Sweet

— Проснулась? — в темноте разноситься гул, лай уличных собак вместе с мяуканьем котов, гоняющих по ночному переулку. Рюджин штормит от головной боли, руки пробивает едва заметная дрожь, искринки приводят ее в сознание. — Я-я, — Шин замолкает, не выдавив из себя крупинки слов, слишком больно. Но боль не физическая, скорее сердце бьется от неизвестности, сдавливает грудину. Рюджин переводит томящий взгляд со своих рук на девушку рядом, одетую в деловой офисный костюм, на дорогую по ее меркам подвеску, которая поблескивает из тени. Незнакомка скидывает с себя пиджак, отбрасывает в сторону и всматривается в пугливые глаза Шин. Расстегнутая рубашка позволяет рассмотреть острые ключицы, манящие к себе. — Ты прикалываешься? — брюнетка вжимается в ближайшее дерево, упираясь в него. Ее разгневанный взгляд заставляет продрогшее тело от холода замереть и любопытно наблюдать за ней. — Неужели опять ничего не помнишь. — уже тоскливо произносит та, медленными шагами приближаясь к Шин. Цепляет подбородок, заставляя переключить все внимание на себя, но ей этого не нужно. Она с восхищением любуется девушкой, ее фигурой и теми же дорогими украшениями на ней, которые той к лицу. Распущенные волосы Рюджин заплетаются в короткую косу, и Шин молча вдыхает холодный воздух. Всматривается в губы незнакомки, которые та слегка прикусывает, не обращая внимания. Бордовый, любимый цвет Шин. Ей хочется ощутить их на себе, и Рюджин пугается своему порыву, который взялся неоткуда. Что с ней? Этот вопрос не покидает ее, но уходит на второй план, когда брюнетка наклоняется ближе к ней, она даже может ощутить вишнёвый парфюм, отдающий шлейфом от девушки. Дыхание на губах заставляет вцепиться в асфальт сильнее, заставляет сердце биться как можно сильнее, и это ощущение приносит настоящее удовольствие. Сумашествие. Но как только губы незнакомки касаются на пробу, она понимает, что окончательно попала. Шин полностью в ее руках, цепляется за ее талию, не желая отпускать. — Хочешь себе, — ухмыляется та, поддевая длинную золотую подвеску на себе, ждет ответа. Шин мечется, та просто так отдаст ювелирное украшение? — Что? — Хочешь, — девушка протягивает драгоценность в руки, уверенно обхватывает Рюджин за шею, оставляя легкие поцелуи на ней. И вонзается в губы, не дождавшись ответа, с напором проталкивает свой язык в рот, улыбается, когда слышит тихий стон от Шин. Хочется заставить ее кричать громче, на всю улицу. Рюджин не отстаёт, пересчитывает пальчиками ребра девушки, пробивающую на мурашки. Горячее тело контрастирует с погодой, и девушка рьяно выдыхает. Господи, так горячо. — Я Йеджи, — отрывается от поцелуев та, все же внимательно осматривая перед собой Шин. Грусть проскакивает по лицу девушки, но также быстро пропадает. Йеджи цепляется за Рюджин сильнее, быстро снимает свой бюстгальтер под восторженный взгляд Шин. На пробу качается на ней, постанывая от легкого трения. Рюджин отворачивается от смущения, но не отталкивает. — Раньше тебя это не смущало, — говорит прямо в губы Хван, впиваясь еще раз. Ей не хочется заканчивать целоваться, брюнетка чувствует сладость и расстаться просто так с ней не готова. Йеджи поддевает одну лишь тонкую футболку на Рюджин, мигом снимая и швыряя ее рядом с пиджаком. Стоны Рю разносятся по всей улице, но никто кроме Йеджи их не слышит. Это чёрт возьми возбуждает. Шин улыбается, предчувствует сколько будет засосов на шее, и не остается в долгу, легонько прикусывает ключицы под скулёж Йеджи. Они согреваются от мерзлоты в тепле друг друга, дарят друг другу приятные ощущения и отказываются расставаться друг от друга ни на секунды. — Продолжим? — спрашивает Хван, довольная как кот. Пронзительные глаза, подкрашенные подводкой завораживают, и Шин под смех девушки целует ее в щеку, не отводя взгляда. — Я думаю это означает да. И когда они оказываются почти полностью обнаженными, никто из них не помнит. Да и это их не волнует, единственное, что заставляет задуматься, это сладкое предвкушение близости. Пламя огоньков, просачивающиеся в зрачки Шин, огненные змейки сбегаются друг к другу - все опутывают тело жаром. Жарко, невыносимо жарко. Горячий язык Йеджи лижет губы, через минуту Рюджин уже тихо постанывает, агония становится слишком сладкой. Ей хочется запрокинуть голову, сомкнуть глаза, поддаться искушению пламенных губ, наслаждаясь собственной слабостью и бесстыдством мгновения... И когда уже полностью бессильная, почти до головокружения, она создаёт легкое трение между ними, слушая в свои стоны, вздохи Хван, которая упирается своими руками ей в плечи, до синяков. Вкусить запретный плод так приятно, чуствовать чужие прикосновения. Пьянит больше, чем спиртное. Уже полностью подрагивающее тело в огненных объятиях, трепетающих губах, горячих ладонях и дрожащих пальцах, оказывается в сладкой неге. Йеджи вскрикивает первая от бурных ощущений, охвативших ее тело. Полностью ложится на Шин, крепко стискивая ту в объятиях. Хмурится, когда вглядывается в поностью пустое небо, ни одной звездочки. — Ты меня не помнишь? — уже серьезно говорит Хван, прикрывая глаза от света фонаря. Рюджин, полностью выжатая, мотает головой, пытается что-то сказать, но ее перебивают. — На самом деле мы часто занимаемся этими непотребствами в публичных местах, так у тебе хоть на долю секунды может вернуться память, — Йеджи утирает мокрые глаза, размазывает свою и так потекшую по векам тушь. — Я была недостаточно хороша, раз на этот раз ничего не случилось, — Хван усмехается, сразу же отворачиваясь. — Эту подвеску ты лично купила мне, на нашу годовщину. — Пожалуйста не плачь, — все на что хватает Шин. Ей не привычно успокаивать людей словами, поэтому она нежно гладит Йеджи по спине, и сыплет всеми возможными комплиментами, какие придут в голову. Озвучивает глупую шутку, и радуется улыбке девушки. — Я не знаю толком ни себя, ни тебя, но чувствую, что ты была замечательной девушкой. Поэтому прошу, может попробуем начать все сначала, — одевает на Хван цепочку, прижимая девушку к себе. — Я бы тебя и так никогда бы не отпустила.