Запах твоего сердца

Будильник звенел уже полчаса, когда в комнату влетела Нацу и начала будить спящего мертвым сном брата. -Братик! Вставай! Опоздаешь же.- Она предприняла попытку стянуть с брата одеяло, но усилия были напрасны. Нацу уже было сдалась, как тут ее губы расплылись в хитрой ухмылке. — Шоё, если ты не встанешь, я съем твои булочки с мясом. Глаза спящего тут же распахнулись, он вскочил с кровати и вперил свой взгляд в сестру. — Будильник звонит уже полчаса. Тебе стоит поторопиться. — Сказала Нацу, выходя из комнаты. Только после ее слов Шоё понял, что проспал. Когда осознание окатило его холодной волной, он пулей ринулся в ванную приводить себя в порядок. Всю прошлую ночь он не мог заснуть от волнения, ведь сегодня — его первый рабочий день. Шоё долгое время мечтал о работе именно в этой фирме и в первый же день почти проспал. Продолжая мысленно корить себя, он натянул черные брюки и начал застегивать рубашку, как вдруг почувствовал запах. Мысленно выругавшись, Хината поспешно открыл ящик своего стола, вынул оттуда шприц с зеленоватой жидкостью и воткнул себе в плечо. Изо рта вырвался сдавленный выдох. Несмотря на многолетнюю практику, он так и не научился пользоваться шприцом почти безболезненно. Мысли захватили его разум, вчерашнее волнение перед новым, заставило забыть о спешке. Поток само капания прервал голос: — Шоё! Не успеешь позавтракать. — Уже иду, мам! — громко ответил Хината, затем наскоро завязал галстук и взглянул в зеркало. Встретившись в нем с собой, он придал своему лицу решительное выражение, хлопнул себя обеими ладонями по щекам и бегом сбежал вниз на кухню. Спустившись, Шоё заметил Нацу, уминающую на завтрак мясные булочки, отчего его лицо тут же помрачнело, а решительный настрой исчез, оставив лишь досаду. — Ты что, правда все съела?! — в отчаянии воскликнул Хината. На это восклицание Нацу ухмыльнулась с набитым ртом и, тщательно пережевав, показала брату язык. Это было последней каплей. Шоё уже хотел выполнить долг старшего брата, припадав урок младшей сестре, как к нему подошла мама. — Успокойся. У тебя нет времени на семейные разборки, впрочем, как и на завтрак, — она протянула сыну ланч бокс, раскрыв который, Хината увидел горячие ароматные мясные булочки. Его лицо тут же просветлело и расплылось в самой довольной улыбке на свете. — Не могла же Нацу обделить таким счастьем своего любимого старшего брата. — Произнесла мама и любящая улыбка растянулась на ее лице. Шоё всегда умел заряжать окружающих своим счастьем. В его присутствии мало кто предавался грустным мыслям. Оптимизм этого парня просто поражал, ему не было ни конца, ни края. До тех пор пока дело не доходило до съеденных мясных булочек. Что ж, ничего не поделать. У каждого есть свои слабости. Не в силах налюбоваться счастьем своего ребенка, мать разглядывала свое чадо и была тоже счастлива, до тех пор, пока ее взгляд не упал на криво завязанный галстук. Выражение лица посерьезнело, а руки потянулись к единственной вещи, портящей впечатление о сыне. Боже, в таком-то возрасте все еще завязывать галстук неправильно. Хотя, именно в этой сумбурности и легкой неопрятности и был весь Шоё. Заметив взгляд и направление движения рук матери, Хината смутился, но не помешал ей. — Ты вколол инъекцию? — поинтересовалась мама, когда почувствовала легкий запах, исходящий от сына, параллельно завязывая галстук. — Знаешь же, что ничего хорошего не случится, если ты попадешь под влияние цветка, причем такого неоднозначного как твой. Ты ведь можешь лишиться работы в первый же день! — Не беспокойся, мам, я вколол ее. То, что ты чувствуешь — последствия моего возможного опоздания на работу. Пока я доеду до офиса, весь запах выветрится, а инъекция начнет действовать. — Хината ободряюще посмотрел на маму. — Хорошо. — Ответила обеспокоенная родительница и, сделав финальные штрихи, привела галстук сына в идеальное состояние. Довольная результатом проделанной работы, мама слегка улыбнулась и посмотрела в глаза сыну. И это правда, ее сын. Он уже гораздо взрослее, чем ей казалось. Вот, он уже офисный работник, а для нее он тот же школьник с побитыми коленями, очередной двойкой по английскому и волейбольным мячом. Отогнав эти мысли, мама погладила Шоё по щеке и поцеловала в лоб. — Хорошего рабочего дня. Улыбнувшись своей заражающей улыбкой, Хината подбежал к двери, по пути засовывая ланч бокс в рюкзак: — Он обязательно будет хорошим, мам, только если я не опоздаю. — Сказал он уверенно и, помахав на прощанье, быстро скрылся за дверью. И только его провожатая осталась стоять на месте, меланхолично глядя на дверь. — «Хорошего рабочего дня». — повторила она про себя. Ей как матери эти слова дались с трудом, ведь ими она только что проводила своего сына к новому этапу его жизни и, от осознания неотвратимости будущего, ее сердце сжалось, но она была счастлива, что именно ей довелось проводить Шоё в новый для него мир. Хлопнув дверью, Хината вскочил на велосипед и с силой чемпиона атлетики, стремящегося занять первое место, рванул что было мочи. Его разум был перегружен волнениями о предстоящем первом дне, будто кто-то намеренно наградил лишним грузом, не давая мыслить ясно. Плюсом ко всему была бессонная ночь, оставившая неприятный осадок сонливости и, конечно же, запаха. Сколько Хината себя помнил, контроль над ароматом отнюдь не всегда оканчивался успехом. Он был слишком падок на провокацию и не в силах противостоять своему горячему нраву, часто проигрывал природе, заставляя цветок своего сердца цвести и источать запах. О, этот запах! Сколько же проблем он принес Шоё. Сколько замечательных людей он потерял и сколько постыдных поступков совершил! А все из-за этого несчастного цветка, приютившегося в его сердце, да еще и такого неоднозначного. -Чертова лилия. — Тихо выругался Хината, погруженный в свои мысли. Его сильно волновал коллектив. Несмотря на его безоговорочную способность притягивать людей, последние, в сою очередь не оставались с ним надолго, причиняя мальчику боль. Хината отчаянно хотел завести друзей, но те пугались его резких перепадов настроения, ведь подвергались им регулярно. Даже сами матери этих детей были против общения с Хинатой, в то время как маленький мальчик лишь желал быть со всеми, наслаждаясь играми и весельем вместе. Но тогда он был слишком неумел, слишком ярок и эмоционален. Он работал годами, чтобы исправить отношение общества к нему и добился кое-каких успехов. Именно поэтому мысли о коллективе были столь значимы для него, и столь же его страшили. Он был полон надежд на новую жизнь, которая так рьяно пыталась сбежать от него. Сколько бы Хината не пытался ухватить этот кусочек счастья, он всегда ускользал от него, то делаясь невидимым, то слишком тяжелым, настолько, что поднять его не сумел бы даже самый сильный человек на планете. А иногда, в те моменты, когда Хинате все же удавалось его схватить, когда лицо мальчика уже начинало расплываться в улыбке, полной надежд и радости, этот кусочек делался столь скользким, что удержать его не представлялось возможным и, ронял его. Кусочек рассыпался на тысячи мелких осколков. Тогда лоб мальчишки покрывался складками, брови сводились к переносице, рот приоткрывался в безмолвном крике, а глаза становились колодцами отчаяния, постепенно наполняясь слезами. Мальчик падал на колени, водил трясущимися руками вокруг осколков, не решаясь прикоснуться к ним. А когда решался их собрать, они впивались ему в кожу, словно желая причинить еще больше боли, еще больше страданий и мучений, будто на его долю, по их мнению, выпало мало страданий. Мальчик же продолжал собирать эти осколки, несмотря ни на что, словно понимая, что все так и должно быть, что ничего не меняется и, навряд ли изменится. Однако, собрав их в ладошки-лодочки, выражение лица мальчика принимало совершенно иной вид: его лоб разглаживался, брови возвращались на свои места, а губы изгибались в грустной улыбке. В его глазах, полных слез читалось смирение и осознание своей не совершенности. Сколько бы раз его ни ранили, сколько бы слов не говорили у него за спиной, он вставал с колен, держа в окровавленных ладонях осколки былых надежд и, продолжал работать над собой, до тех пор, пока не оказался здесь. Хината вздрогнул. Его отвлек сигнал машины. Он так увлекся своими переживаниями, поэтому не сразу сообразил, что цвет светофора стал зеленым. Извинившись перед водителем, он продолжил свой путь. До начала рабочего дня оставалось около десяти минут. Шоё поддал газу. Офис был совсем близко, а парковка для велосипедов находилась прямо за поворотом. Хината не сбавляя скорости, вошел в поворот, при этом, чуть не вписавшись в фонарный столб, и, вот досада, увидел, что в нескольких метрах от него идет юноша. Когда тот заметил мчащегося на всех парах велосипедиста, будто превратился в ледышку, не делая ни каких попыток уклониться. Тормозить было практически бесполезно, но в панике, Хината все-таки стал отчаянно давить на тормоза. Жизнь этих молодых людей пролетела перед глазами и, за пару секунд до столкновения рефлексы взяли над ними верх. Юноша с не вероятной скоростью отскочил к стене и вжался в нее, а Хината в последний момент выкрутил руль велосипеда. Велосипед вместе с владельцем рухнули на тротуар. Пока Шоё предпринимал попытки выбраться из-под своего транспорта, позади него раздался голос: — Черт бы тебя побрал. Смотри куда едешь, школота. Повернув голову в сторону недовольного грубого голоса, Хината увидел, кого он чуть не сбил. Жертвой его спешки был темноволосый юноша явно на голову выше него. Его прямые волосы прикрывали лоб, но не могли скрыть складку на переносице от сведенных бровей и яростный взгляд темных глаз, полных презрения и осуждения. Но самое страшное было то, что Хината знал и этот взгляд и эти прямые темные волосы, и эту нахальную манеру поведения, словно беседуешь с детенышем аристократов, который видит в тебе лишь недостойного его внимания подданного. Это, несомненно, был он. Отголосок его постыдного несчастного школьного прошлого, от которого Хината так долго пытался избавиться, забыть, стереть из памяти. Но это доказательство стояло прямо перед ним, нависало, как бы говоря, что место Хинаты все еще внизу и, что чем выше заберешься, тем больнее падать. Шоё прошиб холодный пот. Он быстро вскочил на ноги и склонился, бормоча извинения, затем подхватил велосипед и старался скрыться как можно быстрее. Все, лишь бы снова не встречаться с взглядом этих темных глаз, лишь бы снова не быть презираемым. Быстро поставив велосипед на стоянку, Хината вбежал в здание офиса. Он опоздал на три минуты. Проспать из-за бессонницы, поспорить с сестрой, заставить переживать мать, задуматься на проезжей части, чуть не сбить человека, которого предпочел бы не видеть вовсе и, в конечном счете, опоздать. Что о нем подумают? Может, его тут же вышвырнут, не дав ни шанса проявить себя? Может, это все было напрасно? -Хината Шоё? Услышав свое имя, Хината поднял голову и увидел низкого мужчину средних лет в очках. Хината нерешительно кивнул. Тогда мужчина протянул ему руку и с улыбкой сказал: -Здравствуйте, можете звать меня Такеда. Теперь вы будете работать в нашей компании. Меня назначили сопровождать вас в первый рабочий день, поэтому давайте пройдемся и осмотрим ваше новое место работы. — Да, конечно, буду рад служить вам, …то есть, мне будет приятно работать с вами, поэтому просто…позаботьтесь обо мне. — Запинаясь, выговорил Хината, стараясь утихомирить свои нервы, которые мешали ясно мыслить и строить предложения. К тому же, если все продолжится в таком духе, окружающие почувствуют его запах. Нет. Этому нельзя случиться. Его точно уволят, если почувствуют. Кому нужен работник, не умеющий держать эмоции при себе? Вот именно, никому. Растянув губы в профессиональной улыбке, Такеда сказал следовать за ним, и они двинулись с места. Хината твердо решил, что не позволит этому случиться. Набрав в легкие воздух, он начал медленно его выдыхать, приводя свое бешеное сердцебиение в норму. Когда он немного успокоился, здание новой работы предстало перед его глазами. До этого он был слишком занят своими мыслями и переживаниями толком не обращая внимание на все вокруг. Теперь же он видел современное оборудование, профессионализм персонала, удобное расположение кафетерия и комфортную мебель. Чем больше они ходили, тем больше воодушевлялся Хината. Он начал задавать вопросы, интересоваться занятостью рабочих. Неподдельный интерес и внезапная оживленность новичка привлекли внимание его сопровождающего. Такеда не ожидал, что столь вымученный, нервный да и ко всему прочему помятый малец, вбежавший в двери офиса, чье лицо было почти того же цвета, что и белая плитка в вестибюле, расцветет, когда дело дойдет до работы. — «Нужно присмотреть за ним. Мне кажется, он будет ценным сотрудником». Они уже приближались к отделу журналистики, частью которого Хинате суждено сегодня стать. Подойдя к двери, Такеда обернулся и посмотрел Хинате в глаза: — Ну что, готов? — с ободрением в голосе произнес он. — Дайте мне минутку. — Произнес Хината и, в очередной раз сделав вдох — выдох, решительно кивнул сопровождающему. Такеда открыл дверь, входя первым, а Хината — прячась за ним. — Прошу внимания, — громким голосом проговорил Такеда так, что каждый в помещении устремил свой взгляд к двери, — С этого дня к вашей команде присоединяется еще один человек. — Он отошел, открывая каждому вид на нового сотрудника. Набрав в легкие воздух, Хината представился, стараясь не давать голосу дрогнуть: — Здравствуйте, меня зовут Хината Шоё. С сегодняшнего дня я буду работать с вами. Я новичок в этой сфере, поэтому прошу: позаботьтесь обо мне. - Произносить эти слова ему было жутко неловко, столько чужих пар глаз было устремлено на него, столько неизвестного его ждало, но он был рад, что не дал своему голосу дрогнуть. Вот так, победа за победой, шаг за шагом и ты встанешь с колен, покажешь кто ты и на что способен. Послышались аплодисменты. Хината впервые посмотрел на выражения лиц новых коллег, да что там, он впервые посмотрел на них в принципе. Их лица украшали улыбки. Ну, большинство из них. Некоторые так и продолжали разглядывать его с интересом. Его тут же окружили доброжелательные взгляды, кое-кто потрепал его волосы, другой — положил руку на плечо, уверяя, что у него все получится. Хината был впервые за долгое время окружен столь искренним желанием позаботится о нем. Боже, как же давно к нему никто не проявлял такое внимание, кажется, прошла вечность с последнего раза, когда он испытывал это ощущение значимости. Оно так вскружило ему голову, что он преисполнился непоколебимой уверенности в правильности происходящего, в его все-таки существующем счастье, которое предназначено только для него и ни для кого больше. Поддавшись этому, он решил показать им большее, открыть свои истинные таланты, показать себя с лучшей стороны. Ведь они его не знают, не знают его прошлого, не знают косяков, проступков, аромата. Хината решил, что они никогда об этом не узнают, им нет причины знать каким он был раньше. Им важно знать кто Хината сейчас. Эти мысли убедили его самого, позволяя немного расслабиться. Его губы неволей изогнулись в улыбке. Но вдруг он почувствовал до боли знакомое ощущение, которое преследовало его раньше. Улыбка начала сползать и окончательно исчезла, когда он нашел источник ощущения. Это был он. Только Хината подумал, что может начать жизнь с чистого листа, где никто его не знает, как кошмар вернулся. Он стоял возле рабочего стола, держа в руках какие-то бумажки. Его довольно высокая фигура будто все еще нависала над Хинатой, а взгляд из-под нахмуренных бровей был устремлен прямо на него.