Объятия под дождем

Что-то было явно не так этим утром. Сидя перед выпуклым экраном компьютера, вводя пароль, Шеф задавался этим вопросом не в первый раз. Вспоминая прошлый день и возможные отклонения в сегодняшнем, он прокручивал свои действия, начиная с момента, как он явился на работу, заканчивая закрытием смены и уходом домой. Утро интересовало больше, так как, наконец-то, победно в голове всплыли воспоминания об их маленьком, условно никогда не обсуждаемом ритуале. Каждое утро, несмотря ни на что, к нему заходил с счастливым лицом и кружкой чего-то горячего в руках (о, обычно это могло быть кофе, но случалось и такое, что Крэклин тащил ему все, от горького зелёного чая, после которого у него поднималось давление, до какао, с непонятно откуда взявшимися там скудными тремя зефирками). Крэклин, желающий ему доброго утра и немного болтавшего с ним, убегал в лабораторные обратно после лёгкого напоминание о том, что они не на свидании, а на работе. Выйдя из мыслей, он резко замирал, не нажимая последнюю цифру. Прочитал предупреждение на экране, что были введены почти все попытки, которые оказались неправильными, в силу того, что Шеф почти на автомате печатал, вспоминая их ритуал, и угрожавшее ему заблокировать компьютер на день, если тот ещё раз ошибётся. Глаза метнулись на маленькие часы, что покорно пылились возле клавиатуры, показывая, что до смены осталось добротных полчаса. Нет, он понимал, что мог прийти явно позже, не все ведь являлись из-за положения на работу так рано. Но знал или хотя бы догадывался, что причина, по которым Крэклин в каждый будничный день прибегал на работу ни свет ни заря, был он. И его отсутствие поутру… Внезапно беспокойно щемило что-то в грудной клетке. И это было странно. Обычно он бы не волновался о чём-то таком, но сейчас это ноющее волнение мешало сконцентрироваться. Внезапно желание встать и пройтись до комнаты отдыха победило, и очнулся он уже в коридоре, размеренными шагами направляясь к лестнице на первый этаж. Подойдя к вахтёрше, просмотрел лист, где были подписи всех пришедших на работу, и с удивлением заметил размашистую подпись Крэклина. О, эту корявую закорючку, наверное, не спутает ни с чем другим. Сколько он ругался на него из-за такой несерьёзной подписки документов! «Странно… Уже тут, но ещё его я не видел». Поблагодарил женщину, и ноги автоматом развернули его по направлению отдела, где как раз таки работал младший. Завидев знакомую макушку, на сердце отлегло, но заметил странно низко опущенные плечи и уставше-помятый вид, что в мыслях само пролетело и утвердилось: «Теперь моя очередь принести ему кофе». Стоя у чайника, он пытался сложить пазл у себя в голове, как приготовить нормальную кружку кофе, чтобы обрадовать почти его подопечного. Никогда прежде он так не относился с серьёзностью к тому, чтобы приготовить банальное кофе. Вот и чайник закипел, в свободную, на вид высокую кружку полетели две чайные ложки растворимого кофе и пол-ложки сахара сверху. Зачем? Он не знал, мысли и лошадки про то, что он любит сладкое, автоматом готовили к тому, что сделать нужно всё слаще в пару раз, не изменив при этом изначальный крепкий привкус напитка. Пар невольно обогрел руку, вызывая странные мурашки по телу. Горячая поверхность нагретой керамики грела руки, ранняя холодная погода за окошком казалась уже больше уютной, чем той, от которой хотелось сбежать в тёплое помещение, в кресло. Вспомнив, что тут также лежат старые конфеты с последнего корпоратива, которые по какой-то причине никто не ел. Ну, кроме самого Крэклина, наверное, ибо знал он только про него, что тот иногда таскает себе пару штучек на протяжении дня, выбирая неаккуратно, хватает первые попавшиеся две сладости в кулак. Шёл теперь уже спокойным шагом по коридору из-за предметов в руках, вновь направился к Крэклину. Жара неприятно давила на виски, было такое ощущение, что он сейчас действительно за столом расплавится, как те реагенты, которые он пытался мешать в вообще перед ним. Где-то на периферии разума маячит мысль, что это неправильно, он точно помнил, что пришел на работу в пальто, что в подтверждении весело одиноко пока что на вешалке перед входом. Лоб то и дело падал на скрещенные на столе руки, вяло летали мысли в попытке сообразить, как пережить этот день в уже ясно показавшемся недуге, или плюнуть на все, пойти получить разрешение, сбежать домой лечиться и отдыхать во внеплановый неоплаченный отпуск. Когда в дверь дважды стучат, пугливо поднимает голову на громкий звук, удивлённо наблюдая приближающегося Шефа, с… Кружкой кофе в руках? У него не галлюцинации? Нет, это не больные бредни под температурой, чашка с определённым глухим стуком приземляется перед ним на стол, и так же рядом, опираясь на поверхность, маячит рука Шефа, после чего становится видно и его лицо, когда он склоняется обеспокоенный перед ним. — Мелкий, с тобой всё в порядке? — Мелкий… Раньше он, признаться честно, никогда не слышал такое… Мягкое что ли обращение к себе от Шефа. И это несказанно радовало. Даже редкая боль на пару секунд притупилась, когда он ошарашенно поднял на него удивлённое таким беспокойством лицо. Веки пару раз дрогнули, Крэклин непонимающе склонил голову набок, будто интересуясь, с чего такие внезапные проявления заботы к его персоне. Шеф устало и шумно выдохнул, обходя немного стол под пристальным взглядом младшего, оказываясь ближе к нему. Вновь наклонился, опуская руку уже на стул, где было рядом плечо Крэки. Оно испуганно дернулось, когда чужая рука оказалась на его лбу, проверяя температуру. Уже мутные, уставшие голубые глаза с блеском беспокойства блуждали по удивлённому лицу. Проступил лёгкий румянец у обоих, где один старался наивно вешать всё на то, что тот нездоров, и это проявление температуры на мягком теле. — Да ты горишь ведь весь, Боже, Крэклин, ну как в таком виде можно было явиться на работу? О чём ты вообще думал, пока ехал сюда, с уже вероятно высокой температурой, особенно по тому холоду, что сейчас на улице, объясни мне на милость, — с раздражением на лице и колким взглядом глаз, тот, прямо как мама, ругал подопечного, продолжая щупать горячую кожу парня и понимая для себя всё больше, что его действительно нужно отправлять домой, пока работник не заразил непонятно чем весь отдел. Да и сам-то он сейчас рисковал заразиться, чего очень не любил, но такие мысли успешно заткнул и засунул куда подальше, пытаясь придумать четкий план действий наперёд. — Гмх… Ладно. Такси сможешь себе самостоятельно вызвать? Пей пока горячее, от него точно хуже не станет. Я отойду сейчас выписать тебе больничный и проведу немного до выхода, проверить, не упадешь ли бы бог знает от чего в лужи после дождя. — Да… Да, смогу. Б-благодарю, Шеф, идите, я постараюсь быстрее. — Пальто не забудь под конец, бежать за тобой, как принц, и укрывать тебя я уж точно не собираюсь, — стоя уже в проёме дверей, тот напоследок кидает немного колкую фразу, пытаясь замять немного странное раздражение внутри. Стоять на холоде под мелким дождём не было одной из приятных вещей, но он потерпит, по крайней мере, до того момента, как увидит, что парнишка вышел за ворота к машине. Кивая головой другим сотрудникам, которые стали подтягиватся к работе, он выкуривал уже почти что вторую сигарету, стараясь прогнать мрачные мысли, парнишку особенно, куда-то подальше, вглядываясь то в серое, покрытое тяжёлыми тучами небо, то в блеклую траву, что окружала здание. Сзади внезапно и совершенно неожиданно легла тонкая рука, стараясь привлечь к себе внимание. — Собрался в итоге? Ничего не забыл? — вкладывая ему уже немного мокрую и мятую бумагу в руку, наконец смотрит прямо тому в глаза, за стеклами вновь зелёных очков. — Да. Взял. Спасибо Вам большое, — с приятно звучащими нотками благодарности тот плавно выходит из-за его спины прямо перед ним, от чего первые капли дождя падают на его и так лохматую голову. — Я… Я хотел Вас поблагодарить, Шеф… — немного резко он подаётся вперёд, к нему, приобнимая одной рукой его за плечо, а второй проскальзывая на спину, к напряжённым лопаткам, и заключает его в неловкие объятия. Хочется моментально его оттолкнуть от себя в привычной манере, но когда мордаха с уставшим вздохом падает ему на плечо, позволяет на пару секунд дольше заключить себя в слабых объятиях. На щеках вновь появляется слабый, колючий румянец, что только сильнее усугубляет ситуацию внутри Шефа, чувствующего тепло тела от парня. Рука рефлекторно поднялась похлопать того по плечу, выдав надломленное: «Ну всё, отпускай меня, а то задушишь меня тут ещё к чертям», тот виновато улыбается, ещё раз пожав руку, оборачивается и плетётся по лужам к машине, оставив позади себя странно смущённого Шефа, что косо глядел ему в спину, доставая очередную сигарету и принимая то, что ему понравилось стоять вот так с ним под дождем.