Шкатулка воспоминаний Кьораку Шунсуя

      Студенческие годы занимали особое место в душе нового главнокомандующего Готея-13. Несмотря на сотни лет, прошедших с момента поступления в Академию Шинигами, в памяти Кьораку навсегда сохранятся времена бурного студенчества. Естественно, Шунсуй был тем ещё ловеласом и ни одна девушка не обходилась без его внимания. Но бурной его молодость сделала именно дружба с Джууширо и переделки, в которые они постоянно влипали. Помнится, как-то они решили разыграть Яма-джи… Тот день в навсегда высечен в памяти капитана первого отряда. Сначала было очень весело, пара друзей наперегонки в шунпо убегали от разъяренного главнокомандующего, чья борода была раскрашенк всеми цветами радуги. Ржали они так громко, что даже скрытие рейяцу не помогло им спрятаться. А потом было очень больно: Яма-джи был строг и беспощаден в наказаниях, особенно, касающихся его… Его самого. Конечно, их не избили до полусмерти, как многие могли бы подумать, но переучет всей литературы библиотеки, занявший не одну ночь, оказался похуже любого физического насилия.       А как они, мелкие обалдуи, решили поиграть в «Догони меня пустой»? Опыт неописуемый и поучительный. После внезапного приступа Джуу и нескольких серьезных ранений на теле Шунсуя, защитившего друга от атаки, молодые люди поняли — играть с врагом не стоит. Довольно иронично, если вспомнить способности духовного меча Шунсуя.       Чаще всего зачинщиком беспредела, как называл его Яма-джи, был кудрявый дамский угодник, но мало кто знает, что будущий капитан тринадцатого отряда тоже был не пальцем делан. Хо-хо, это сейчас его знают как добрейшего капитана Готея-13. В академии старший Укитаке с виду тоже был пай-мальчиком и душой компании с не слезающей с лица мягкой улыбкой.       И только Кьораку знал о чертятах, что временами просыпались и отплясывали чечётку в выразительных зеленых глазах. Многие задаются вопросом, почему Джууширо постоянно отказывается от алкоголя, предпочитая крепкий зелёный чай? Бытует мнение, что он ни капли в рот не брал за всю жизнь. И только Шунсуй помнит, как обладатель тех самых озорных глаз с чертятами под покровом ночи ввалился в его комнату ящиком саке на перевес и предложением: «А давай на желание?» Выиграл Шунсуй, но, стоит признать, отрыв был минимален. Ооо, этот воспитанный и ответственный мальчик из знатной семьи Укитаке вытворял такое… От нахлынувшей волны воспоминаний нынешний главнокомандующий Готея-13 усмехнулся. Несколько десятков лет парень задавался вопросом, какое желание хотел загадать ему Джууширо. Тот всегда съезжал с темы и отшучивался, так что Шунсуй решил не пытать его.       Стоит отметить, что их отношения всегда были необычными. Шунсуй буквально заразил своей тактильностью беловолосого шинигами. Дружеские объятия и похлопывания по спине были лишь для широкой аудитории, наедине с Шунсуем Джуу был… открыт. Сначала не понимал, почему другой человек проявляет к нему желание быть физически близко, даже побаивался. Затем осознал, что подвоха в действиях друга нет, и начал позволять Шунсую касаться себя всё больше. Сидеть спина к спине, держаться за руки, класть голову на чужие колени, пока загорелые руки перебирают седые прядки. Спать в обнимку на одном футоне, тесно прижиматься друг к другу холодными февральскими ночами, нежно целовать в висок, желая спокойной ночи… И всё это без какого-либо сексуального подтекста. Физическая близость выражала близость духовную, крайне интимную. Интимнее секса с самыми красивыми девушками Сейретея, интимнее душевных разговоров после нескольких бутылок саке. Что-то тонкое, чувственное, ощущаемое только в теплых объятиях и легких поцелуях в макушку. Эфемерное чувство выражалось нежным сплетением пальцев и игривым дуновением дыхания на ушко. Со временем — безобидными, но безумно сладкими поцелуями. Пока Укитаке привыкал к неожиданному аспекту дружбы, инициативу проявлял Шунсуй. Позже, беловолосый юноша стал увереннее и сам начал тянуться к трепетным поцелуям, задерживать чужую руку на своей щеке, подходить сзади и крепко обнимать за талию, кладя голову на широкое плечо. Это стало их повседневностью. Но только их — оба понимали, что окружающие и, упаси Господи, Яма-джи не смогут воспринять такую их близость.       Спустя около двух сотен лет, когда молодые шинигами уже вступили в должности капитанов, случилось кое-что необычное. Спонсированное всё теми же озорными чертятами глубоких зелёных глаз. Июльским вечером Шунсуй, по своему обычаю, лежал в объятиях Джууширо, что сидел за ним, и рассказывал о своих недавних любовных похождениях. О прекрасной даме из Рукогная с внушительными внешними данными, за которой молодой капитан хотел приударить. Только та дала ему от ворот поворот, да такой силы, что лиловый фингал под глазом до сих пор побаливал. Джуу тихо посмеивался в плечо друга и иногда вставлял свои комментарии, вызывающие наигранное удивление у непутёвого Дон-Жуана. Остальному Готею-13 была предоставлена версия, в которой Лиза-чан*, как ответственный лейтенант, не могла разбудить прикемарившего под саке капитана, в результате чего пришлось прибегнуть к крайним мерам, и, так вышло, что локоть хрупкой девушки с размаха впечатался в глаз несчастного капитана. Этим гордиться тоже не стоит, но хотя бы урон по репутации меньше. — И что же ты будешь делать теперь, горе-любовник, без женского внимания? — Ехидно, но все также по-доброму спросил блондин. Тонкие пальцы перебирали запутанные кудрявые пряди. — К тебе пойду, конечно. Нужно ж как-то удовлетворять тактильный голод. — Без задней мысли бросил в ответ Шунсуй в своей обычной манере. — И насколько же силён твой тактильный голод, м? — спустя несколько мгновений тихий шепот слегка опалил загорелое ухо. «А Джуу сегодня в игривом настроении, — довольно подумал Кьораку. Легкий флирт был неотъемлемой частью капитана восьмого отряда, и мужчина никогда не упускал шанса вступить в эту игру. Тем более, непозволительно было упускать инициативу от тринадцатого капитана. — Если хочешь, можешь проверить, — Шунсуй повернул голову в сторону лица Джуу и таким же шёпотом выдохнул слова в хитрую полуулыбку друга. Стоп. Хитрую?       Обычно на этом негласная игра заканчивалась, Укитаке, легко посмеиваясь, отстранялся от молодого мужчины и возвращался к своему методичному занятию в виде разрушения и без того небрежной прически. Но что-то было не так. Спустя секунду Джууширо поймал чужие губы, неожиданно напористо и… страстно? Кьораку даже выпал из реальности на какое-то время. Восьмой капитан, воспользовавшись моментом, ловким движением пересел из-за спины на колени к ошарашенному шинигами. Шунсуй, в общем-то, был не против. И даже немного «за». Возможно, очень «за».       Тягучий, необычный и такой горячий поцелуй длился и вечность, и мгновение одновременно. Одна светлая рука легла на затылок сидевшего под ним капитана, мягко не давая отстраниться, вторая же гуляла по плечам и шее, оставляя небольшие красные полосы короткими ноготками. Джуу хорошо изучил тело друга за столько лет, научился давить на нужные точки. Результатом стал глухой стон, потонувший в очередном поцелуе. Кьораку, опьяненный моментом неожиданной близости (новой близости, черт возьми) просунул руки под неплотно завязанное домашнее юката** и за прижал инициатора происходившего безумия ближе к своей груди.       Когда капитаны отстранились, тяжело дыша и смотря друг на друга из-под прикрытых глаз, сидевший снижу парень смог разглядеть победную (!) усмешку и азарт, плескающийся в зелёных омутах. Мужчина вопросительно поднял бровь, всё ещё восстанавливая дыхание. Укитаке не ответил, только снова прижался к чужому телу и начал не то покусывать, не то целовать напряженную шею. Пара-тройка осторожных укусов, вернула Кьораку в реальность. Так. Сейчас он со своим самым близким другом целуется. Не как обычно, а горячо целуется. Очень однозначно целуется. От блондина не несёт саке, а сам Шунсуй не настолько пьян, чтобы вообразить себе такое. — Твою ж… — Выдал Шунсуй, только собравшийся сказать что-то вразумительное и так вовремя получивший полузасос-полукус у ключицы. Он попытался придать своему голосу максимальную серьезность, но, видимо, получилось не очень-то уверенно, — Укитаке Джууширо, ты что делаешь? — Утоляю тактильный голод, — хихикнул в совершенно не свойственной ему манере мужчина, легонько дуя на пострадавшее влажное место. — Солнышко… Ты хочешь… — Многолетний опыт общения с дамами разной степени развратности научил Кьораку без стеснения говорить о сексе, но с ним фразы вроде «заняться сексом», «переспать», «потрахаться» произнести было тяжело. Неправильно. — Да, хочу, — не дослушав замявшегося почти-любовника ответил мужчина, сдувая платиновую чёлку, упавшую на глаза. — И… — не успел сказать мужчина, как его снова перебили. — Да, понимаю, — отстранившись, Джуу приложил свой лоб ко лбу растерянного мужчины под ним. Прохладный ночной воздух залетал в комнату из приоткрытых сёдзи, остужая горячие тела. — Это был твой план? — более уверенно спросил распаленный мужчина, не в силах сдержать улыбку. — Возможно. — вторил его улыбке блондин и потянулся за новым поцелуем. А чертята оказались теми ещё развратниками.       Целовался Джууширо неумело, но горящий энтузиазм покрывал абсолютно всё. Да так покрывал, что знаменитый на весь Готей любовник, которого, казалось, уже ничем не удивить, позволял себе бесстыдно постанывать в желанные губы. Даже порыкивать, втягивая воздух сквозь зубы, когда холодные руки проникли в приоткрытое косодэ, касаясь чувствительных сосков. Обычно так с дамами вёл себя Шунсуй, всячески лаская нежные тела с пышными формами, брал инициативу на себя, а здесь сам почувствовал себя такой дамой. Сердце чеканит бешенный ритм, гоняя кровь по организму, которая стекается к некоторым особо интересным местам. Опытный любовник, больше нескольких столетий ухлестывающий за прекрасным полом, сейчас разволновался, будто девственник на выпускном. Ощутимое желание близости от такого родного, любимого человека пьянит похлеще любого саке. Касания загорелых рук к бледной спине, бокам, груди дает возможность ощутить такое же бешенное сердцебиение, как у него самого. Приятно, безумно приятно чувствовать взаимность переживаемых ощущений.       Руки зацелованного мужчины продолжали активно исследовать знакомое тело, как будто в первый раз. Сначала пальцы осторожно вели по спине, боясь оставить след на фарфоровой коже, но довольно скоро стало понятно, что Джуу хотел немного другого. Когда чужая рука случайно (или нет? Шунсуй уже ни в чем не был уверен) оперлась о его возбуждение, мужчина не смог сдержаться и сильнее сжал чужие бока в своих горячи руках. В ответ последовал тихий, едва заметный стон, сорвавшийся с тонких губ и затерявшейся в районе загорелой шеи. Сколько ещё тайн скрывает давно изученное тело… Захотелось узнать их все.       Кьораку никогда не спал с мужчинами, но, как посланник любовных утех и плотской близости всея Сейрейтея, ничего против не имел. Мужчины его особо не привлекали, так что проверить свою ориентацию прикладным способом возможности не предоставилось. Но Джуу… Он был горяч. Сексуален. Шунсуй был готов поклясться целостностью Сейрейтея, своим обожаемым розовым кимоно и честью клана Кучики, что Джууширо, вот так просто сидящий на нем уже в полураскрытом юката — одно из прекраснейших творений, что когда-либо были созданы. Наравне с бесконечным звездным небом и пытающими алым закатами, которые они любили вместе созерцать. Горящие глаза, в которых читается острое желание с примесью смущения, влажный пресс, выделяющийся своими рельефами в тусклом свете настольной лампы. Почему его Солнце, такое спокойное и осторожное, так решительно и дерзко ведёт себя в свой первый раз? В голове мелькнула мысль о хваленой расчетливости и умелом планировании тринадцатого капитана, но её быстро унесло подступающими волнами похоти. — Джуу… Подожди, Джуу. Я никогда не делал этого с мужчинами, — стараясь увернуться от града поцелуев произнес возбужденный мужчина. Блондин отстранился и неуверенно ответил: — Я знаю, что у чему, Шун, — прозвище запустило табун мушарек. Судя по всему, запал уверенности Джууширо начал утихать, и таким образом он попытался подстегнуть себя к дальнейшим действиям. Откуда он знает «что к чему» — тоже хороший вопрос, но всё потом.       Чувствуя подступающее напряжение любовника, Шунсуй аккуратно взял его за подбородок и наклонил к себе, заставляя посмотреть в глаза. Грёбаные чертята продолжали свои дикие пляски, а за ними тихонько прятался страх. Еле заметный, но Шунсуй смог уловить его в слишком знакомых глазах. Губы встретились в поцелуе, но теперь нежном, успокаивающе-доверительном. — Солнце, не спеши, — хрипло сказал брюнет, — тем более, ты отлично справляешься. Просто потрясающе. — Последние слова были на уровне шёпота. Мужчина взял аккуратное запястье, уверенно положил на недвусмысленно выпирающее возбуждение и сжал чужую ладонь. — Лучше идти постепенно, так?       Направив ладонь вверх, а затем вниз, мужчина потянулся к чужому поясу. Горячая ладонь легла на пресс и начала спускаться ниже. Шунсуй поймал взволнованный, но полный желания взгляд и одними губами спросил: «Можно?». Ответом послужил поцелуй, мгновенно перерастающий в ужасно пошлый, и толчок бёдрами вперёд, опускающий загорелую чужую руку ниже. Мужчины глубоко вздохнули, чуть крепче сжимая возбуждение друг друга, начиная медленно двигать руками. — Джууширо, ты… — короткий стон, — прекрасный… — Шунсуй усаживается поудобнее — теперь блондин сидит между его ног, оба члена плотно прижаты друг к другу и обхватить рукой их вместе не составит труда. — Потрясающий, невероятный, — темп учащается, к руке брюнета прижимается чужая ладонь, помогая двигаться, — пьянишь в разы сильнее любого саке. — недавняя мысль все-таки нашла выход.       Вторя каждому прерывистому слову, блондин тихо постанывал. От одного его вида Шунсуй готов кончить. Алеющие скулы, эротично закусанная губа, сдерживающая рвущиеся из груди стоны, и вид обманчиво хрупкого запястья, сжимающего оба их члена… Боже, нужно закрыть глаза. Голову кружит от осознания, что любимому также хорошо. Как же сладко он стонет, найдя губы любовника, делая поцелуй совсем уж приторным. К счастью, оба обожают сладкое. — Скажи это, Солнце моё, — сбивчиво шепчет мужчина в самое ушко, утыкаясь лицом в платиновые волосы. Скоро, совсем скоро придёт разрядка, и Шунсую жизненно необходимо услышать слова, ради которых и было затеяно это представление, — скажи это, Джуу. — Я… — голос отказывается слушаться, повышается, не позволяя хозяину говорить связно, — Я тебя… — оба уже почти у финиша, — Я тебя люб…блять! — Джууширо не успевает закончить фразу и обильно изливается в сцепленные руки, Шунсуй следует за ним, так и не дослушав признание до конца.       Светлая голова обессиленно падает на плечо мужчины перед ним, который, к слову, был в культурном шоке. Немного отдышавшись, он повторил в голове последние слова Джууширо. Подумать только, сегодня произошло два чуда света. Через пару минут Шунсуй искренне и громко засмеялся, потревожив покой начавшего приходить в себя партнера. Тот поднял голову и уже хотел было отодвинуться и спросить, чего, собственно говоря, такого смешного произошло, но крепкие руки не дали ему сдвинуться ни на сантиметр. — Знаешь, этот день я дважды отмечу красным в календаре, — успокоившись, Шунсуй игриво продолжил, — Во-первых, я получил самое потрясающее признание в любви, которое только может существовать, а во-вторых, — он посмотрел прямо в насытившиеся зелёные глаза, — некая развратная персона позволила себе ужасно неприлично высказаться чуть ли не впервые за всё время нашего с ней знакомства.       Джууширо в недоумении поднял бровь. Ему понадобилось секунд десять, чтобы вспомнить свои слова и залиться краской по самые ушки. — Господи, Шунсуй, это не… Это не то, что ты… — пытался оправдаться блондин, — я не матерился!       Шунсуй снова рассмеялся и оставил нежный поцелуй на виске теперь-уже-точно-любовника. Такой правильный, уважаемый всем Обществом Душ капитан Готея-13 смущается вырвавшегося матерного словечка. Даже не того, что было перед этим. Как же умилительно.       На какое-то время в комнате стало тихо. Они всё так же сидели, прижавшись друг к другу, разве что Шунсуй подобрал с пола домашнюю юкату Джууширо и накинул на него сверху. Сам Джууширо продолжал лежать на плече и вслушиваться в ритм сердцебиения. Кьораку подтянул сползающего блондина поближе, наслаждаясь моментом единения. — Знаешь, — решил нарушить тишину капитан восьмого отряда, — твой план оказался очень хорошим. — Да. — с гордостью ответил Укитаке, проводя носом вдоль смуглой шеи. — Долго придумывал? — спросил Шунсуй, пряча улыбку в белой макушке. — Нет, — продолжил мужчина, — дольше готовился. — Готовился? — Конечно. Знал бы ты, сколько всего я изучил… — задумчиво протянул блондин, — с теорией отлично, а вот практики маловато. — Хо-хо, — хитрая усмешка тронула искусанные губы, — практику всегда можно наверстать. — Да-да, — согласился Джуу и аккуратно укусил брюнета за шею, прямо в успевший налиться кровью засос. Услышав тихое «Ой!», сразу поцеловал пострадавшее место одними губами. Тишина снова заполнила комнату. — Хей, Джуу, — слегка взволнованный шепот прозвучал куда-то в плечо. — Ммм? — А ты… Ты можешь повторить то, что сказал тогда? — Материться больше я не собираюсь, — хихикнул блондин и поднял голову, чтобы встретиться с серьезными глазами. Джууширо заботливо вздохнул, взял теплую руку брюнета и прижал её к своей щеке. — Я люблю тебя, Шунсуй. Люблю давно. Теперь ты знаешь, что во всех смыслах.       Взгляд карих глаз моментально смягчился, за чем последовал нежный, но чувственный поцелуй, выражающий взаимность чувств лучше любых слов. Тем не менее, для официального протокола, Кьораку решил вслух произнести эти слова. — Я люблю тебя, Джууширо Укитаке. Моему сердцу нет дороже мгновений, что мы проводим вместе. — уверенно и даже серьёзно произнёс он, — А теперь, — тихая усмешка, свободная рука скользнула вниз со спины, немного сжав ягодицу, — ни одна женщина не сможет заменить мне такого разврата, как ты. — Будешь подтрунивать надо мной и Общество Душ узнает об истинной причине твоего фингала, — довольно протянул блондин. Чёртики на время ушли в свои дебри, оставляя в зеленых глазах лишь теплоту. — О, а вот это уже угроза, — начал было защищаться мужчина, — но мои слова — чистейшая правда. И, раз с романтической частью покончено, — Шаловливые пальцы нащупали ребра под мышцами и бледной кожей. Мало кто знал, что один очаровательный капитан Готея-13 до ужаса боится щекотки. — Бегом в купальню смывать следы удавшегося плана. И смотри не заболей, ночи не такие уж теплые.       По сей день Шунсуй каждый год с теплотой смотрит на дату «2 июля».