Грандиозное представление Линетт

Очередное представление “Волшебных Близнецов” подошло к концу. Зрители в восторге от фееричного выступления парочки, они хлопают в ладоши, зал чуть ли не взрывается в овациях! Постепенно граждане уходят, полностью довольные выступленим, зал опустошается, пока в нём не остаётся лишь два человека: Лини и Линетт. “Ну что, сестрица, пора домой?” – игриво спросил иллюзионист Кур-Де-Ля-Фонтейна. “…А! Я немного тут задержусь. Приберу сцену, хорошо?” – немного задумчиво ответила ассистентка. Лини улыбнулся в ответ и помахал рукой, закрывая дверь театра. Теперь Линетт здесь одна. Но из-за уборки ли сцены она тут осталась? Скажем так… Иногда и ассистентке нужно расслабиться, особенно девушке, которая находится на побегушках у своего брата… Линетт подождала немного после закрытия больших тяжёлых дверей (с характерным грохотом), а затем присела на краешек места их выступления. Должна ли она это сделать сейчас…? Может, всё-таки в своей комнате, дома? Но она ведь живёт с двумя братьями, один из которых ещё и младший… Ладно. Уж лучше в театре, но одной. “Ха…” – взволнованно выдохнула Линетт и начала развязывать шнурки на своих высоких до щиколоток сапогах. Они были завязаны туго, но девушка справилась, положив их недалеко от себя. Затем она медленно потянула свои руки к колготкам. Всё-таки, уж лучше их снять, рвать это неэлегантно, “по-варварски” и не в стиле Фонтейна, так? Её женственные, но довольно сильные руки поддели тонкий элемент одежды и начали спускаться с ним вниз по ногам, и уже через несколько секунд её тёмно-серые колготки лежали слева от неё возле пары сапог, а её голые тонкие ножки свисали со сцены. Затем последовали и её чёрные кожаные перчатки с белыми вставками, которые вскоре присоединились к сапогам и колготкам. Пора. Рука с длинными и тонкими пальцами медленно потянулась к “женскому месту” и вскоре коснулась его. Мокро, но тепло. “Мхм…” – словно понимающе промычала девушка-кошка, пока её ушки периодически дёргались от “интересных” ощущений. Затем второй палец коснулся её нижних губ и медленно и неуверенно пальцы начали массировать их. “Ах… Странно…” – немного постанывая сказала Линетт. Да, сначала это ощущается странно и необычно, но вот потом… Потом пальчик ассистентки входит “туда”, лишь кончик, но медленно продвигаясь глубже, а вагинальная смазка начинает выделяться от возбуждения и волнения, обеспечивая более удобное проникновение. Линетт постепенно начинает постанывать всё протяжнее и… взрослее? Теперь это не так уж и странно ощущается, действительно, всё теплее и приятнее. Следует продолжить. Ушки и хвостик ассистентки начали дрожать и двигаться более взволнованно, будто жаждая больше. Похоже, и второй руке стоит присоединиться. Левая рука начала медленно приближаться к интимной зоне и дотронулась клитора. Немного покалывает, (в основном от чувствительности самого тела кошкодевушки и того, что это её первые “самоласкания”), но и приятно... Она начала погружать свои уже липкие и скользкие пальцы ещё дальше, в то время как другой рукой медленно массирует “жемчужину”. “Ах… Как же п-приятно…” – начала постанывать и заикаться Линетт, попутно неосознанно раздвигая ноги для большего удобства и пространства. “О архонты… Сшшш… (шипение, немного похожее на кошачье)” – начала ускоряться ассистентка и её дыхание становилось всё более тяжёлым. Теперь она сидела на сцене с полностью раздвинутыми ногами, занимаясь этими непотребствами прямо перед пустыми креслами, и это будто возбуждало её ещё больше. “Д-Даааа, да, да…! Хаааа…” – похоже, наша кошечка почти на пределе. Тонкие пальцы стали двигаться ещё быстрее, а хвостик уже стал качаться туда-сюда, поднимаясь вверх, а затем ударяясь об пол с глухим звуком. Вместе с этим она начала стонать чуть ли не на всё помещение, всё равно уже поздно и тут нет ни единой душонки… Кроме неё. “А-Аааах… Я… К-Кончаю-…” – и после этих звуков, пропитанных удовольствием, последовал длинный и чуть ли не оглушительный стон на весь зал. Наша ассистентка наконец-таки кончила. Ещё несколько секунд она натирала себя, постепенно замедляясь и постанывая от некоторой “щекотки”, вскоре полностью прекратив. Затем девчонка-кошечка легла на жёсткий деревянный пол сцены и минуту отходила от всего удовольствия, что получила сейчас. “Тяжёлый вздох Э-Это… Это было п-просто волшебно...” – едва вымолвила из себя Линетт. В некотором смысле вялая и уставшая девушка села, оперлась на свои дрожащие руки и скоро встала на такие же трясущиеся и косящиеся ноги. Затем она достала салфетки из внутреннего кармана своей белой рубашки и вытерла “следы преступления” на сцене, а потом и свои пальцы. Она медленно одела свои колготки и заправила свою юбку, надев после этого на себя сапоги, которые она зашнуровала потуже. Теперь Линетт выглядела словно ничего и не произошло. За пять минут она убрала весь реквизит (так что по сути, брату она не соврала) и пошла к выходу. Открыв тяжёлую дверь, она оглянулась на сцену, легко усмехнулась, выключила свет и вышла из театра. Пора домой.