Я не вернусь

***

— Что? Нет, Галф… Как ты там будешь? Это далеко. Там практически никого нет. — Неверие, отчаяние, негодование — все эти чувства смешались между собой, превращаясь в убойный коктейль. Милд ощущает, как земля уходит из-под ног. О чём они все говорят? Это всё неправильно! Он не может и не хочет отпускать от себя беспомощного друга, оставлять его одного. Милд зол на альф, впервые не понимая своего мужа и Мью, которого всегда считал разумным человеком. Теперь же он сомневается в их адекватности. Увезти омегу из большого города, по сути, в посёлок, даже нет… ещё дальше. Мью год назад выбрал домик в отдалённой части, где лес и речка рядом. Милд лично помогал выбирать его, когда слышал намерения на этот дом. «Буду приезжать сюда летом с мужем или женой, и детьми, отдыхать от городской суеты» — так говорил Мью, который, к слову, занимался поиском пары куда менее энергично, чем местом, где он будет с ними проводить летние деньки. Можно было бы и этот случай счесть за простой отдых для Галфа, но тот в положении, и помимо свежего воздуха, ему нужен медицинский уход. Неужели из присутствующих только он понимает элементарные вещи? — Звучит неплохо, — отвечает Галф другу, впервые слабо улыбаясь, пусть и грустно, но не натянуто. — Милд, прошу, послушай. Во-первых, не скидывай меня со счетов. Я буду с ним всё время, что он будет там. — Омега зыркнул на Мью, но альфа стойко перенёс испепеляющий взгляд. — Это нужно ему. Сьюзен говорила… — но его прерывают, не желая даже слушать. Милд, конечно, удивлён сейчас новости, что Мью собирается быть с Галфом, но это не приносит облегчения, а только иррациональную злость, которая появляется при имени этой женщины. — Ах, Сьюзен. Эта прекрасная девушка в курсе, что ты уезжаешь с омегой? — язвительно спрашивает Милд. Иррациональное желание уколоть победило. Мью от такого выпада опешил и разозлился. — Милд, ты себе позволяешь лишнее, — грубо, слегка рыча, начинает альфа. Омега не реагирует на предупреждающие нотки. — Вы тоже позволили себе многое, раз решили всё, не посоветовавшись со мной. Вы не желаете знать моего мнения… Но я скажу! Я против этой идеи, даже если ты будешь с Галфом. Да и с чего вдруг такое решение? — Милд размахивает руками и с каждым словом повышает тон, не думая, что, помимо взрослых, здесь и его ребёнок, который сжался от непонимания, что происходит. Если бы не прозвучал пугающий, неожиданный, громкий крик, неизвестно, чем бы всё это закончилось. Милд и Мью оборачиваются на омегу, который отошёл от них. Эти разборки в сознании Галфа отдаются воспоминаниями вечеров, в которых ему говорили, в чём за этот день он провинился. Омега не понимает, почему они появились в его сознании, но не может с собой ничего поделать. А эти придирки на повышенных тонах сводят с ума, и всё, что он может — это из последних сил крикнуть: — Прошу, замолчите! — Все притихли, только Кинг заплакал. — Извините… — шепчет омега и делает шаг к Кенглу с ребёнком, но тот стремительно встаёт в желании увести сына. Галф опустил голову виновато, когда альфа проходил мимо, но тот остановился совсем рядом: — Это не ты виноват, а мы. Прости нас. — Кенгл не ждёт ответа, выводя Кинга из места, где взрослые разучились нормально разговаривать. Милда как холодной водой окатили, разочарованый голос мужа привёл в чувства не меньше, чем зов Галфа. Отшатнувшись, слегка кринясь, Милд дошёл до стула и грузно сел на него, как старик, для которого любое движение — подвиг. Он молчит, как и все присутствующие. — Прости, Мью, и ты, Галф, прости. Я просто переживаю, как ты там будешь, — устало произносит Милд слегка дрожащим голосом. Галф неуверенно подходит к поникшему другу, обнимая того со спины. Мью наблюдал за омегами и, выдохнув, тяжёлой поступью дошёл до стола, плюхаясь на стул, словно все силы враз покинули мужественное тело. — Вы все переживаете… — начинает Галф, а Милд горестно хмыкает: — Особенно мой муж. — Ему горько от того, что Кенгл его не поддержал. — Кенгл тоже переживает. Я слегка не в себе, но не слепой. Просто он, как настоящий альфа, бережёт свою семью в первую очередь. Так и должно быть. Мью — альфа, но даже его сердце сжимается при виде двух омег, которые берегут друг друга даже после стольких лет расставания. — А о тебе кто позаботится? Ты там будешь один… — Хэй, меня почему скидываешь со счетов? — Мью пытается разрядить обстановку. Милд благодарен ему, что тот не держит зла. Он сам себя готов ударить за брошеные в гневе слова. — О тебе самом нужно заботиться, и это ляжет на хрупкие плечи Галфа. А он в положении! — нотки игривости появляются в голосе. Галф рад их слышать. Он чувствует вину за то, что внёс раздор в крепкую и любящую семью. — Не делай из меня слабака, — шуточно журит Мью, и омеги хихикают. — А как же врачи? По сроку пора идти в консультацию к омеологу. — Милд всё так же не рад идее уезда из города, но смирение дело такое, на него нужно время. А сейчас, раз он не может повлиять на принятое решение, должен убедиться, что Галфу смогут оказать полагающуюся помощь. — Там есть больница, не переживай, и консультации есть. Милд смотрит с удивлением на Мью. Откуда тот знает такие подробности, ведь он там был лишь пару раз? Но омега благоразумно молчит. Если альфа говорит, значит, так и есть. — И когда думаете уезжать? — с замиранием в сердце интересуется Милд. — Если Галф не против, то сегодня и уедем. Я напишу заявление на отпуск, и поедем. Только домой заеду вещи соберу. — Так скоро? — Милд прикусывает губу, но, чувствуя крепкие объятия Галфа, сдаётся. — Значит, мы тебя подождём, — заключает омега. — Может, мы сходим в магазин, купим тебе одежду? — вроде невинное предложение от друга, однако у Галфа округлились глаза и сразу паника начала подступать к горлу. Это происходит в доли секунды. — Нет. Не надо никуда ездить! — Мью говорит быстро, надеясь предотвратить приступ, начало которого чётко прослеживает в янтарных глазах. У него выходит. — Милд, мы уезжаем не на Северный полюс, где магазины за сотни километров. Там недалеко от посёлка есть гипермаркет, не хуже наших, всё необходимое мы купим на месте. Милд соглашается, благодарно смотря на Мью. Тот оказался намного мудрее его в данной ситуации. Мью, получив необходимое согласие, поехал прямиком в участок. Конечно, все были удивлены такому неожиданному заявлению, но не отпустить не могли. Мью давно не уходил в отпуск, говоря, что его ему не с кем проводить. Тул наблюдает за напарником, сведя брови. Это всё кажется ему странным. Но особых дел у них нет. Висяки, на которые нет никаких зацепок, и новое дело, что закончилось не начавшись — не могут задержать напарника-тире-друга. Просто Тул уверен, что от него что-то скрывают, и это неприятно. Мью покинул участок достаточно быстро и направился к себе на квартиру.

***

— Может, поесть приготовить? Мы приедем поздно, Мью будет голодный… — вслух рассуждает Галф, а Милд смотрит удивлённо и довольно одновременно. Ему нравится, что его друг сейчас думает о таких обыденных вещах, но в то же время, важных. — Ты прав. Надо приготовить. Мью любит пасту с сыром, рис с морепродуктами. А ты что будешь? — интересуется Милд. Мью ушёл быстро позавтракав, Кенгл пошёл с сыном гулять, когда тот успокоился. А омеги остались и теперь так по-домашнему обсуждают, что приготовить. — Я бы тоже не отказался от пасты и риса, но только с курицей. У меня же аллергия… — начинает отвечать Галф уверенный, что друг уже не помнит о его проблеме, только Милд заканчивает за него: — …На морепродукты. — Милд кивает, тем самым уверяя, что ничего не забыл. — Надо обязательно сказать об этом Мью. Галф слабо улыбается, но его сознание плывёт. Присев за стол, он пытается не показывать собственного состояния и через несколько минут его отпускает, отчего омега облегчённо выдыхает. Милд ничего не заметил, доставал продукты и щебетал в своей манере, что несомненно радует Галфа. Он испытывает облегчение, видя такого друга. Они готовили, разговаривали и вроде всё хорошо, можно на время обмануться, что всё прошло. Только Галф чувствует облегчение, представляя, что скоро уедет и будет находиться один в комнате. Эти мысли помогают улыбаться на сумасшедшие рассказы Милда, случающиеся с тем в больнице. Галф думает о том, что его другу никогда не будет скучно, как и его домочадцам, такие истории фильм могут заменить. — Смотрю, вы заняты? — Мью заходит на кухню вместе с Кенглом и Кингом. Милд и Галф удивились, увидев столько альф. Время пролетело, хотя Галф не скажет, что легко, ему иногда приходилось прилагать немало усилий, чтобы не сбежать в комнату и не закрыться там. — Мы приготовили еду, чтобы вы взяли с собой. Это Галф предложил. — Милд произнёс это с такой гордостью в голосе, словно ученик превзошёл учителя, и он рад похвастаться этим. — Отлично, не придётся есть всухомятку. — Мью тоже доволен решением омег. Путь дальний, Галф проголадается за это время. — Я об этом и говорил. Галф, ты понимаешь, что тебе придётся следить за великовозрастным ребёнком. Оно тебе точно надо? — Милд подтрунивает над Мью, это все понимают, отчего по кухне прошлась волна тихого смеха. Все пятеро сели за стол. Мью и Галф уезжают не навсегда, но пока будущее туманно, эти мысли превращают обычный поздний обед во что-то более значимое, сокровенное. Кинг сидел рядом с Галфом, он его уже не боялся. Кенгл объяснил ему, что омеге нужна поддержка. Поэтому, когда Галф с Мью вышли в коридор, а его родители пошли за ними, маленький альфа попросился на ручки к омеге и обнял, пообещал, что всё наладится. Так сказал его отец, а Кинг ему верит и может спокойно обещать такое взрослому омеге. Галф обнял маленького альфу, надеясь, что так всё и будет. Прощание было тяжелее, чем Галф мог предположить. Он обнял Кинга и Кенгла, прося у последнего прощения. Кенгл — альфа, но ему было тяжело слышать чужие слова, горло болело, ком в глотке застрял и не проходил. Он стиснул омегу в объятиях и уже сам хотел остановить, прося не уходить. Галф постучал по сильной спине, намекая, что тот его раздавит. Кенгл отстранился, только хотел открыть рот, но омега его опередил: — Я чувствую облегчение, уезжая отсюда. Дело не в вашем доме, дело в этом городе. Мне хочется бежать отсюда. Это откровение выбило воздух у присутствующих. Галф не обманывает, он с каждой минутой чувствовал облегчение, понимая, что скоро покинет этот город. Кенгл, обняв брата, увёл Кинга. Мью же вышел за дверь. Они, не сговариваясь, дали время омегам попрощаться. Милд обнял Галфа и начал плакать, говоря, как не хочет отпускать. — Я же не навсегда уезжаю. — Галф тихо роняет слёзы, ему стыдно за то, что он испытывает такое облегчение, покидая это место. Но Милд не обижается, он рад, если Галфу так лучше. Иначе он бы не дал ему уехать. — Как только ты будешь готов, мы приедем. Только скажи, — шепчет хрипло Милд. Галф кивает соглашаясь. Им было трудно отцепиться друг от друга, но Мью, стоящий за дверью, напомнил, что путь неблизкий. Галф отстраняется, чтоб сразу прикоснуться губами к мокрой щеке и прошептать: — Ты спас меня. — И уходит, закрывая за собой дверь. Хорошо, что он не видит, как Милд закрыл своё лицо ладонями и плачет. Но он не один, у него есть семья, которая окольцевала его и обняла так крепко, выдавливая все дурные мысли и страхи. — С ним Мью. Он его будет беречь. — Милд обнимает мужа, целуя в шею и кивает соглашаясь.

***

Выходя на улицу, Мью смотрит по сторонам и, взяв омегу за руку, давая молчаливую поддержку, ведёт к машине. Уже вечер, конечно, не самое удобное время для дальних поездок, но рисковать и ждать ещё один приступ они не стали. Галф сидит в машине и смотрит на огни света из окон. Он чувствует облегчение, словно всё это время к его кистям были прицеплены оковы, тянущие вниз, а сейчас он слышит щелчок замка и чувствует свободу. На самом деле тот звук издал Мью, сев в машину и провернув ключ, чтобы завести мотор и нажать педаль газа. Но чем это не свобода? Мью попробовал осторожно узнать у омеги о роли родителей Брайта, он понимал, что Галф может не захотеть ответить. Он и не настаивал, однако приятно удивился, услышав речь омеги, который медленно, но поведал всю историю побега от мужа. Галф говорил смотря в окно и глубоко вдыхал сырой воздух. Можно было бы сказать, что тот себя успокаивал, но альфа видел, как омега прикрывает веки, наслаждаясь. Это завораживает, такая жажда жизни, смелость перед неизвестным и пусть иногда оно отдаёт нотками горчащими отчаяния, Мью уверен, это ненадолго. Омега обязательно поймёт, что сделал всё правильно. Может, и не быстро, но тени прошлого развеятся лучами солнца и будет только светлое настоящее и яркое будущее. Альфа верит, что будет только так. — Я бы хотел позвонить Питу и Вегасу и попросить у них прощения… — после всего рассказа Галф делится своими мыслями. — Я слышал, как они переживают за тебя. Подумай. Если что, я знаю их номера, — Галф посмотрел удивлённо. — Не спрашивай, — отмахивается альфа. — Если захочешь, можешь на заправке поговорить. Омега промолчал на предложение Мью, задумавшись. Он хочет, но боится. Вдруг те сейчас иначе думают о нём, а если с Брайтом что-то ужасное происходит или Мью ошибается и у них больше нет страха за него. Его звонок может всё испортить… Галф размышлял до заправки. Мью ничего ему не говорил, считая, что омега должен сам принять решение. И он это сделал. Выйдя с альфой к магазину при заправке, подошёл к телефону и набрал номер, выведенный аккуратныи почерком. Три гудка. — Алло? — уже поздний вечер, видимо, поэтому звучит удивление на том конце провода. Галф слушает голос Пита и молчит, у него словно язык прилип к нёбу. — Галф? Это ты? — сначала шуршание, а после обеспокоенный шёпот. — Я умоляю, скажи, что это ты, — в голосе, как и в словах, мольба. Галф и не думал, что старший омега способен на такое. — Это я, — хрипло произносит Галф, не чувствуя, как срывается крупная слеза. — Боже… Как я рад. — Облегчение собеседника можно почувствовать через расстояние. — Ты где? Мы тебя заберём. — Нет! — громче, чем следовало произнёс омега, но после замялся. — Простите. Но я уехал и больше никогда не вернусь. В трубке тишина. — Ты один? — прозвучал напряжённый голос. Галф не знает, должен ли был говорить, но ответ вылетел раньше, чем успел подумать: — Нет. Вновь тишина. — Это хорошо. Ты принял правильное решение, — потухшим голосом произносит Пит. — Мы постараемся сделать так, чтобы Брайт не подавал в розыск. — У Галфа перехватило дыхание, он не думал об этом. Наивно надеялся, что всё закончилось. — Позаботься о нашем внуке или внучке. — Последние слова Галф еле разобрал. Омега так и не извинился, когда Пит неожиданно положил трубку. — Галф, всё в порядке? — подходя ближе, заметив бледное лицо омеги, настороженно интересуется Мью. — Они могут подать в розыск, — произносит омега не своим голосом. Мью встал как вкопанный. Такое стоило ожидать, и альфа надеется, что все меры, принятые им, невпустую. У Галфа шум в ушах и паника подкатывает, но уверенный голос вырывает из лап пронизывающего страха. — Галф, не думай об этом. — Альфа подходит ближе, чтобы не сильно, но ощутимо взять чуть выше локтя и посмотреть омеге в глаза. — У меня всё схвачено. — Мью не любит врать, но с этим омегой иначе не получится. Названный смотрит непонимающе. — Я всё продумал, доверься мне. А сейчас нам нужно ехать. Галф кивает и идёт к машине в обнимку с альфой, тот не отпускает его из своих крепких объятий, а омега и не вырывается. Так он чувствует почву под ногами.

***

Пит держит в руках телефон, когда Вегас подходит. — Кто звонил? — альфа сводит брови, он раньше не видел таким своего мужа. В его глазах лишь пустота. — Галф. Он жив и он уехал. — низким голосом произносит Пит, видно, что сдерживает слёзы. Вегас раскрыл рот от удивления, он ещё не знает, как реагировать, но, видимо, его муж всё решил, раз тот отходит от него, направляясь в комнату сына. В спальне полумрак и тишина, лишь тикание часов разбавляет её. Услышав шаги, Брайт повернул голову, но, замечая того, кто пришёл, нахмурился: — Где мой любимый муж, папа? — это не в первый раз, когда сын задаёт этот вопрос. Пит проходит вглубь комнаты, чтобы прямо смотреть на своего сына. Брайт не потерял память и чётко помнит всё до того момента, когда Галф подошёл к нему с бутылкой. Следующее, что всплывает у него в памяти: смутные воспоминания, как родители его переносили в комнату, а после он уже полностью очнулся. Пит оглядывает сына. Они с мужем перевязали голову на месте, где ушиб. У Брайта сотрясение, но это несмертельно. Есть головокружение, когда тот пытается встать, но всё потому, что слишком мало времени прошло. Неделя, максимум две, и он восстановится, Пит в этом не сомневается. — Он покончил с собой, видимо, от твоей любви. — Питу трудно говорить жёстко, но он должен, иначе никак. — Не говори ерунды! Мой муж любит меня и не оставил бы никогда! — выпячивая глаза, возмущается Брайт и хватается за голову, та начинает гудеть и словно раскалываться на мелкие осколки. — Об этом говорю не я, а погром в квартире и твоя проломленная голова. — Пит замолчал на секунду. — А ещё найдена машина с его вещами у моста и ключи от автомобиля у перил… Прямо на обрыве. — Пит жёстко возвращает сына землю. У того начинается истерика, отчего родительское сердце разрывается на куски. Про машину Пит не врёт, сам успел подумать о том, что омега покончил с собой. Пит так решил после звонка из фирмы арендованных машин. Им влепили штраф за то, что вовремя не сдали автомобиль, и сказали забрать вещи. Вегас поехал за ними и тому рассказали, что ключи нашли на обрыве. Они не знали, что делать. Пит убивался, думая, что не смогли помочь Галфу, и за своего сына тоже переживали, понимая, что того могут посадить, когда начнётся расследование. Сейчас можно выдохнуть. Галф жив, но необходимо убедить Брайта в обратном. — Что? Нет… Он мой муж. Он меня любит, просто у нас был небольшой разлад… Он не мог уйти… Он не мог меня оставить… — Брайт бормочет слова, как в агонии, повторяя их снова и снова. Голова гудит, сказанное папой убивает, но он не может и не хочет в них верить. Он не понимает, о какой машине идёт речь, о каком мосте, от этих жужжащих мыслей его начинает подташнивать. — Если мы неправильно поняли, значит, необходимо подать в розыск. Когда придут полицейские, они увидят тебя в таком состоянии и поймут, что здесь было. Скорее всего, они посадят тебя, Брайт. — Пит должен был озвучить эту угрозу, хоть ему и жаль своего сына. Тот находится в прострации, не понимая происходящего, поэтому сейчас необходимо говорить эти вещи. Брайт плохо себя чувствует, но разум его не покинул. Он не хочет в тюрьму. — Не нужен розыск! Галф сам вернётся. Он любит меня. Он вспомнит об этом и вернётся. — Брайт бормочет словно в бреду, утыкаясь взглядом в потолок. Вегас, стоявший всё это время на входе в комнату, сводит брови и стискивает челюсть. В груди всё сжимается и горит при виде сына, повторяющего снова и снова: «Галф меня любит… Он меня любит… И я его. Он вернётся. Обязательно вернётся, вы увидите…» Сглатывая через боль ком в горле, Вегас уходит. Он больше не может наблюдать за метаниями сына. Пит же расположился рядом с Брайтом и, крепко обняв, гладит и слегка качает его. Пит уверен, что делает всё правильно, хоть это безумно больно, но он должен дать Галфу шанс исчезнуть, а сыну не позволить совершить непоправимой ошибки. Со временем Брайт смирится… По крайней мере омега на это надеется, прижимая сильнее тихо подвывающего сына.