Непарадный Петербург

      В нос ударил резкий запах перегара, перемешанный с запахом пота. Ничего не напоминало о недавно прошедшем ливне: воздух снова стал густым, как вата, улицы высохли вместе с брошенными на асфальт неубранными окурками, которые одиноко лежали, превратившись в сморщенных червей. — Ты что, застыл? — прокуренным голосом обратился ко мне парень, опираясь руками о грязную, изрисованную каракулями стену и немного выпячивая зад. — Или тебе особое приглашение нужно?       Он громко усмехнулся, а я поёжился и мельком бросил взгляд на свои недавно купленные новые кроссовки — такой контраст с видавшей виды улицей, на которой я находился. Злополучная Думская. Иногда мне казалось, что люди приходят сюда больше от отчаяния, чем от жажды веселья и новых ощущений. После каждого такого приключения на языке оставалось горькое послевкусие, перемешанное с никотином, или чем покрепче. До моих ушей донёсся приглушённый стон из какого-то узкого переулка.       Парень передо мной раздражённо двинул бёдрами. Я не знал его имени и почти не видел его лица, но отчетливо понимал, что он был мне неприятен. Несмотря на отвращение, которое не спеша подкрадывалось к моему горлу, я сделал маленький шаг вперёд и коснулся мокрой поясницы парня передо мной. Я начал раздевать его, трогал, как всегда, но сегодня было отчего-то слишком противно. Как только мои руки схватились за ремень на его чёрных джинсах, я почувствовал, что если продолжу, меня точно стошнит. — От тебя воняет, — просто сказал я. Скрывать своё отвращение я совсем не хотел. — Так не нюхай, — бросили мне в ответ. — Так мы будем трахаться или пиздеть? — У тебя резинки есть? — красноречиво спросил я, уже заранее зная ответ. Парень передо мной, кажется, совсем взбесился. — Свои надо носить, или брать без них! — почти закричал он.       Стоять вот так, полураздетым, было для него как будто унизительно, но мне было плевать, что он чувствовал. Единственное, о чём я думал, это как можно скорее от него избавиться.       Парень как будто прочитал мои мысли. Он сплюнул себе под ноги, выпрямляясь, подтянул болтавшиеся штаны и трясущимися руками застегнул ремень. Он развернулся ко мне, и его лицо показалось мне совсем незнакомым, как будто это не я заигрывал с ним каких-то десять минут назад. Повторяя мое выражение лица, парень расправил свою рубашку и прошёл мимо меня, демонстративно задевая меня плечом. — Ну и катись к чёрту, и без тебя найду, с кем развлечься.       Я не смотрел ему вслед, лишь прислонился спиной к стене, на которую он недавно опирался, и закурил очередную сигарету за ночь, стараясь избавиться от кислого привкуса во рту.       Возлагать надежды на спасительную сигарету было опрометчиво — от гадкого привкуса во рту она меня не избавила, но мне всё же стало немного полегче. Я мельком бросил взгляд в сторону того самого переулка, из которого уже раздавались не просто стоны, но и вскрики, и направился обратно в бар.       Внутри помещения было не прохладнее, чем на улице. Из-за плотной толпы двигающихся тел под бьющую по ушам музыку дышать было совсем нечем, а кондиционер явно не справлялся со своей задачей — если он вообще здесь был. Я кое-как протиснулся между потными телами, направляясь в сторону бара, и тяжело плюхнулся на стул. Руки я расположил прямо на стойке, тут же чувствуя, как неприятно они прилипли к её поверхности. Из-за жары я носил в основном безрукавки, и сейчас я невольно поморщился, чувствуя, как голая кожа соприкасается с липким столом, на котором явно было что-то разлито. — Повтори, — бросил я бармену, совершенно не думая, слышит ли он меня сквозь эту оглушающую музыку. Тяжёлая голова опустилась на руки, и я позволил себе ненадолго прикрыть глаза.       Я вдруг подумал, как сегодня, в этот душный пятничный вечер я покидал коридоры своего офиса. На ходу расстегивал надоевшие верхние пуговицы на рубашке. Рука сама потянулась, чтобы взлохматить потные волосы. Зеркало на выходе показало мой небрежный вид, и я ему вслух усмехнулся. Даже не верилось, что я смог выдержать целую неделю, чтобы не выпить пару рюмок крепкого алкоголя.       Работа меня утомляет. Нет, не то чтобы я ленюсь и не хочу зарабатывать много денег, просто часы в офисе тянутся, словно резина. Вот если бы у меня были дела, по которым надо бесконечно бегать по улицам… Надо было идти в полицию, сейчас бы, в свои тридцать, уже ходил со званием офицера, размахивал оружием, а в заднем кармане всегда лежали бы наручники.       Зубы сводит, как только подумаю об этом. Мне пришлось ускорить шаг, чтобы быстрее оказаться подальше от офиса. Увы, полярный день не смог скрыть меня от тех, кто работал со мной. Такие же рядовые юристы, начинающие адвокаты, у которых, в отличие от меня, глаза еще горят.       Я помотал головой, отгоняя очередную рутину, отпечатавшуюся в моём сознании. Наверное, я боялся себе признаться в том, что здесь, на Думской, я хотел найти новые ощущения — прямо как те бестолковые подростки, которые ошивались недалеко от клуба (внутрь их не пускали). То ли из-за недостатка кислорода, то ли от смертельной усталости, меня начало клонить в сон. Веки стали до невозможности тяжёлыми, и держать их открытыми стоило огромных усилий. — Эй, заказ делать собираешься? — я нехотя поднял голову, сталкиваясь взглядом с пронзительными зелёными глазами.       Даже сквозь кислотно-фиолетовый быстро мигающий свет я разглядел их цвет и блеск. Зажмурившись, я помотал головой, а потом снова уставился на бармена напротив. Те же самые зелёные глаза — значит, мне не померещилось. — Ach, diese Alkis… Ты что, оглох? — бармен немного подался вперёд, приближаясь к моему лицу. Сейчас я мог отчётливо разглядеть его.       Его светлые, пшеничного цвета волосы были длиннее моих, почти до плеч, немного кудрявились на концах, придавая этому парню даже ангельский вид — если бы не заведение, в котором мы находились. Красивые тонкие губы, искривлённые в усмешке, прямой узкий нос и выдающиеся вертикальные скулы. Я откровенно залипал на него, не стесняясь. Парень, уловив мой жадный взгляд, тут же нахмурился. — Noch ein Habenichts, ha… Jetzt verschwinde von hier! — Что? — рассеянно пролепетал я, откровенно теряясь. — Свали, говорю, если заказывать ничего не будешь, — почти выплюнул «ангелок», отворачиваясь от меня. Я же проследил взглядом его точёный профиль. — Я просил повторить, — хрипло отозвался я, прокашливаясь от внезапной сухости во рту. — Я, по-твоему, должен догадаться, какое ты пойло заказывал, да? — огрызнулся бармен, снова наклоняясь ко мне.       Я рассеянно стал крутить головой. Только сейчас до меня дошло, что новый бармен появился буквально из ниоткуда. Каким-то чудом мне удалось вспомнить, что предыдущий бармен выглядел иначе. — Тогда что-нибудь покрепче, — промямлил я, снова откашливаясь. — Что угодно.       Бармен с ангельской внешностью и явно грязным, не соответствующим его облику ртом закатил глаза и повернулся ко мне спиной. Я же беззастенчиво принялся изучать его. Белая — или она такой только выглядела — рубашка болталась на худых плечах, небрежно заправленная в низко висящие на узких бёдрах джинсы — того и гляди свалятся. На них-то я и задержал свой взгляд. Духота помещения и моё неудовлетворённое возбуждение сыграли со мной злую шутку — я уже мысленно стягивал с этого слишком утончённого парня джинсы, которые, несмотря на его худобу, подчёркивали его выпирающие ягодицы.       Передо мной со звоном опустился стакан. Бармен, которого я пару минут назад откровенно раздевал глазами, встал в позу и скрестил руки на груди, глядя то на бокал с коктейлем, то на меня. Я уставился на ярко-голубую жидкость и бросил недоверчивый взгляд на бармена. Тот лишь изогнул дугой бровь. — Чего уставился? Думаешь, я тебя отравить решил? — он ядовито усмехнулся, а я почему-то усмехнулся в ответ. — И лишить себя чаевых? Ну уж нет, hier gibt es kein’ Idioten.       Я рассмеялся. Бармен напротив меня стёр с лица свою усмешку и сдвинул брови к переносице. — Ты накурился, что ли? Чего ржёшь? — То, как ты говоришь… — мой смех был совсем не ядовитым. — Это звучит забавно.       Я не понимал ни слова из тех редких фразочек, которые он вставлял в свою речь, но для моего уха они звучали не то мило, не то красиво. Сам же бармен совсем не производил такого впечатления. — Это ты ко мне так подкатить решил? — теперь пришла очередь парня смеяться.       Весело пожав плечами, я прижал стакан к губам, делая глоток обжигающего коктейля. А у этого парнишки хороший вкус — напиток вышел что надо. Не успел я осушить и половины своего бокала, как за стойкой возникла худая фигура еще одного бармена, которого я видел раньше. Тот выглядел помятым, губы были припухшими — на них даже виднелось несколько маленьких ранок, — рубашка была застегнута наспех. Парень манерно поправлял волосы.       Я не заметил, как рядом со мной тяжело опустился ещё один посетитель — мужчина, немного старше меня на вид, — и протянул вышедшему из подсобки бармену пару крупных купюр. Он сделал какой-то неопределённый знак и подмигнул парнишке, который тут же принялся замешивать напитки. Довольный такими щедрыми чаевыми, парнишка-бармен послал моему новоиспеченному соседу воздушный поцелуй. — Лекс, солнышко, ты нужен, — сладко пропел парнишка-бармен и положил руку на плечо «моему» бармену.       Тот закатил глаза, фыркнул и брезгливо скинул прикосновение. Не глядя на меня, он удалился, а мне лишь оставалось буравить взглядом его худую спину. Коктейль, который я пил, вдруг показался мне совсем не крепким. В штанах сделалось тесно, и я закусил губы. Сидящий возле меня мужчина многозначительно присвистнул. — Кто этот бармен? — вдруг спросил я. — Я не видел его тут раньше.       Мужчина, не скрывая своей ухмылки, проследил взглядом уже ушедшего парня со странным именем Лекс, и положил руку мне на плечо, почти по-отечески. — Он тут давно, вроде бы. Часто исчезает в подсобке, подрабатывает так. Понимаешь?       Его слова звучали четко, хоть в баре и едва можно было различить посторонние звуки за громкой музыкой. Моя рука невольно сжалась на бокале, и сосед отметил это с нескрываемым удовольствием. — Так это он на подработку ушёл с тем денежным мешком? — я старался звучать спокойнее, но вышло слишком нервно. Видимо, я совсем выдал себя, и сидевший рядом со мной лукаво прицокнул языком. — Тебе какое дело? — спросил он, протягивая руку к коктейлю, который ему заботливо подал парнишка-бармен.       Мне показалось, что он вдруг сделал многозначительный взгляд, кивая на подсобку. — Да никакого, я поддерживаю разговор, — буркнул я, сразу почувствовав себя неуютно, особенно рядом с новой «парочкой». — Короче, там все просто, — пробасил сосед и громко поставил бокал рядом на стойку. — Богатые дяди дают вкусному арийскому мальчику большие деньги, а он не гнушается их брать.       От его слов меня передёрнуло. Взгляд сам метнулся к подсобке, как будто я мог открыть её одними глазами и ворваться внутрь. Но зачем мне это было нужно? — У него какие-то финансовые проблемы? — просипел я. В горле стало до невозможности сухо, и я снова потянулся к своему коктейлю. — А у кого их нет? — сосед развел руками. — Вот ты пьёшь дешёвое пойло, значит, у тебя тоже с деньгами не все хорошо. — Не сказал бы… — мне очень не хотелось, чтобы он был прав.       Вернее, он и был неправ, просто я совсем не хотел производить впечатление бедного отчаявшегося горе-любовника, который безрезультатно пытался найти себе разовый секс. По-моему, именно так я и выглядел, вопреки моим опасениям. — Слушай, чел, я не знаю, правда, — сосед отодвинулся от меня и снова занялся своим коктейлем. — Если я буду решать чужие проблемы, то кто будет решать мои? Вот вернётся, сам у него и спроси.       Разговор был окончен, и мой собеседник принялся откровенно флиртовать с тем самым парнишкой-барменом, который был совсем не против. Я снова покосился на подсобку, делая последний глоток своего коктейля.       Моя профессия всегда обязывала меня держать эмоции под контролем. За те недолгие годы, что я проработал адвокатом, я неплохо научился с ними справляться, а среди коллег даже прослыл эдаким образцом самоконтроля. Но сейчас, глядя на закрытую дверь подсобки, где скрылся тот самый зеленоглазый бармен, я чувствовал, как внутри всё бушует.       Воображение подкидывало самые смелые картинки, а я безуспешно пытался их отогнать. Мне не хотелось думать о том, как белая рубашка того парня задирается на животе, как к его шее прикасаются чужие, такие мерзкие губы, как он прогибается в пояснице, изображая удовольствие, которого — я был в этом уверен, — совсем не было. И как бы я хотел сейчас быть в той подсобке вместо неизвестного, наверняка мерзкого (за время своей работы с особыми клиентами я убедился в этом) толстосума. Хотелось чувствовать тонкие длинные пальцы того парня на моих плечах, которые я специально демонстрировал через небрежно надетые безрукавки, чтобы ловить восхищённые взгляды юных парней. Мои губы заныли, будто чувствуя, как касаются кожи этого парнишки. Мне хотелось сжимать в руках ту тончайшую талию, которую я наверняка мог уместить в ладонях, ловить сбитое хриплое дыхание. Я был уверен, что ему бы понравилось со мной. Нет, я это знал.       Поспешив допить свой коктейль, я резко поднялся с места и пулей вылетел на улицу, доставая очередную сигарету. Недавно говоривший со мной мужчина бросил насмешливый взгляд мне вслед, но я уже скрылся за дверью и ничего не видел.       Чтобы прийти в себя мне потребовалось время. Что я только не предпринимал, чтобы избавиться от возбуждения и не опуститься до того, чтобы касаться себя на этой паршивой Думской. Одна сигарета, вторая, третья… Я не заметил, как возле моих кроссовок оказались окурки от моих же сигарет. Я точно был не в порядке. Но что-то опять потянуло меня в здание злополучного бара.       К моему удивлению, тот бармен с зелёными глазами уже стоял за стойкой и как ни в чём не бывало пересчитывал купюры. Я снова уселся на стул. Пообщавшись с людьми в этом заведении, я примерно понял, как нужно было себя вести, поэтому решил бить не в бровь, а в глаз. — Деньги нужны? — дерзко спросил я, для верности хлопнув себя по карману джинс. — Halt die Fotze!, — бармен резко перестал возиться с купюрами, скомкал их и засунул в задний карман своих брюк. — Не старайся, я тебя не понимаю, — ответил я, одаривая его обаятельной, приторной улыбкой. — Тебе чего нужно? — сквозь зубы процедил бармен. — Предлагаю заработать, — ответил я тем же тоном.       Но вопреки моим ожиданиям я получил только громкий смех в лицо — даже сидевшая рядом со мной парочка каких-то юнцов поёжилась и поспешила отодвинуться. Зеленоглазый бармен сделал вид, что утирает слёзы от смеха, оперся руками на стойку прямо передо мной, — а я заметил, какие белые у него руки, — и прошипел мне в лицо. — Тебе не хватит. — Высоко себя оцениваешь? — я продолжал ухмыляться, пытаясь скрыть явное недовольство, что меня пытались так нагло отшить. — Verpiss dich! — выплюнул бармен и резко отодвинулся. — Не матерись, ангелок, — выдавил из себя я, подпирая щёку кулаком.       Бармен развернулся ко мне спиной, и в глаза мне бросилось мокрое пятно на его брюках. Стало омерзительно. Я многое видел на этой улице, в этом клубе, но сейчас этот парень будто диссонировал с привычной мне обстановкой. Он был неопрятный, одежда на нем была даже не второй свежести, а вот волосы вымыты и красиво причесаны. Лицо чистое, будто восковое, яркие глаза, смазливая внешность и поганый язык. То ли улица эта его испортила, то ли он сам вносил каплю своей испорченности в это море грязи. — Я познакомился с ним только вчера, — крикнул кто-то мне над ухом, и я узнал по замшелой рубашке того парня, с которым только недавно пытался заняться сексом прямо на улице. — Думал, что больше не увижу его, а вот сейчас смотрю и понимаю, что это самый отвратительный человек, которого мне доводилось встречать за всю мою жизнь. — На себя бы взглянул, — фыркнул я и сунул нос в почти пустой бокал. Вернее, он и был пустым, но где-то мне нужно было спрятаться от ядовитого взгляда.       Парень словно не обратил на это внимание, прижался спиной к стойке и откинул локти назад, будто его совершенно не волновало, что от залитой сладким поверхности намокли рукава его и без того грязной рубахи. — Это самое странное знакомство в моей жизни, — продолжал он, глядя в темный потолок. — Посмотри в его глаза, он же весь как на ладони — обычная потаскуха. Новые друзья ему не нужны. — Но ты конечно же лучше, да? — рассмеялся я совершенно диким смехом. — Разумеется, — парень повел плечом и повернулся к стойке передом, демонстративно выпячивая задницу. — Я тебя не возьму, — почти прокричал я ему в ответ, все еще давясь своим смехом. — Даже его рот, — я украдкой указал на бармена, — чище, чем твои волосы.       На что мне рассмеялись прямо в лицо, и в носу снова забился запах уже знакомого мне кислого перегара. — И ты уверен в этом? — Я в этом уверен точно так же, как и в том, что дерьмо стекает вниз по наклонной стенке унитаза.       Но смех мой оборвался так же резко, как и начался. Пронзительный женский голос кричал и звал на помощь. Все, что я разобрал, так это то, что кому-то требовался доктор. В баре началась суматоха, включился свет — не яркий, но как будто неуместный тут. Стало видно лица людей, и они были ужасны. Наверное, кто-то точно так же видел и мое лицо, которое им тоже не нравилось.       Я не сдвинулся со своего места и заметил, как застыл бармен со странным именем Лекс. Его глаза внимательно изучали снующую толпу, и весь его слух, казалось, был обращен к тому месту, где находился туалет. Парень не двигался, застыв с полотенцем в одной руке и со стаканом в другой. На меня же все происходящее не производило никакого впечатления, ведь все время кому-то становилось плохо. Я лениво покрутил пустой стакан, попросил добавки, но меня не услышали, хотя музыка давно замолчала.       Минут через десять послышалась сирена скорой помощи, в бар вошли два доктора. И не успели они осмотреть больного, как ночную тишину прорезал еще один вой. Вот тогда я грустно вздохнул и почти смирился с тем, что домой сегодня вряд ли попаду. Похоже, что больному доктор уже был не нужен. — Ну что, дружище, надолго мы здесь, да? — ухмыльнулся я, глядя на едва дышащего бармена передо мной. — lass mich in Ruhe — бросил он мне, подвинул какой-то скрипучий стул и присел на него, так и не выпустив стакан и полотенце из рук.       Народ вернулся на свои места, расселся по выцветшим диванчикам, устроился даже на столах. Все громко шептались. Ужасно громко. Слышно было всех сразу и каждого по отдельности. Именно от них я и узнал, что почему-то именно в женском туалете обнаружен труп мужчины, а при нем все его богатство, которое, судя по всему, совершенно никого не интересовало. И это было странно.       Люди за моей спиной постепенно замолкали, и я смекнул, что к чему. В бар заявились полицейские. Я лениво посмотрел на часы, зевнул и сгорбился, положив локти на стойку. — Выпиваем, граждане? — вопреки всему, в голосе была насмешка. Ох уж этот полицейский юмор.       Я повернул голову и натолкнулся взглядом на улыбку. Надежда, что сегодня я все же попаду домой, снова затеплилась во мне. Рядом стоял мой школьный друг, Кирилл. Я иногда почти забывал, что он работает в отделе убийств. В этот вечер я был неимоверно рад, что приехал именно он. Наши взгляды встретились, и я заметил, как брови Кирилла немного взлетели вверх, но его выражение лица тут же смягчилось. — Присоединишься? — хмельно улыбнулся я в ответ и снова повертел перед лицом своим пустым бокалом.       Кирилл протянул руку, чтобы поздороваться, а я машинально сжал ее и тряхнул.       Мое присутствие в таких местах не было для Кирилла новостью. Свою ориентацию я от него не скрывал, а он никогда меня не осуждал и не читал нотаций. С того момента, как я ему открылся и мы поговорили об этом, прошло немало времени, но наша с ним довольно душевная беседа закончилась его пожеланием мне быть как можно осторожнее. Но никто из нас и подумать не мог, что сегодня мы пересечёмся при таких странных обстоятельствах. — Признаю, не ожидал тебя встретить именно сейчас… — Кирилл окинул взглядом собравшихся ещё раз. — Расскажешь, что здесь случилось? — спросил он, присаживаясь на соседний стул и доставая листок из кожаной папки.       Я пожал плечами и снова ссутулился. Рассказывать мне было нечего, и я даже пожалел об этом. Оказался в гуще событий и совершенно ничего не знал. А я иногда не верил своим клиентам, что такое бывает. Волнение барменов и посетителей читалось на их лицах, а я так и не понял, что я чувствовал. Мне казалось, что даже если бы приехал кто-то из коллег Кирилла, я бы отреагировал так же равнодушно. — Представляешь, я до сих пор даже не знаю, что стряслось, — соврал я, разворачиваясь к другу лицом. — Девушка обнаружила труп в туалете, — Кирилл достал свой телефон, чтобы показать мне абсолютно уродливую фотографию толстого мужчины, у которого изо рта, словно из сломанной стиральной машины, вывалило на грязный кафель море пены. — Видел его тут?       И тут я понял, что именно его-то я и видел. Взглянул на Лекса и заметил, что его лицо стало белее мела. Он молчал, видимо, тоже узнал мужчину с фото. Да и как не узнать? Ведь именно с ним он и пропадал в подсобке, а в кармане его до сих пор лежали деньги, которые он получил за свои услуги. — Я даже не вставал с этого места, — равнодушно пожал я плечами. — Stammkunde, — перебил меня Лекс своим лающим говором и тут же исправился, переходя на привычный русский. — Это постоянный клиент. — Знал его? — обратился к бармену Кирилл, и, черт знает почему, я захотел его остановить. Даже чуть с места не подпрыгнул.       Лекс на мгновение потерялся, поставил стакан и набросил полотенце себе на плечо. Я внимательно за ним следил, а он явно что-то знал. От меня не ускользнуло, как руки Лекса дрогнули, и стакан, который он усердно протирал, чтобы успокоиться, чуть не выскользнул из его рук. — Знал, — просто ответил он, теребя уголок полотенца.       Видимо, он решил, что соврать в такой ситуации не получится, и решил отвечать честно. Я же почему-то был уверен в том, что он невиновен.       Кирилл сощурился и что-то записал у себя на бумаге. Я видел это даже краем глаза, но текст не разобрал. Тогда он окинул взглядом напитки в баре и деловито нарисовал ручкой в воздухе почти ровный круг. — Придется мне тебя и твоего коллегу задержать, — озвучил он без сожаления и потянулся к заднему карману. — По крайней мере до тех пор, пока мы не проведем анализ всего алкоголя.       Я остановил его руку, схватив за запястье. Мы обменялись взглядами, и я попросил его не торопиться. Глядя на нас, Лекс напрягся — я видел, как он поставил стакан на стойку от греха подальше. Его и без того тонкие, но аккуратные губы сжались в полоску. — А в чем дело? — переспросил я на всякий случай, продолжая строить из себя дурака. — Я тоже здесь пью.       Кирилл глубоко вздохнул и морально приготовился разъяснять всё, как маленькому ребёнку. Но мне нужно было совсем не это. — Видишь ли, он был отравлен, — пожал плечами мой приятель и снова сделал пометку у себя на листе. — Наверняка, он что-то пил здесь. — Dies ist ausgeschlossen, — вмешался в наш разговор бармен, поднялся со своего стула и встал рядом, положив локти на стойку. — Он никогда тут не пил, он всегда приносил свое.        Лекс прервал меня на полуслове. Я же бросил на него красноречивый взгляд и столкнулся с его глазами, в которых плескалось настоящее непонимание. Моя рука сильнее сжалась на запястье Кирилла, но он не обратил на это внимания. — Вот как, — тихое хмыканье и новая пометка. — Может, ты еще знаешь, как его зовут? — Nein, — покачал головой Лекс. — Никто не знает. Все знали его, как Пряника…       От громкой, визгливой насмешки у меня даже высыпали мурашки. Я и не заметил, что тот грязный пацаненок до сих пор стоит рядом с нами и греет уши. — Похоже, засох наконец Пряник!       И он стал смеяться, словно ненормальный. Мы все втроем переглянулись, а я успел выцепить взглядом второго полицейского, который опрашивал ближайший к туалету столик. — Собирайся, — Кирилл ткнул пальцем сначала в Лекса, а потом в безымянного парня за моей спиной. — Ты тоже. Будем разбираться.       Я вдруг почувствовал то же самое, что, должно быть, чувствует птица, когда наступает осень, и она знает… просто знает, что должна лететь — не спастись самой, а спасти другого. Я помнил, что так делать нельзя, помнил, что это противоречит всем правилам. Инстинкт спасателя оказался сильнее меня. Это у меня всегда было в крови.        Поднявшись с места следом за Кириллом, я отвёл его в сторону, но остался стоять возле стойки, чтобы меня было слышно. Кирилл бросил на меня усталый взгляд — ещё бы не быть усталым, когда тебя дёргают в три часа ночи! — и потёр пальцами виски. Наверняка он мечтал о том, как поскорее вернуться домой и попытаться поспать еще хотя бы пару часов, но его надежды стремительно таяли. — Кирюх, — обратился я к приятелю и устало поправил волосы. — Я сижу тут уже три часа, а то и больше. Этот малой всегда был тут, мы с ним беседовали.       Только сейчас до меня дошло, как глупо это звучало. — Беседовали? Прямо здесь? — Кирилл обвёл рукой тесное пространство клуба, пропахшее насквозь перегаром и потом вперемешку с чем-то мерзко-кислым. — О чём же? О погоде? — он почти смеялся и странно отворачивался. Наверное, не хотел, чтобы я это видел. Признаться, мне было все равно. Но он явно не был уверен в моих словах.       Я уловил изменение в лице Лекса. Его эмоции сменились так быстро, что я даже не понял, когда его непонимание сменилось надеждой. Он быстро сделал вид, что все хорошо, даже продолжил вытирать и без того чистый бокал. Слух его был направлен на меня, я был в этом уверен. — Он никуда не уходил, — продолжил я свою ложь, обводя помещение рукой. — Видишь, сколько народа. Куда он может отойти? Я даже сижу и жду своей очереди с пустым стаканом, — для верности я поднял руку, демонстрируя тот самый стакан, который всё ещё сжимал в руке. — И ты в этом уверен? — Кирилл сдвинул брови к переносице.       Покрутив головой, я заметил парня за спиной и тяжело вздохнул. Упрямый черт. Стоял, слушал и даже бровью не повел, чтобы помочь. Но с этим я потом разберусь. — Уверен, — кивнул я, не сводя взгляда с безымянного парня. — А вот насчет этого дружка я не уверен. Впервые его тут вижу. — Макс, не пойми меня неправильно… — начал Кирилл. — Ты знаешь, что я всегда на твоей стороне и никогда не выдам то, о чём ты просил меня не говорить…       Я кивнул и поджал губы. — Но ты должен понять, что если ты будешь скрывать что-либо в таких ситуациях, не хватит никаких связей, чтобы вытащить тебя. Не рискуй понапрасну. Вполне возможно, что ты заступаешься не за тех.       Взъерошив волосы на голове, Кирилл снова окинул взглядом помещение. Посетители, которых прервали посреди веселья, начинали потихоньку расходиться. Некоторых продолжала опрашивать полиция, но их быстро отпускали. Кому-то всё же не повезло и пришлось отправиться наружу в сопровождении.       Кирилл похлопал меня по плечу, и мы распрощались. Того подозреваемого грязного юнца, которого я отшил, он всё же забрал с собой. Напоследок парень зыркнул на меня глазами, полными ненависти и неприязни. Я же изобразил довольную ухмылку в ответ, хотя я совсем не желал как-то насолить этому пареньку. И всё же я до конца не понимал, что только что произошло.       Вернувшись к барной стойке, я оставил всякую надежду получить ещё один напиток. Алкоголь был мне жизненно необходим в данный момент, но никто не собирался потакать моим желаниям. Мне ничего не оставалось, как снова опуститься на стул и продолжать сверлить взглядом того самого зеленоглазого бармена.       Он, почувствовав мой взгляд, медленно повернулся. Зря я ожидал увидеть хоть какую-то нотку благодарности в его лице. Бармен по-прежнему выглядел угрюмо, даже злобно, как будто я и был всему виной. — Кстати, мое имя Макс, — я протянул ему руку, сам не зная почему. Мне хотелось разрядить обстановку и заодно указать ему, кто на самом деле выгородил его. Глубоко в моей душе ещё теплилась надежда хотя бы на небольшой диалог.       Лекс отшвырнул тряпку в сторону. — И что? Я должен рассыпаться в благодарностях перед тобой? — фыркнул он.       Возле нас тут же оказался тот самый паренёк-бармен, который флиртовал с моим соседом за стойкой. — Ну ты чего так грубо? Он же нас спас, будь ты подобрее, — несмотря на возражения Лекса, парнишка обнял его руку и что-то проворковал ему на ухо. Лекс остался без эмоций. — И всё же… После того, что он сделал, он заслужил награду, знаешь… — парнишка ткнул в меня худым белым пальцем. — Он заслужил хотя бы узнать твоё имя. Кстати, я — Антон.       Парнишка одарил меня обаятельной улыбкой и закусил губу. Его жесты были слишком театральны, и хотя в них сквозила неприкрытая фальшь, откровенно пошлый флирт получался у него красиво.       Я вежливо кивнул ему и пожал руку в ответ.       Лекс сплюнул себе под ноги и закатил глаза. — Я не просил тебя помогать мне. И тем более не просил, чтобы ты оправдывал меня перед своими ментовскими дружками, — выплевывал он слово за словом. — Кто знает, может быть, это ты им позвонил, а сейчас играешь ёбаного героя, ein Mistkerl.       Антон повторил жест Лекса с закатыванием глаз и прицокнул, бубня себе под нос что-то вроде «невозможный». — Имя этого красавчика — Лекс, — Антон сделал всё за нас, а я был доволен. Лекс же поспешил отвесить Антону пинка, но тот вовремя отпрыгнул в сторону. — Это настоящее имя? Прямо-таки Лекс? — переспросил я. — Нет, блять, кликуха моя, ты же думаешь, что по нам тут всем зона плачет, — мне показалось, что из ушей Лекса вот-вот пойдёт пар — настолько сильно он злился. Его тонкие, почти аристократические пальцы сжались в кулаки. — Fick dich, du, Mistkerl! — Знаешь, Лекси, когда ты ругаешься на немецком, я тебя боюсь, — засмеялся Антон, совсем не обращая внимание на поведение своего приятеля.       Я же пропускал эту ругань мимо ушей, разглядывая Лекса и пытаясь запомнить его эмоции. Все такой же злой, неопрятный, с худыми руками и невероятно красивым лицом. Все тут играли свою роль, пытаясь кому-то понравиться и провести ночь, а он как будто ничего не хотел. Ни с кем не говорил, выплевывал свои фразочки и постоянно отворачивался. И не сойти мне с этого места, если я не добьюсь хоть пары вежливых слов от него в свой адрес.       Я не всесильный, всего лишь рядовой адвокат, который не очень-то любит свои скучные дела. Кажется, сегодня я получил новое и интересное дело, которое имеет имя — Лекс.