Она ведьма! (Переиздание)

      Все люди здесь как гнилые яблоки, как те, что подсунули мне сегодня детвора со двора. Грязные, сморщенные, с червями внутри. Вот и люди здесь в столице такие же внутри – гнелые и испорченные, а некоторые и на лицо такие же. В сотый раз спрашиваю себя: А зачем я сюда вообще приехала? Если они меня даже не знают, а уже за помощь со старушкой гнилыми яблоками угощают. И когда ту девчонку два амбала в повозку погружали, никто даже внимания не обратил. Всем было плевать. Почему же тогда я – не здешняя, не знающая правил – должна была что-либо делать? А вдруг у них это в порядке вещей, а тут я, спасительница фигова нарисовалась. Не хочу чтобы меня в первый же день попрекали за то, что не свои дела нос сую. Спасибо, на родине натерпелась подобных упрёков. А тут оказывается ты эгоист, раз не помог, если видел всё своими глазами. Чёрт бы вас всех подрал! — Ух! — ну вот опять кто-то слишком широкий всю дорогу занял! В кого я хоть на этот раз врезалась? — Смотри куда идёшь, коротышка! — это я то коротышка? А ты вообще кто такой, раз смеешь такими словами разбрасываться? Угрожающе поднимаю голову на посмевшего грубо ко мне обращаться идиота, отмечая в нём сходство с тем разбойником, который запихивал девицу в повозку. Шрамы по всему лицу. Я бы ещё несколько добавила с радостью, вот только марать руки об этот смрад не хочется. — На себя посмотри, горилла. Широкий чтоли, проходу мало? — также грубо отвечаю этому уроду, грозно сдвинув брови. Его брови удивлённо взметнулись вверх, а человек за его спиной вышел в свет, гадко посмеиваясь. На шакала похож. — Горилла? А что, похож, похож. — Заткнись! — шикнула горилла на шакала, — Слышь ты, малявка, за языком-то следи! А не то я ему другое применение найду! — Да неужели? — сверкаю глазами. Оба урода замерли передо мной, с испугом глядя мне в глаза. Я покажу вам, что с вами станет, если продолжите хамить. Со мной шутки плохи, людишки. — А теперь вы мне ответите, вежливо, где сейчас девчонка с голубыми волосами. — чеканню каждое слово, дабы они меня точно поняли. — В-в лесу... — Что вы с ней сделали?       Разбойники сглотнули и покрылись испариной, в страхе бегая глазами и дрожа от ужаса. Ясно. Мужчины мерзкие со своими потребностями. Убила бы на месте, да вот только свидетелей слишком много.

***

      Хоро на данный момент не в состоянии продолжать поиски, а потому я отправил его домой, пообещав обязательно найти его сестру. Наводка у меня есть, что в разы облегчает мне задачу. Уже на выходе из столицы, ко мне навстречу прихрамывая бредёт девушка, подходящая под описание сестры Тамао и Хоро. Вся потрёпанная и грязная, со слезами на глазах. Нашлась пропажа. — Девушка, извините! — окликаю её, привлекая к себе внимание. Девушка останавливается напротив меня, вопросительно поднимая взгляд. — Вас не Пиликой случайно зовут? — Да. — её глаза округляютя когда я называю её имя. — А откуда вы знаете моё имя? — Дело в том – Меня попросили помочь отыскать вас. Ваш брат и подруга очень переживают за вас. — с мягкой улыбкой объясняю в чём дело и откуда я знаю её имя. Оцениваю реакцию и внешний вид девушки. Одежда порвана, а на лице виднеется засохшая царапина. Мда... целой и невредимой домой доставить не получится. — Правда? Брат меня искал? — Пилика метнулась ко мне, с надеждой заглядывая в глаза своими ожившими глазками словно в душу. Её лицо вдруг оказалось близко к моему, отчего кровь обожгла скулы нас обоих. Так, Асакура, не вздумай! Она на четыре года младше тебя, не надо. — Да, искал. — тихонько отхожу от неё на один шаг, — И сейчас он ждёт тебя дома. — Мне страшно показываться ему на глаза... — девушка опустила светлую голову, устремляя печальный взгляд в пол. — Почему? — спрашиваю я. — Меня... — она замялась, пытаясь подобрать слова. — Меня износиловали... — закрывая руками лицо, она рассплакалась от отчаяния.       Она стояла и плакала, а я не знал что сказать. Как утешить? Должно быть, бедняжке очень тяжело после пережитого... изнасилование. Мне этого, увы, не понять. — И всё-таки, давай я доставлю тебя брату? Уверен, он будет рад увидеть тебя хотя бы живой. — на мои слова она молча утерла слёзы и неуверенно кивнула, всхлипнув носом в последний раз.       Заметив, что девушка прихрамывает, я предложил ей помощь – она залезла мне на спину и я осторожно подхватил её под бедра, стараясь не причинить девчушке дискомфорт. Мы шли до приюта в тишине. Она собиралась с духом перед встречей с братом, а я просто не знал, что говорить.       Когда мы переступили порог приюта, я опустил девушку на ноги и к нам подбежала встревоженная Мина, сразу заключая Пилику в крепкие материнские обьятия. Позже – видимо услышав возгласы Мины – вниз спустился уставший Хоро. Увидев плачущую женщину, целующую девушку в щеки, в лоб, в прикрытые веки, и обнимающую его сестру, он мигом оклемался и бросился к сестре, словно не видел её сто лет. — Пили! Сестрёнка, ты как? Что они с тобой сделали? — накинулся он на неё с распросами, попутно рассматривая девушку на наличие каких-либо травм. Оглядев вид девушки, его лицо приобрело печальный вид. — Брат, я... я... прости! — голос голубоглазки задрожал от подступающих слез горечи, что после нервного смаргивания покатились по бледным, испачканым щекам. — Они... они... я... — бедняжка сорвалась в плач. Речь стала невнятной, с постоянными всхлипами и подрагиванием плеч. Потом она вовсе закрыла лицо ладонями и громко рыдая осела на пол. У девушки началась истерика. — Пилика, — Мина рванула на кухоньку за стаканом воды, Хоро присел рядом с сестрой на колени, обнял её за дрожащие плечи и прижал к своей груди, нежно и любяще поглаживая по волосам.       Я чувствовал себя лишним в данный момент, и Хоро, подняв на меня неоднозначный взгляд, кивнул головой в сторону выхода. Я же не дурак, понял, что нужно ретироваться. Кивнув головой попрощался с подошедшей Миной, которая благодарно пожала мне руку, и Хоро. Стоило двери за мной закрыться, как я услышал оклик за спиной. Мой бывший товарищ подошёл ко мне. — Слух, дружище, у меня конечно не хватит денег, чтобы отблагодарить тебя за сестру, но я могу дать тебе одну ценную вещь. — он сначала замялся, почесывая зотылок, но затем полез в карман штанин и что-то от туда вытащил, вложив в мою ладонь. — Что это? — спросил я, после того как разжал ладонь. В ней лежал маленький бутылёк с темно-бордовой жидкостью. В пробку вделан стальной крючок, за который был подвешен на шнурок. Значит его можно повесить на шею? — Афродизиак. Я раздобыл его в местном борделе, у одной очаровательной особы. — первое он сказал несколько обыденном тоном, а последнее мечтательно.       Стоп!       Этот придурок отдал мне бутылек с афродизиаком? В некоторых лавках его можно купить за, довольно-таки, бешеные деньги, а в борделе его могут выдать бесплатно только в рабочих целях. То есть, для клиента.       Откуда я знаю? Да потому, что и сам не редко посещал такие места.

***

      Разбойники, сотрясаясь от страха, рванули наутек сразу, как только вернулась способность двигаться. Только пятки сверкали. Какие жалкие. Я выдохнула, посмотрев на свою руку – на внутреней стороне запястья красовался вживленный в кожу кристалл, что после использования малейшей крупицы магии причинял зудящую боль. Сейчас он горел белым светом, ведя свои тонкие, будто нити, лучи по венам. Второй раз, за сегодняшний день, чертов камень наказывал меня за использование магии. Вот бы поскорей найти того ученого из записей матери, дабы он выдрал из меня сдерживающий камень.       Как только зудящая боль в руке прошла, я направилась в ближайший трактир, где выясню про безумного ученого, который окунулся в темное колдовство, дабы восскресить возлюбленную. И единственное, что я о нём знаю, это то, что живет где-то в столице... но где, не имею ни малейшего понятия.       В трактире оказалось душно и шумно. Большое скопление потных и пьяных людей, некоторые из которых предавались страстям в грязных укромных углах трактира, вызывало отвращение и сдерживание рвотных позывов стоило мне не малых усилий. Как мерзко. В воздухе витает терпкий запах алкоголя и возбуждения.       В заведении была доска, куда вывешивали последние новости столицы. Бреду туда. По пути случайно задеваю незнакомого парня и скомкано извинившись, добираюсь до нужной мне доски. Жадно выискиваю хоть напоминание об ученом, но ничего нет. Жаль. Видимо, найти его быстро не удастся.

***

      Сестру Тамао я нашёл во дворе церкви. Она подметала ступеньки, как заметила меня, идущего ей навстречу. Девушка перестала махать метлой и с краснеющими щеками, да горящими глазами, смотрит прямо на меня. — Г-господин Асакура, вы нашли её? — её голос звучал очень взволновано, ручки крепко вцепились в метлу. — Да. — Хвала небесам! Как она? С ней всё хорошо? — девушка накинулась на меня с распросами, позабыв о стеснении и приближаясь ко мне слишком близко. Вишневые круглые глаза в обрамлении густых черных ресниц заглядывают прямо в душу, будто хотят найти там все ответы на терзающие её душу вопросы. — Тише-тише, сестра, держите себя в руках. Сейчас уже всё хорошо, но если так хотите узнать о её состоянии, советую вам лично узнать у неё самой. — спешу отступить шаг назад, давая понять, что она слишком близко и мне неловко от этого. Да и если нас увидит Марко, в первую очередь достанется ей. — Ах! — на щечках вспыхнула новая порция неловкого румянца, — П-простите, я просто очень переживаю за Пилику... — она тоже поспешила сдать назад. Опустила взгляд в ноги, стесняясь смотреть на меня. — Я понимаю, не нужно извиняться, Сестра. — я лишь улыбаюсь. Всё же она милая. — Спасибо вам огромное, — Сестра Тамао поклонилась мне, — Даже не знаю чем вас отблагодарить. — Ничего не нужно, я же говорил. — Ладно, спасибо вам ещё раз. Завтра у меня выходной, вот и схожу в приют – проведаю всех, кого давно уже не видела. — Конечно, сходите. Ну а я пойду, не буду мешать работать – а то Отец снова тебя накажет. — теплая улыбка не сходит с моего лица, подобно её вечному румянцу. Я смотрю на девушку сверху-вниз. Она такая маленькая. — Да, досвидания! — она неловко улыбается, в её взгляде я смог разглядеть некий трепет.       Ну а я, попрощавшись, пошёл в таверну к Рю набивать живот после насыщенного дня. В кармане нащупываю бутылек с той самой жидкостью. Навряд ли он мне пригодиться, но что-то мне подсказывает, что лучше стоит оставить. Может продать кому смогу? Деньги заодно выручу – тем мне оно и пригодиться.

***

      Тем временем в церкви:       Отец наблюдал за играющим пламенем, пожирающим голову ведьмы, попивая из чашки ароматный чай, который приготовила Сестра Тамао. В очках отражаются блики от неяркого света, даримого огнем в камине. Дрова трескаются, кровь капающая с головы мертвой шипит и испаряется, превращаясь в черную вонючую дымку. Так будет с каждой чертовой тварью, что посмеет попасться ему на пути. Каждая ведьма будет истреблена и сожжена на костре прилюдно или же нет – без разницы – главное, что встреча с церквью станет её последней.       На безымянном пальце также поблескивает золотое кольцо, что не снимается на протяжении пяти лет. Вдумчивый и слегка тоскливый взгляд голубых глаз устремляется к портрету, висящему на стене над камином, с угла которого свисает тряпка, до этого скрывающая картину от чужих глаз. Молодая девушка, изображенная на картине, смотрит прямо на него своими чистыми голубыми глазами и мягко улыбается нежными розоватыми губами. Она одета в белое одеяние – в нем она похожа на богиню с икон. На левой руке красуется точно такое же колечко. Она держит в своих аристократично тонких руках ребёнка, закутанного в белые простыни. Ребенок с чистой светлой кожей как у матери и голубыми глазами как у обоих родителей.       Рана на сердце болезненно заныла, напоминая о том, что он помнит о той трагедии, случившейся пять лет назад. — Михаил... сын мой... — тихий голос теряется в стенах комнаты. Рука сама тянется к портрету. — Моя вина в том, что я не смог вас уберечь... прости меня, горе папу своего...       Дрожащие пальцы коснулись изображения. Он провел по очертаниям лица младенца, затем перешёл к женщине – женщине, укравшей его сердце навеки – и огладил подушечками пальцев её лицо. В печальных глазах застыли слёзы, но мужчина быстро их смахнул и резким движением стянул тряпку, но лишь для того, что снова осторожно накрыть портрет его разрушеной семьи. Крестик качнулся от резкого движения.       Вдруг дверь с грохотом открывается и за ней стоит стражник. — Вы что-то хотели? — Марко невозмутимо оборачивается на мужчину в дверях, точным движением поправляя очки. — Да. В столице бродит ведьма. — Что?