Так-так... — Войд усмехнулся, а лицо Джея вытянулось. Он точно не ожидал такой реакции. — А почему секретные архивы так плохо охраняются, что в них мог пробраться даже мальчишка?!       — Я-я н-не знаю, сэр...       — Чтобы сегодня же проверили всю систему безопасности и устранили неполадки!!!       — Т-так точно, Инспектор! — и полицейский, чуть-ли не бегом вышел из кабины.       И снова тишина и полумрак. Но теперь Войд нервно постукивал пальцами по столу. Как он только не пытался остановить попытки "сына" что-то разузнать: и предупреждал, и наказывал, и голодом морил, и калечил, и электростулом пользовался! Без толку. Словно об стенку. Придёт в себя после наказаний, и опять за старое!       И вот опять. Секретные архивы. Ну вот что, что он там забыл? Голову?       «Он хочет узнать, что случилось с его родителями» — мелькнуло в голове.       Ага, как же. И про то, кто такие архонты он тоже хотел узнать, и про то, что находится за куполом, и про обработку ПМ, и про... Долго перечислять. Иногда Войд хотел уже убить его за всё это, что по закону и полагалось, но не убивал. Не хотел. Как-никак, он уже привязался к этому мальчишке, с его заносчивым характером и "длинным носом".       Взяв телефон, лежащий между стопок документов, Войд позвонил одному из подчинённых. Гудки, гудки, ответ:

      — Слушаю, Инспектор!

      — Калеба ко мне в кабинет.

— Вас понял. До встречи

.       Звонок завершился, Войд положил телефон обратно и продолжил разбирать бумаги.       Через пару минут к нему постучали. Стук был раздражëнный, нетерпеливый, высокомерный. Там осмеливался стучать только Калеб.       — Войди.       Хихикнув, парень зашёл. По нему вообще не было видно, что он боится "отца". А бояться надо...       — Что смешного? — поинтересовался Инспектор.       — Ну ты сказал "Войди", а тебя зовут Войд. Смешно получается...       — Юмор зашкаливает, — медленно произнёс старший, с сарказмом апплодируя "гению", и заставляя того вспомнить, где он и кто перед ним сидит.       — Извините, сэр, — выделив последнее слово, произнёс Калеб. Войд был уверен, что тот ни капли не раскаивается.       — Ну что же, перейдём к делу. Что ты забыл в секретных архивах?       Лицо парнишки изменилось. Страх. Наконец-то. Плечи Калеба ссутулились, глаза в испуге опустились вниз, руки скрестились за спиной. Каштановые волосы мальчишки будто бы потеряли свой блеск.       — Я?       — Ты. Кто ж ещё туда полезет?       — Тараканы. Грязи больше чем в канализации в этом архиве, — взяв себя в руки, и снова одевая маску "уверенного в себе" сказал парень.       — Вот как. Так что же ты там забыл?       — Я ничего там не забывал.       Войд обожал, когда парень пытался скрыть свой страх перед ним. Его всегда выдавали глаза, чуть учащённое дыхание. Войду нравилось за этим наблюдать.       — Тогда что ты там делал?       — Ходил.       Хитрый. Но Войд терпеливый, дождётся пока тот вскипит и вывалит всё сам. Так было всегда.        — Зачем ты ходил там, где запрещено ходить? Ты разве не знаешь, что тебя за такое могут стереть?       — Знаю.       — Зачем ты ходил туда?       — Блять, ты достал меня уже с этим вопросом!       Вот. Уже почти готово. Калеб такой... Наивный. Ведётся на этот трюк каждый раз.       Это забавляет.       — Ну так зачем?       — Отстань, я тебе ничего не скажу! — Калеб подошёл к двери, чтобы уйти.       — СТОЯТЬ! ОТВЕЧАЙ!       — Нет! — Калеб всхлипнул.       Войд не ожидал такого поворота событий. По щекам парня текли слезы. Он всхлипывал, держа ручку двери. Такого никогда не было.       Инспектор встал и подошёл к младшему. Взял его за холодную, дрожащую руку.       — Сын?       — Ч-чего тебе?       — Что случилось?       Калеб ничего не ответил. Войд вдруг почувствовал себя нужным этому мальчишке. Родители его умерли, сестра... Тоже. У Калеба остался только он. Как когда-то Войд в детстве. Калеб был одинок. Инспектор чувствовал ответственность за него.       — Можешь меня обнять.       — Ч-что? — Калеб поднял на него заплаканные карие глаза.       — Ещё раз повторяю: если хочешь, можешь обнять меня.       Казалось, даже Войд не ожидал от юноши такой яркой отдачи. Тот буквально сжал взрослого в своих объятиях, и снова разрыдался.       — Тише, тише... — Войд погладил младшего по голове.       — Я, я просто... Мне сказали что... Что К-кейт... — всхлипывая произнёс Калеб. — Умерла... Я хотел проверить...       — Не переживай, я всё улажу. Всё будет хорошо.       — Я там ничего не нашёл, — продолжил паренёк, смотря прямо в чёрные, как пустота, глаза Войда. — Кейт, она... Она правда умерла?       — Да.       Ничего не ответив, Калеб зарылся носом в форму старшего. Слезы намочили ткань, но Войд решил, что такая жидкость, как слезы сына, ещё не мочили эту ткань. Чаще всего это была кровь врагов. А тут...       — Спасибо, — Калеб "отлип" от старшего и вытер дорожки слез.       — За что?       — За всё спасибо.       Инспектор ещё ни разу в своей жизни не слышал искренних слов благодарности в свою сторону. Тепло улыбнувшись (тоже первый раз в жизни), он ответил:       — Иди домой, отоспись. Я найду подмену тебе на сегодня.       — Хорошо...       Калеб вышел. А Войд сел заполнять документы. Завтра он снова будет ухмыляться над поведением подчинённых. Завтра он снова будет пить чёрное кофе. Завтра Калеб, этот чертов хулиган, опять будет рыть под Империю. Завтра его опять спалят и придётся его наказать. Но всё это будет завтра, а сегодня он хочет только одного: запомнить те чувства, которые заставил испытать его Калеб. Его сын.