Обстоятельства падшего лорда

Четыре мужчины избивали нищего в переулке. Сцену можно было увидеть, лишь слегка повернув голову, но все прохожие не обращали на нее внимания — ведь эти четыре человека были известны своим неприветливым характером и бесполезностью, а избитый мужчина был всего лишь безымянным нищим. Несчастный нищий Луисен свернулся калачиком и терпел насилие. Его скрученное тело напоминало мышь, выбравшуюся из канализации. Он не смел шевельнуть ни одной мышцей. Он знал, что чем больше он будет сопротивляться, тем дольше будут его бить. Так что он плотно закрыл рот и прикрыл голову обеими руками. Сухие, словно солома, волосы дрожали. «Ах, какой стойкий парень. Даже не издал ни звука.» Бандиты высунули языки. Для того чтобы избиение доставило удовольствие, должна быть какая-то реакция; бить мужчину, который просто сворачивается в клубок, отнимает весь интерес. «Скучно. Пойдем лучше поиграем в карты.» «Хорошо.» «Грязный ублюдок. Не живи таким образом.» Негодяи плюнули на дрожащую спину Луисена и, хихикая, вышли из переулка. Как только они исчезли из виду, Луисен встал, опершись о стену. Прихрамывая на одной ноге, он медленно двигался вперед. Возможно, эти хулиганы задели что-то важное; каждый раз, когда он ставил ногу на землю, он ощущал головокружительную агонию. Он соскреб снег с земли и использовал его, чтобы промыть кровавый рот. «Ублюдки…» Именно эти никчемные предложили первыми: «Если ты пойдешь за нами, мы поможем тебе». Луисен уже два дня голодал. Он просил милостыню целый день и выполнял разные работы, но все равно не мог позволить себе кусок хлеба. С тем одним куском он мог бы продержаться еще несколько дней. Снег уже шел — если он не поест сегодня, то наверняка погибнет. Сдерживая отвращение, ему не оставалось выбора, кроме как принять это предложение. Однако, эти люди вскоре начали поступать так, как им заблагорассудится, хватали его за волосы и притворялись, что не знают его. Когда Луисен попросил деньги, которые они ему обещали, они болтовали какую-то чушь: «Тебе это не нравится?» Внезапно они проявили свою плохую натуру и начали его бить. С самого начала они не имели намерения отдать Луисену деньги. «Если вы не хотите дать мне деньги, ладно. Но почему вы бьете меня?» Сопя, Луисен проглотил слезы. Места, куда попали удары, пульсировали. Весь его тело болело, а глаза стали туманными, поскольку началась лихорадка. Однако еще более невыносимыми, чем физическая боль, были мучения его души. «В прежние времена, эти люди не посмели бы даже взглянуть на мои ноги…» Луисен прожил всю свою жизнь, не зная ни голода, ни трудностей. Его отец был герцогом Аниеса, а мать — принцессой. Он родился единственным сыном герцога и заменил его рано. Плодородные равнины на юге принадлежали ему. Он был одним из четырех владеющих землей лордов в королевстве. Бесчисленные вассалы подчинялись его воле, и он имел право налагать налоги и судить их. Для южной части королевства он имел такое же влияние, как и король. Будучи одним из великих лордов, он имел власть устраивать коронации и мог жениться на члене королевской семьи. Даже король относился к нему с осторожностью, и королева сделала его другом детства наследного принца, чтобы сделать своего сына крепким кандидатом на престол. Он вырос, играя во дворце, словно это был его собственный дом. Он ел и носил только самые драгоценные и лучшие вещи в мире. Все, что он хотел, он получал. Ему ни в чем не было нужды, и ни тень не затмевала его жизнь. Те были идеальные годы. Луисен Аниес был не таким существом, на которое смели бы глазеть хулиганы из соседства. Это были люди, которые должны были преклоняться перед его ногами в полном послушании. Они были ничтожными существами, чьи жизни и смерти переворачивались его словами. Но как… «Как я оказался в таком положении?» Три года назад, весной, король потерял сознание. Король был настолько стар и больной, что все уже ожидали этого. Проблема, однако, заключалась в том, что стареющий король впал в глубокую кому, не назначив наследника на престол. Почему, из всех возможных вещей, у короля было два выдающихся сына? Старший, Эллион, был лишь ребенком королевской наложницы. Но, как старший сын короля, ему было предоставлено законное право на трон. С его превосходным образованием и характером он получал похвалы за свою королевскую натуру. Париж, младший, был ребенком королевы. Таким образом, никто не мог усомниться в его праве на престол. Хотя его интеллект и характер не могли сравниться с Эллионом, его личность была благоприятной и оставляла хорошее впечатление. Все могущественные дворяне поддерживали его. Когда король обессилил, власть во дворце получил второй принц Париж с помощью своей матери, королевы. Незадолго до этого первый принц Эллион убежал на север, где у него было некоторое влияние, и начал формировать военные силы. Вслед за двумя принцами королевство разделилось на две фракции, и началась гражданская война. Луисен и герцогство Аниес остались на стороне принца Парижа. В его преданности не было сомнений, поскольку принц Париж был и его родственником, и единственным другом. Принц Эллион одержал победу в гражданской войне, которая длилась полгода. Принц Париж погиб во время войны, и когда первый принц захватил контроль над дворцом, королева была официально заключена под стражу. Король находился на грани смерти, поэтому королевство фактически находилось в руках первого принца. Он тогда обратил свою железную булавку против сторонников Парижа. Даже герцог Аниеса не смог избежать этой судьбы. Осенью того года Карлтон, меч принца, возглавил военный поход к герцогству. Кто такой Карлтон? Несмотря на свое низкое происхождение, первый принц узнал о его огромной военной силе. Он стал важной фигурой в своей фракции. Среди дворян у него были другие, более популярные, титулы, такие как «меч принца», «палач», «истребитель знати». Он презирал тех, кто хвастался своим везением родиться аристократами, и пренебрегал некомпетентными лордами. И Луисен был и тем, и другим. Луисена сильно напугали новости о прибытии Карлтона. «Карлтон убьет меня. Он жестоко меня убьет.» Молодой лорд бросил все дела и заточился в своей комнате. Он оставил все грядущие сражения на волю судьбы и пил только алкоголь. Он был в ужасе и не знал, как правильно реагировать — никогда в своей жизни он не сталкивался с кризисом, подобным гражданской войне. Мирная жизнь, которой он наслаждался, превратилась в яд. С каждым днем его ужас только усиливался. И, когда стало невыносимо, Луисен принял непоправимое решение. «Давай убежим. Давай убежим далеко, очень далеко, где он не сможет меня догнать.» Он собрал все своё имущество и, во время сражения, сбежал из замка. У него было несколько вассалов, родственников и друзей… наверняка один из них поможет ему. Он смутно верил, что кто-то поможет ему. Это было глупое решение, принятое разумом, истерзанным страхом. Мир стал холодным сразу же, как он потерял свое устойчивое положение герцога Аниеса. Все его доверенные друзья и родственники закрыли на него глаза. Богатство, которое он привез с собой, было отнято мародерами и аферистами, а слуга, который сбежал с ним, погиб, преследуя преступников. Поздно Луисен вернулся на поместье, но все уже закончилось. Гнев Карлтона за побег Луисена привел к резне граждан и поджогу различных частей территории. Однако это не сняло его гнева. Головы вассалов висели на стенах замка. Вороны сгущались на запах гниющих трупов, зловеще крича. Огонь неумолимо распространялся и сжигал равнины. Желтая, спелая пшеница во время урожая пожиралась ярко-красными пламенами. Черный дым наполнил небо, и оставшиеся выжившие оплакивали потерю. Увидев это, Луисен снова убежал. Он решил отвернуться, потому что не мог справиться с трагедией, которую он принес. После этого он не мог устроиться нигде. Казалось, Карлтон все еще преследовал его. Если он смотрел во тьму, казалось, что он слышит топот коня черного рыцаря. Когда он спал, неизменно, ему снилось, что он стоит в горящем золотом поле. Мертвые превращались в призраков, которые следовали за Луисеном. Они прокладывали своими ногтями его лицо, резали ему шею, разминировали его лицо. С мучительными, обожженными лицами они злобно упрекали и проклинали его. Мир жесток к скитающемуся, неуравновешенному человеку. Из-за гражданской войны и голода страна оказалась в тяжелом положении. Люди стали неспособны заботиться о себе. Быт разрушился, а эмоции, такие как сострадание и сочувствие, стали роскошью. Луисен должен был выживать на своих собственных силах. «Был ли я таким жалким и беспомощным человеком?» Он стал никем после того, как потерял свое наследие и богатство своей семьи. Луисен не разбирался в финансах и не умел заниматься земледелием, и его физическая форма не позволяла ему заниматься тяжелым физическим трудом. Он даже не умел драться. Он был невежественным в отношении жизни. Нечего было делать, даже если он хотел заработать на жизнь. Его деньги быстро закончились. Он продал свою одежду, свою обувь, даже свои волосы… но быстро достиг своего предела. Впервые в своей жизни Луисен познал голод. Его кишки судорожно сжимались, а небо становилось желтым. «Больно. Очень больно. Голод, что угодно было бы хорошо. Я так хочу есть.» Его глаза поворачивались внутрь. Его гордыня разлетелась вдребезги перед лицом голода. Аристократическое воспитание, мораль и ценности все рухнули. Ради еды он бы продал даже свое тело и сердце. Он не колебался делать все виды преступлений, просить милостыню и воровать. Борьба за выживание стала симптомом разрушающегося существования и стабильности страны. Однако еда, которую он ел таким образом, была настолько вкусной, что он мог бы заплакать. Он плакал, глотая незнакомый суп, на который он не обратил бы даже внимания, когда был герцогом. Так прошло три года. Не осталось и следа от времени Луисена как дворянина. Его тело стало худым, словно ветка, а цвет лица поблек и обессилен. Под его глазами появились глубокие тени, делая его вид болезненным. Из страха быть пойманным он часто приседал и прятал свое тело. В конечном итоге это привело к сутулости и шее, похожей на шею черепахи. На самом деле, это было чудом, что Луисен, который знал только, как есть и играть, продержался три года. Говорят, что разоренные богачи могут выжить только три года, и для него это было именно три года. Теперь у него действительно ничего не было. Даже его красивая внешность была испорчена жесткой уличной жизнью, и никому она не была нужна. «Я голоден. Я голоден. Я голоден.» Головокружение охватило его. Два дня назад он прятался на дворе случайной семьи и крал и ел еду для собаки. Если подумать, то это была его последняя еда. Из-за отсутствия пищи для людей даже корм для собак был слишком ценным, чтобы его выбрасывать. «Хочу есть что угодно. Любая еда хороша, просто хочу есть.» Теперь он часто думал о том времени, когда был герцогом — о пище, которую он едва касался из-за отсутствия аппетита. Широкий и длинный стол, плотно накрытый горами изысканностей. Он не должен был уходить. Он должен был съесть все без остатка. Если бы ему сейчас подали такой стол, он бы даже облизал тарелки. Он так соскучился по тем дням. Почему он не смог понять ценность своей жизни тогда? В конце концов, Луисен разрыдался. Он знал, что плач будет только тратой энергии. Но он не мог остановить слезы. Снежная тропа была скользкой, и его ноги были неустойчивы. В возбужденном состоянии он потерял равновесие и рухнул, упав. Шлеп Снег был холодным, и его единственная одежда промокла. У него не было места, где можно было бы высушить одежду или переодеться в новую. Ему нужно было быстро встать, чтобы сбросить снег и сохранить хоть немного сухости. Иначе, если он уснет на улице в мокрой холодной одежде, у него может развиться туберкулез. Но Луисен вообще не шевелился. Он рыдал, с головой все еще погруженной в снег. «Я должен был умереть тогда. Даже если бы я умер, я умер бы как дворянин, а не жил бы так.» «Может быть, вассалы и граждане не умерли бы. Это не жизнь, ради которой стоит жертвовать ими всеми. Я нигде не пригоден, ни как знать, ни как герцог Аниеса, даже для себя.» «Если я в любом случае умру… было бы лучше не убегать.» Луисен почувствовал страдание, когда бесчисленные сожаления пронзили его сердце. Он был ослаблен настолько, что его сердце не могло вынести такой сильной печали. Как его тело охлаждалось, он почувствовал, как сознание исчезает. Пронзительные уколы холода и голода медленно начали исчезать. «Лучше умереть так…»