Вечность — слишком жестокая судьба для тебя.

Внимательный лисий взгляд неотрывно следовал за поникшей фигурой, расхаживающей вперед-назад по залу Тэнсюкаку.  — Это единственный выход, Мико.  Послышался шумный выдох и кицунэ сделала несколько осторожных шагов в сторону уже единственного Архонта Инадзумы.  — Эи, ну что ты такое говоришь. Всё закончилось, отдохни и…  Пронзительный взгляд не дал верховной жрице договорить. Она лишь обреченно вздохнула и покинула резиденцию Архонта. Ещё слишком рано для таких разговоров.  — Что это?  Вопрос прозвучал брезгливо, неодобрительно. Эи сидела в середине зала, склонившись над странного вида куклой, кажется, проверяя работу суставных шарниров.  — Нестареющее, неизменное тело.  — Ты снова за своё? Ну право, детский сад. Народ нуждается в тебе. — Народ нуждается в вечности. Я спасу их.  Это уже начинало напрягать. Мико, на самом деле, не особо было дело до народа или политического режима, но состояние подруги… Она надеялась, что Эи делала это не всерьёз.  Кабукимоно был замечен в Татарасуне. Неужели Эи всё же одумалась? Мико испытала огромное облегчение. Зря волновалась.  Волна неприятных мурашек пробежалась по коже, когда кицунэ пришла вновь проведать подругу в Тэнсюкаку.  — Эи? Это ещё что такое?  Райдэн снова сидела в середине зала, склонившись над куклой, однако…  — Новый Сёгун.  Невозмутимость в голосе пугала до дрожи в пальцах. Глаза расширились, зрачки сузились до маленьких точек, а сердце пропустило удар, а то и два. Эта кукла выглядела в точности как…  — Я не понимаю.  Вранье, ведь Мико давно всё поняла, но отказывалась принимать это.  — Она — вечность. Только так я смогу… — Серьезно? Знаешь, Макото не хотела бы этого. Ты правда думаешь, что…  — Макото больше нет.  От голоса словно прошибло током, не позволяя ответить, возразить, убедить, что всё может быть по-другому.  — Это единственный выход. Иначе тебя тоже не станет.  Мико не дослушала. Демонстративно развернулась на каблуках и ушла.  Мико нарочно не попыталась остановить Эи. Смысла в этом не было, ведь её дорогая подруга должна сама осознать ошибочность своего выбора. Весь этот её бред о вечности, неизменности и «спасении людей» действовал на нервы своей отчаянностью и неоригинальностью. Если бы издательский дом Яэ собрался выпускать лёгкий роман с таким сюжетным поворотом, книга бы точно провалилась в продажах.  На самом деле, Мико не вмешивалась не только из желания преподать Эи урок, как подобает мудрой кицунэ, но и из чистого упрямства. Запереть себя и выставить на замену бездушную куклу. Как бы уморительно это ни было для Мико, в глубине души она была очень обижена. Эи оставила её одну. Она даже не подумала о том, что Мико будет скучать, более того, она даже не попрощалась.  Теплыми летними вечерами, стоя в храме священной сакуры и любуясь видом с высоты горы Ёго, лисица мысленно проклинала тот день, когда научила близняшек Райдэн погружаться в царство эвтюмии и помещать сознание в неживые предметы. Как можно было предвидеть, что эти навыки будут использованы для столь абсурдных целей?  Но ничего страшного, Мико была готова подождать. Её долгое ожидание удачно скрасил спектакль, который устроила так называемая Сёгун.  Указ сакоку. Что ж, вполне ожидаемо. Настолько, что даже не смешно.  Охота на глаз бога? Вот это уже забавно. И долго народ будет терпеть этот беспредел?  Первое восстание недовольных совершенно не выглядит внушительным. Без должной поддержки у них нет и малейшего шанса. Новая жрица острова Ватацуми повела за собой людей? Как иронично.  А этот генерал-пёсик довольно милый, нужно будет использовать его внешность в новом романе…  Как много фатуи на Татарасуне, неужели заинтересовались горном? Что-то эта Сёгун совсем не обращает на них внимания.  Шестой из предвестников… Это же тот самый прототип Райдэн. Интересно.  Конечно, наблюдать за событиями было довольно увлекательно, но в глубине души Мико медленно угасала надежда. Эи не было уже 500 лет. По меркам смертных это очень большой срок. О чем она думала в этой своей медитации? О вечности? О неизменности? О консервации страны? Думала ли она о Макото? Вспоминала ли вообще о Мико? Скучала ли Эи по ней?  Ведь Мико по Эи скучала. Дыра в сердце увеличивалась, становилось сложно её игнорировать. Обида, появившаяся ещё в первый день отсутствия Эи, всё разрасталась и разрасталась, вытесняла из головы все мысли, обвивала цепким плющом кости, отравляла душу.  Мико давно перестала сама принимать людей в храме, придумав какую-то важную причину для служительниц. Не было ни сил, ни желания помогать людям. Она ведь великий ёкай, а не деревенский лекарь, ей нужно было заниматься спасением своего Архонта.  Но тяжелая мысль не давала покоя, сковывая стальной цепью каждый раз, когда Мико собиралась что-то предпринять.  «Неужели, если я не вмешаюсь, то Эи навсегда останется там? Она правда забудет меня, да?»  Хотелось дать себе пощечину, привести в чувства, собраться и убедить себя в том, что это не так, что просто нет сил больше ждать.  Пришло время придумать план. Нельзя было просто заявиться к Эи и сказать что-то в духе «там творится бардак, иди исправляй» или «вылезай, я скучаю». Нужно было сделать так, чтобы она сама убедилась в ошибочности своих действий (или их отсутствия) и пересмотрела свои взгляды на «вечность» и на то, что это значит для жителей Инадзумы.  Нашумевший на всю страну Путешественник как раз оказался той недостающей деталью в плане хитрой кицунэ.  — Куколка, скучал по дому?  — Ты?!  Скарамучча злобно осмотрел лисицу, склонившуюся над бессознательным телом Путешественника. Появление Мико явно подпортило ему шоу, это можно было понять по его искривленному выражению лица.  — Вот уж не думала, что прототип нашего Сёгуна будет доставлять столько хлопот. Предвестник с каждым словом лисы закипал всё больше и больше. Было заметно, что он много чего хотел бы высказать, но вдруг замер, завороженно уставившись на светящуюся фиолетовым фигурку в руке Мико.  — Ты ведь ради этого здесь?  — Отдай его мне!  — Меняю на этих двоих.  Скарамучча сначала колебался, ведь Путешественник успел доставить немало проблем Фатуи, но в итоге согласился. Это была довольно выгодная сделка. Всё шло по плану.  Оставалось лишь подготовить Путешественника и дождаться подходящего момента.  — Мико… Это твоих рук дело?  То, что Эи могла сомневаться в этом, было забавно. Как и то, что она была озадачена и как-будто обижена таким поворотом. Однако почему-то что-то неприятно кольнуло в груди лисицы. Видеть Эи было очень приятно. И хоть план Мико только подходил к главной части, она уже чувствовала, что усилия были приложены не зря (даже если эти самые усилия прилагала отнюдь не сама лисица).  — Ах… Вечность — слишком жестокая судьба для тебя, Эи.  Естественно Мико предполагала, что переубедить Эи будет не так-то просто. Хотя следы сомнений стали чуть более заметны в голосе Райдэн, та всё равно стояла на своём.  — Не задумывалась ли ты, сколько теряешь, пытаясь в своей медитации избежать потерь?  Эта правда всегда была на поверхности, но кое-кто упрямо её игнорировал. Мико даже перестала сдерживать свой смех и позволяла себе хихикать время от времени.  — Скажи, почему некогда мрачное здесь небо вдруг засияло? … Это может только означать, что… Ты рада видеть меня вновь. Одиночество давно стало для тебя невыносимым, ведь так?  Ну же, Эи, признай, что скучала. Признай, что для тебя это время тоже было невыносимо одиноким, что ты ждала этой встречи, что… — Мне… нечего сказать.  Ну конечно.  Мико казалась спокойной и невозмутимо улыбалась. Лиса смотрела на подругу по-доброму, снисходительно, как мать смотрела бы на своё провинившееся дитя, после того, как оно осознало ошибки, пока внутри бушевала буря, в разы страшнее той, что развернулась над морем вокруг Инадзумы. Да, Мико не ждала слезливых объятий и громких чувственных изъяснений, но почему-то внутри всё сжималось от того, как отстраненно отвечала Эи.  Благополучие страны и эта её «вечность» всегда были для Райдэн важнее даже её самой, что уж там говорить о дорогом фамильяре.  И это раздражало.  — Ого, Мико. Не думала, что ты настолько сильно скучала по мне.  Эи тихо засмеялась, нежно обнимая в ответ лисицу спустя пару дней после отмены всего, что там нужно было срочно отменить. Мико что-то обиженно буркнула, зарываясь носом куда-то между шеей и ключицей.  — Замолчи.  Эи лишь сильнее рассмеялась и погладила подругу по волосам. Та лишь фыркнула и дернула своими лисьими ушками. — Прости меня. Я ушла совершенно не подумав, считая, что поступаю правильно. Я сильно ошиблась. Спасибо, что вывела меня из заблуждения.  — Прибереги эту речь для народа. Что насчет заблуждения, так это моя прямая обязанность, так что… Эи устало вздохнула и осторожно отстранила от себя Мико. Она взяла лицо кицунэ в руки и посмотрела ей прямо в глаза.  — Мико.  — Фто.  Щеки лисицы были безжалостно сжаты между ладонями сурового и устрашающего Архонта гроз и молний.  — Прости. Я оставила тебя одну на пять сотен лет. Обещаю, такого больше не повторится. Как я могу загладить свою вину перед тобой?  Глаза Мико блеснули, словно та была готова заплакать в любой момент. Однако великая жрица храма Наруками никогда бы не позволила себе такой слабости.  — Можешь начать с того, что прочитаешь мои романы…  Эи нежно улыбнулась и оставила легкий поцелуй на лбу подруги.  — Обязательно.