Лекарство от бессонницы

      Вечер пятницы. Достоевский сидит за своим рабочим столом, быстро печатая что-то на клавиатуре старенького ноутбука. Парень любит, когда вокруг него порядок, ведь, как говорится, порядок на столе — порядок в голове. Поэтому стол Фёдора всегда опрятен, и всё лежит строго на своих местах.       Правда, сейчас чистота совсем не помогает, а, кажется, наоборот, ещё больше спутывает и без того запутанные мысли. Они тянутся, рвутся, вновь склеиваются и плывут, плывут так быстро, что невозможно подцепить одну из них, остановиться и подумать. Чертова бессонница.       Фёдор тщетно пытается сосредоточиться на работе, но ничего не выходит: пальцы как будто отказываются работать, в тексте появляется всё больше и больше опечаток и глупых ошибок, а буквы пляшут перед глазами, словно в них заиграла новая жизнь. Достоевский щурится, чтобы что-то разобрать, но видит перед собой лишь непонятную мазню, как будто кто-то использовал эффект «размытия». Парень всё-таки сдаётся, понимая, что в таком состоянии работать невозможно, и со вздохом откидывается на спинку кресла, прикрыв уставшие глаза.       Веки будто налиты свинцом — настолько они кажутся тяжёлыми. Вот уже несколько дней юноша никак не может уснуть. Глаза болят и закрываются сами собой, тело настолько устаёт, что начинает напоминать вареную макаронину, мозг отказывается выдать хоть одну адекватную мысль. Но уснуть всё равно не получается: сколько бы Достоевский ни поправлял свою подушку, сколько бы ни ворочался с боку на бок, ища более удобное положение, результат всё один — парень всю ночь лежит с закрытыми глазами, тщетно пытаясь уснуть.       На него снова накатывает усталость, но не получается даже задремать, поэтому Фёдор решает сделать перерыв. Он встаёт с кресла, но тут же хватается за его спинку, чтобы не упасть. Разноцветные точки мелькают перед утомленными глазами, а голова кружится, словно под ногами не пол, а бешено качающийся из стороны в сторону борт корабля.       Когда темнота перед глазами рассеивается, а голова кружится уже не так сильно, Достоевский, опираясь о стены, медленно направляется в спальню. Он ложится на кровать, чувствуя, как по телу разливается приятная усталость. Глаза закрываются сами собой, но уснуть парень уже и не надеется. Просто лежит, ловя какие-то странные обрывки незавершённых мыслей.       Фёдор лежит на кровати пять минут, десять, час, два, три, а может, целые сутки — он уже потерял счёт времени. Достоевский находится в некоем полудрёме, чем-то между сном и явью. Из этого состояния его выводит дверной звонок, который он слышит так слабо и глухо, словно через бочку. Звон такой противный и раздражающий. Парень уже давно хочет его поменять, но руки всё никак не доходят. Фёдор встаёт с кровати и останавливается на несколько секунд, ведь в глазах вновь темнеет.       Придя в себя, парень неспеша направляется к двери. Пару раз ударившись о дверной косяк, Достоевский наконец дошёл до прихожей. Даже не посмотрев в глазок, он сразу открывает дверь, ведь уже знает, кто за ней стоит. Это не может быть никто другой, кроме него.       Посетитель улыбается, обнажая красивые, ровные зубы. Он что-то говорит, но Фёдор, хоть и очень старается разобрать, всё равно не слышит ничего, кроме бессвязного потока непонятных, словно произносимых на другом языке слов. Гоголь резко умолкает и, бросив на Достоевского обеспокоенный взгляд, аккуратно касается его лба, видимо, проверяя, есть ли у него жар. В глазах совсем мутнеет, мир вокруг начинает кружиться с такой бешеной скоростью, что парень уже не может устоять на ногах и падает прямо в объятия своего соседа…       …и через несколько минут просыпается. Так Фёдор думает прежде, чем открыть глаза. Но прошло отнюдь не несколько минут: за окном уже темно, лишь свет уличных фонарей и несколько окон, в которых всё ещё горит свет, не дают этой темноте поглотить город целиком. Достоевский потирает глаза и пытается повернуться на другой бок, но ничего не выходит, потому что тёплые руки сомкнулись на его талии, обнимая парня сзади. Постепенно возвращаясь из сна в реальность, Фёдор начинает чувствовать, как Коля опаляет его шею своим горячим, почти обжигающим дыханием, отчего по чувствительной коже пробегают мурашки.       Фёдор задумчиво поглаживает руки, которые его обнимают, ещё несколько минут бездумно смотрит в окно и уже потом аккуратно выбирается из нежных объятий. Достоевский сонно направляется на кухню, по пути вновь ударившись о чёртов дверной косяк. Добирается до раковины, наливает в граненый стакан ледяной воды и жадно осушает его всего за несколько глотков. Холод тут же бьёт в голову, заставляя парня вздрогнуть. Фёдор рассеянно осматривает кухню и замечает, что на плите стоят какие-то кастрюли. Невольно улыбнувшись, парень возвращается в спальню.       Достоевский ложится в кровать, но на этот раз лицом к Гоголю. Сосед сладко посапывает; его ресницы изредка подрагивают, рот слегка приоткрыт, а волосы, попавшие на лицо, вздымаются от его горячего дыхания, опаляющего и лицо Фёдора. Последний мягко касается щёки возлюбленного, поглаживая её большим пальцем. Они вместе всего пару месяцев, а Достоевский уже не может представить свою жизнь без этого чуда. Может, глупо и наивно, но это чистая правда.       Фёдор со всей нежностью обнимает любимого человека, спасшего его от бессонницы и так заботливо приготовившего ужин. Прижимается щекой к его горячей груди, вслушиваясь в размеренное дыхание и успокаивающее сердцебиение. И, сам того не замечая, погружается в лёгкий, приятный сон.