Your concern

Духота в коридоре давит, и практиканты взволнованно переливаются горячей волной. По толпе идёт шёпот. Через пару минут двери раскроются, подпуская юных медиков с преподавателями-профессорами во главе к их главному вдохновителю и эталону советского учёного. Удивительно, что нет какой-то помпезной таблички у двери кабинета. Она бы возглашала: «Дмитрий Сергеевич Сеченов, академик СССР, генеральный директор Предприятия 3826». Но это ведь и так все знают. Практиканты собирают из памяти по кусочкам с разных публичных выступлений образ Сеченова и с восторгом готовятся лицезреть. Дверь в кабинет открывается по касанию железных телохранительниц с той стороны. Толпа мгновенно стихает. Профессора и те стушёвываются, но, стараясь не подавать виду, первыми заходят в помещение. «Здравствуйте, Дмитрий Сергеевич!, – восклицает главный из процессии. Сеченов сидит на ближайшем к столу диванчике и, зафиксировав взгляд в пространстве, о чём-то думает. Практиканты подбиваются в нестройную линию, стараясь увидеть наконец своего героя. Учёный, оббегая глазами застывшую в «мыслительском» настроении фигуру академика, прибавляет: «спасибо, что согласились на эту небольшую научную встречу!». На приветствие Сеченов расслабленно поворачивает голову и сдержанно улыбается: «Здравствуйте, Николай Иванович, здравствуйте, коллеги». Практиканты мечтательно выдыхают и следом за профессорами подходят ближе. А ближе Сеченов ещё притягательнее, чем с экранов. Главное, видно каждую подробность. Седые волоски в бороде, морщинки у губ, особенно тёмный оттенок карих глаз, вздувшиеся вены на кистях рук, облегающая тонкую талию жилетка. Стоящие палаткой брюки. Учёный, начавший беседу, на первом научном вопросе начинает вдруг то и дело осекаться, заметив деталь. Кто-то из практикантов от напряжения икает прямо в образовавшейся паузе. Дмитрий Сергеевич кивает головой, внимательно выслушав говорившего до конца. «Спасибо за вопрос, действительно, эта проблема в медицине имеет место быть...» – Сеченов отвечает абсолютно непринуждённо, оглядывает аудиторию, поддерживая контакт, размеренно жестикулирует. Практиканты, шедшие к Дмитрию Сергеевичу с заранее заготовленными вопросами (старшие коллеги поставили обязательное условие), с бойким желанием выделиться, жуют собственные губы и таращатся академику в глаза, пытаясь не дать взгляду самому сползти ниже. Сеченов сидит изящно облокотившись о диван и даже не думает сложить ногу на ногу или сцепить руки в замок на бёдрах. Вся его забота – в ответах на вопросы этой делегации учёных. А пару минут до встречи, вероятно, была какая-то ещё забота. Дмитрий Сергеевич вежливо улыбается и с увлечением рассказывает об операциях, болезнях мозга, различных реакциях человеческого организма, а у самого крепко стоит. Галёрка, облизывая взглядом академика, пытается разглядеть очертания. Вот плотно сидящая ткань обхватывает верхнюю часть бёдер, с глянцевым, почти мокрым латексным блеском облегая, а вот ближе к центру живота одежда бугрится, расходится складками из-за выпирающей снизу плоти. Когда Дмитрий Сергеевич совершает движения корпусом, брюки красиво перекатываются, елозя по члену (на этих мыслях практиканты почти перестают дышать). Откидываясь на спинку дивана, Сеченов открывает прекрасный вид на длинные худые бёдра, рельеф приподнятого и клонящегося к плоскому животу органа, тонкую талию. В этот момент настаёт особенно долгая пауза. Академик разморённо, почти сладко вздыхает – отчего учёные чувствуют себя уличёнными в постыдном любовании мужскими ногами, но, к счастью для медиков, – рассказывает историю о каком-то своём пациенте. Практиканты не понимают, при чём в повествовании «сильные полимерные протезы», «волосяной покров нужной длины – от коротких волос на ногах до косичек на голове», «возможность самому выбрать параметры тела» с уточнением «совершенно любые», потому что глаза слушателям снова застилает пелена – и перед взглядом снова жилетка-вздувшиеся брюки-колени.   «Я бы мял и целовал эти ноги вечно, – наверняка думает каждый здесь, – я бы стал хоть его железной балериной, только бы смотреть и трогать». Юноши кусают щёки изнутри, девушки дёргают локоны, профессора теребят рукава халатов – следом приходит что-то ничтожное наподобие: «Интересно, он меня заметил? Два раза прямо в глаза посмотрел! Точно подойду поговорить после». Цикл завершают ещё несколько скользких взглядов и закономерное: «Чертовски соблазнительный, особенно сидя и в таком виде. Но кто его забота? Кого хочет Дмитрий Сеченов?» И аж неловко наконец становится под звуки научных объяснений. Академик Сеченов кого-то выбрал. У академика Сеченова на него совершенно беззастенчиво стоит. Академик Сеченов кого-то трахает. «Стоп, хватит!» «А всё же, кто же этот счастливчик?» – вздыхают практиканты с учёными и стараются не переглядываться, и так деля одну мысль на всех.