Три раза, когда Стивен Байерли делал предложение, и один раз, когда он не успел.

— Я не понимаю, — зло процедила доктор Келвин, — почему он не выдаёт себя?! — Его делали лучшие умы нашей эры, — невесело отозвался Байерли, — чего вы хотели? Они оказались на межпланетарной военной станции по разным наводящим данным, но с одной целью — найти и устранить робота-безопасника, который по неведомым причинам лишился в процессе активации блока, отвечающего за первый закон. Когда Сьюзен прибыла на станцию, Байерли, получивший наконец вместе с постом мэра должность верховного координатора межпланетарных процессов, уже был на ней — выяснял лично, почему экспериментальный образец был введен в эксплуатацию без ведома правительства. Где-то на базе ходил неотличимый от других робот, способный убить человека, и это не просто действовало на нервы — это сжигало их до топ. Сьюзан полусидела на рабочем столе, скрестив руки на груди. Им с Байерли, как самым почетным «гостям», выделили одинаковые каюты — просторные, трехкомнатные, с огромным иллюминатором с видом на землю, — но почему-то с самого первого дня пребывания в космосе они негласно решили проводить вечера именно у доктора Келвин. Байерли поправил воротник своего форменного комбинезона. Необходимость ходить в форме удручала обоих. — Сегодня я попробовала последний из предписанных регламентом вариантов, — продолжала Сьюзен, строго глядя на Байерли поверх очков, — у меня остаётся только одно. — Что вы предлагаете? — спросил Байерли. Ему не понравился тон ее голоса. — Я сама сяду там, под грузом, в центре зала, и буду ждать реакции роботов. Что-то звонко разлетелось по центру комнаты — Байерли с такой силой сжал край акрилового стола, что тот треснул. — Вы же шутите? — спросил он, резко поднимаясь с кресла и подходя к Сьюзан, — пожалуйста, скажите, что вы шутите! — Ни коем образом, — холодно сказала доктор Келвин, — это последний шанс. Только если будет прямая угроза моей жизни, робот сможет активировать хоть что-то, оставшееся у него от первого закона. — Это исключено! — Байерли заходил нервно по каюте, едва не ударяясь локтями о выпирающий полусферой иллюминатор в половину стены, — я вам запрещаю от лица правительства! — Вы забыли, что я представитель независимой корпорации? — хмыкнула Сьюзан, — к тому же, Стивен, вы поздно спохватились: я уже назначила испытания на пятницу. У нас есть четыре дня, чтобы подготовиться. Треск снова послышался — теперь уже из-под тяжелых военных ботинок Байерли, ринувшегося, как дикий зверь, через всю комнату, чтобы схватить сумасшедшую женщину за плечи и хорошенько встряхнуть. Сьюзан ойкнула. — Вы не можете так поступить! — крикнул совершенно не своим голосом Байерли, чувствуя, как в его микросхемах начинаются температурные сбои, — вы представляете, что будет, если с вами что-то случится?! Я не дам вам рисковать собой, даже если это поставит под удар всё человечество! К черту человечество, Сьюзан! Вы никуда не пойдёте! Он тряхнул ее еще раз, вжимая в край злополучного стола, и вдруг замер — доктор Келвин вела себя совершенно не в соотвествии с ситуацией и своим характером. Она, будто оцепенев, смотрела ему прямо в глаза, то открывая, то закрывая рот, и наконец, судорожно вздохнув, вдруг подняла скованную в предплечье руку и коснулась его щеки. — Мой бедный, — прошептала она, и Байерли совершенно забыл, с чего начался их диалог, — у вас замыкание диода в правом слёзном канале. Боже мой, вы так боитесь остаться один… И вдруг совершенно неожиданно приподнялась на цыпочках и коснулась его губ своими — осторожно, утешая, желая как будто показать ему, несмышленому, что он в безопасности. Байерли почувствовал, как электрический импульс прошелся по всему его синтетическому телу. Не слишком понимая, что делает, он рвано вздохнул и крепко схватил Сьюзан за шею, пытаясь повторить в поцелуе те ее движения, какие мог проанализировать, но с уже совершенно другим посылом. — Какая же вы дура, — прохрипел он, укусив ее за нижнюю губу, — при чем тут мое одиночество?! Доктор Келвин в ответ на это промычала что-то нечленораздельное и шевельнулась в его руках. Байерли испугался, что она попыталась отстраниться, но вдруг почувствовал крепкие пальцы, вцепившиеся в его порядком растрепанные за день волосы. — Вы задушите меня, — тихо проговорила Сьюзан, заставив его разорвать поцелуй и посмотреть на нее испуганно, — так бы сразу и сказали, что хотите убить меня сами, без полоумного железного солдата. Байерли боязливо отстранился, возвращаясь к иллюминатору. Там, за ним, серебрилась в сиянии звезд их родная Земля. — Я сделал вам больно? Вдруг он почувствовал прикосновение: Сьюзан подошла сзади, прижавшись щекой к его широкой спине. — Ничуть, честно говоря, в этом даже было что-то волнующее, — смущенно проговорила она ему промеж лопаток и требовательно потянула, заставив развернуться к себе, — но давайте не забегать вперед. Совершенно сбитый с толку Байерли посмотрел сверху вниз на хрупкую фигуру в точно таком же, как у него, рабочем комбинезоне, ощутил внутри головы очередной странный, ни на что не похожий скачок электричества, и впервые в своей жизни наконец сдался. — Сьюзан, я совершенно не понимаю, что мне делать, и что вы от меня хотите. Он опустил голову, зажмурив глаза, и, очевидно, выглядел он до того потерянным и несчастным, что доктор Келвин, как и минуту назад, потянулась к нему и мягко обняла за шею, заставив к ней наклониться. — Честно говоря, Стивен, — прошептала она, и Байерли вздрогнул от того, что ее сухие тонкие губы коснулись его щеки, — я совсем не могу объяснить, что хочу от вас. Это глупо, иррационально и нелогично. Но мне кажется, если вы сейчас не поцелуете меня, кто-то из нас умрет крайне мучительной смертью. Стивену Байерли показалось, что какая-то пружина в нем точно и насовсем перемкнула — он еще никогда не слышал намека, более лишенного смысла. Целовать Сьюзан Келвин было похоже на покорение космоса — она никогда не казалась Байерли женщиной, способной прогибаться под чьими-то руками, закинув голову, беззвучно что-то бормоча, но, тем не менее, она была перед ним: раскрасневшаяся, совершенно не противящаяся тому, что ее, подхватив на руки, опустили на первую попавшуюся горизонтальную поверхность. Волосы, собранные всегда в тугую прическу, растрепались, и Байерли в каким-то абсолютно нерациональном порыве потянул за них, заставляя Сьюзан открыть ему шею. Он никогда не испытывал возбуждения — впрочем, каким-то заложенным внутри него алгоритмам отчего-то было ясно, что делать. «Да, к черту» — подумал Байерли и позволил себе повиноваться тому, что у людей называется «инстинкт», а у роботов — позитронной базой. Нерациональная, лепечущая какую-то чушь доктор Келвин была совершенно нелогично привлекательной, и это открытие сводило его с ума. А когда Сьюзан, ученый с мировым именем, женщина, сама похожая на андроида, требовательно потянула вниз молнию на его комбинезоне, Байерли понял, что чувствительность в сенсорах стоит уменьшить вдвое — творящееся вокруг становилось лучше, чем ему казалось всю жизнь. — Что с тобой? — спросила спустя время, задыхаясь, распластанная уже не по столу, а по кровати в соседней комнате доктор Келвин, с тревогой смотря на то, как в глазах навившего над ней Байерли мигали тревожно красные и белые сигналы. — Полагаю, короткое замыкание, — выдохнул Байерли, устало касаясь лбом лба Сьюзен. Та ойкнула. — Ты бьешься током! — она боязливо провела ладонями по его спине, покрытой синтетической имитацией пота, — твой конструктор не заложил в тебя механизмов от перегрева? — Полагаю, заложил, просто дай мне немного времени, — хитро улыбнулся Байерли, — резкий переход на «ты», знаешь, тоже не слишком упрощает обстановку. Сьюзен со смехом фыркнула, прикрывая лицо ладонью. — Ох, простите, мистер Байерли, господин мэр, что не соблюла субординацию! Все еще с трудом дыша, Стивен мягко отвел ее ладонь и посмотрел в глаза. — Может, если ты станешь «миссис Байерли», пройти субординацию будет легче? Сьюзан посмотрела на него как на идиота. — По-твоему, сейчас я должна согласиться по принципу «первой ночи»? Байерли безнадежно улыбнулся. — Это было бы логично. Хотя, если честно, я уже начал сомневаться в значении этого определения… Сьюзен расслабленно прикрыла глаза и потянулась вперед, утягивая так и не успевшего восстановиться, тяжело дышащего в попытке остудить внутренние процессоры Байерли в ленивый поцелуй. — Зачем я тебе, Стивен? — спросила она позже, шепотом, когда андроид, наконец, переставший страдать от перенапряжения микросхем, «заснул», обняв ее, как ребенка, обеими руками, — я состарюсь, умру, а ты так и будешь идеальным мужчиной. Тебя будут любить женщины, гораздо более умелые в этом, чем я. «Особенно, если ты перестанешь биться током» — сказала она уже мысленно, откинувшись на подушки, и глядя, как в огромном иллюминаторе, мерцая так же, как глаза Байерли, плыла окутанная туманностью Земля.