Обнажая душу

      Сайно медленно брел по проулку, цепляясь за грязную стену рукой, чтобы не упасть. Да чтоб он еще раз согласился на подобное! Даже если будут предлагать в два раза больше того, что он заработал сегодня. Да хоть в десять! Ответом Сайно будет твердое «нет». Он никогда не был против участия в сценах группового секса, но семь партнеров за одну съемку было чересчур даже для него. Да еще и малоопытных, по ощущениям. Особенно Сайно запомнились двое из них: первый настолько ретиво трахал его в рот, что умудрился наградить трещинами по углам губ, которые теперь дико щипало, а второй едва не вывернул ему плечо, пока брал сзади, удерживая руки. Пришла запоздалая мысль о том, что неплохо бы было сдать анализы на венерические, когда все заживет — презервативами из той семерки пользовались не все.       Вообще, Сайно уже довольно давно раздумывал над тем, чтобы переквалифицироваться на хоум-видео, но все было не так-то просто. Хорошие деньги предлагали только за записи реальных парочек, ну или тех, кто такую парочку мог бы убедительно сыграть. Чуть меньше, но тоже неплохо, платили тем, кто выигрышно смотрелся в кадре, несмотря на то, что химия между партнерами могла и вообще отсутствовать. Да и деньги как цель никогда особо не волновали Сайно. Ему просто нравилось трахаться на камеру, но это всегда было сопряжено с определенными рисками, а теперешний случай так и вообще вывел из строя как минимум на пару недель. А еще в глубине души Сайно только укрепился давнишний страх, что все это добром не кончится, если он продолжит в том же духе.

***

      Период восстановления пролетел незаметно. На Сайно всегда все заживало очень быстро, как на собаке. И вот, через неделю с небольшим, получив на руки отрицательные результаты анализов на ЗППП, он решил оторваться по полной программе. Сайно очень хотелось напиться, но в последнее время владельцы баров в его районе настолько озверели, не иначе как после какой-то проверки, что перестали пускать в свои заведения посетителей моложе двадцати одного года. Если бы осталась прежняя планка в восемнадцать лет, то был неплохой шанс, что благодаря природному очарованию и умению заговаривать зубы его впустят и нальют, не спросив документов. А еще всегда был вариант получить коктейль, а то и не один, от какого-нибудь слегка подвыпившего мужчины, а потом либо отсосать ему в сортире в благодарность, либо поехать в отель и попытаться кончить, пока тот натужно сопит сзади, бормоча какие-то дешевые пошлости. Эти мужчины никогда не привозили Сайно к себе домой. Ну еще бы — почти у всех на безымянном пальце было кольцо, которое вроде как должно было наглядно демонстрировать окружающим, что они точно не по мальчикам. Это было так нелепо, что вызывало смех. Двадцать первый век, а люди продолжают относиться к сексу как самые последние консерваторы и моралисты.       Должно быть, это было само провидение, когда у Сайно ожил телефон. Звонила одна знакомая, приглашая на вечеринку по случаю чего-то там — он не особо внимательно слушал после слова «вечеринка». С этой девушкой Сайно несколько раз пересекался на съемках, но в одном кадре никогда не участвовал. У нее была фактура типичного виктима — огромные зелено-голубые глаза, которые на видео смотрелись просто прелестно от наигранных слез, длинные медно-рыжие волосы частенько убирались ею в два небрежных хвоста, что заставляло ее выглядеть еще моложе, чем она была. Сайно знал, что она представлялась как Нилу, но утверждать, что это было ее настоящее имя, он не мог. В обычной жизни эта девушка являла собою просто милейшее создание. Вроде бы серьезно занималась танцами. Хотя учитывая то, в какие позы ее иногда заставлял вставать режиссер, годами наработанные гибкость и пластика были солидным плюсом.       Кажется, это была вечеринка, связанная с какой-то студенческой чушью. Важность образования Сайно ценил, но никогда не понимал весь этот флер веселья и беззаботности, что окутывал эти несколько лет ВУЗа. Может быть, дело было в том, что ему самому учеба всегда давалась чересчур легко, что он даже умудрился закончить ее экстернатом безо всяких проблем. Жизнь студента — это же не только сама учеба, но еще и огромный механизм социального взаимодействия, влияние которого Сайно, увы, на себе не ощутил. Но все эти мысли и толком неоформленные сожаления резко вылетели из его головы, когда он увидел его. Сайно всегда нравился такой типаж парней — высокие, крепкие, с надменно-скучающим выражением лица, но живыми и внимательными глазами. Только, к несчастью, почти все из них оказывались жуткими гомофобами, но этот парень… этот парень не отводил от него своего въедливого взгляда. На несколько долгих мгновений Сайно представилась картина, как его будут насквозь прожигать эти светло-зеленые глаза, пока он, стоя на коленях, будет делать минет. Даже рот слюной наполнился.       Пару часов и приличное количество шотов спустя Сайно уже сидел у этого парня на коленях и с удовольствием целовался. Аль-Хайтам? Кажется, представился этот парень именно так. От него пахло чем-то пряным и теплым. Этот запах щекотал обоняние Сайно, заставляя его водить носом по бледной шее в перерывах между поцелуями. Аль-Хайтам напрягся только один раз — когда с него стянули наушники. Кто вообще приходит на вечеринку в наушниках? — Может переберемся в местечко потише? — спросил аль-Хайтам, явнее некуда сигнализируя о том, что он не был намерен ограничиваться только поцелуями. — Да? И куда? — прошептал Сайно ему в ухо и тут же почувствовал, как по телу под ним прошла крупная дрожь. — Ко мне, — послышался ответ не терпящим возражений голосом.       Вот бы еще член у аль-Хайтама был таким же твердым и крепким, как его бескомпромиссность. Сайно пьяно хихикнул своим мыслям, вызвав недоуменный взгляд, но затем кивнул, соглашаясь с предложением.       Уж чего-чего, а машины с личным водителем он точно от аль-Хайтама не ожидал. Почему-то Сайно казалось, что тот и сам умел водить, но был весь из себя такой правильный, что вряд ли бы сел за руль, будучи подвыпившим. На самом деле это был очень взрослый и очень ответственный подход, но это, отчего-то, вызывало только смех. Продолжающий хихикать Сайно понял, что перебрал с алкоголем, когда из-за тепла и уюта салона автомобиля его неумолимо потянуло в сон. Черт! А ведь у него были такие планы…

***

      Аль-Хайтам стоял посреди своей спальни, глядя на кровать, на которой мирно посапывал принесенный им сюда Сайно. Значит вот как звали того, на кого он безбожно дрочил последние полгода. Там, на вечеринке, аль-Хайтам сразу же узнал эти длинные белые волосы и непокорные, переливающиеся багряным цветом, глаза. Он даже и подумать не мог, что парнишка, которого на видео виртуозно драли и в хвост, и в гриву, жил в одном с ним городе. А уж то, что Сайно им заинтересовался, вообще походило на какой-то сюр.       Сколько раз перед внутренним взором аль-Хайтама вставала картинка того, как он кладет свои руки на смуглую талию этого пацана, а потом резко засаживает до несдержанных стонов? Почему-то в видео Сайно никогда не стонал. Пыхтел, вскрикивал, жалобно скулил, но не стонал. Это, в общем-то, была одна из тех мелочей, которые и привлекли аль-Хайтама. Подумать только, он же фанател по порно-актеру! Это был самый настоящий бред. А как быть с тем, что он с огромным удовольствием целовался с Сайно, хотя того орально поимела целая куча народа? По идее, это должно было вызвать отвращение, но у аль-Хайтама стояло как на зависть. Да только насиловать спящего Сайно он явно не собирался.       Оставив свернувшееся клубочком недоразумение в спальне, аль-Хайтам направился в гостиную. Обычно со стояком он справлялся дрочкой на далеко не светлый образ, но теперь этот образ оказался несколько смазан. Аль-Хайтам привык к распутному и порочному облику Сайно, которым тот блистал на видео, но чувствовать, как он мило и немного по-детски искал тепла и прижимался ближе, пока его несли на руках, было чем-то странным, сбивающим с толка. Хотя с другой стороны — разве он не был самым что ни на есть обычным человеком, которому не чужды простые и понятные желания?       Чувствуя себя последней скотиной, аль-Хайтам включил самое свежее видео. Сайно там выглядел очень миниатюрно на фоне любого из семерых парней, которые сношали его во все отверстия. Самым ужасным было то, что аль-Хайтам неистово хотел оказаться на их месте, но при этом единолично. Трахать Сайно в рот, брать сзади или лицом к лицу, позволять ему себя оседлать, заставлять кончить от петтинга или игрушек — это было лишь малой толикой тех фантазий, которые посещали его неудовлетворенный разум во время подобного времяпрепровождения. Когда в изрядно растраханное тело на записи целиком вошла чья-то кисть, аль-Хайтам кончил, проникаясь к себе все большим омерзением.

***

      Сайно проснулся из-за того, что замерз. С трудом разлепив глаза, он обнаружил, что во сне сдернул с постели одеяло. Откуда взялось одеяло? Где он вообще находился? Похмелье проявилось не в головной боли, за что Сайно благодарил небеса, а в тотальной спутанности мыслей. Однако стоило ему бросить взгляд на другую сторону кровати, как память прояснилась. Аль-Хайтам спал, лежа на боку, и при нормальном освещении выглядел таким… красивым? Словно мраморная античная скульптура. Скользнув по его голому торсу взглядом, Сайно довольно хмыкнул — этого парня да прямо сейчас бы в порно с такими-то внешностью и телосложением. Удивительно, что они с аль-Хайтамом вчера не переспали, а просто поспали. На Сайно напал очередной приступ хихиканья, что он списал на остаточное влияние алкоголя.       Все же он был благодарен аль-Хайтаму за то, что тот не воспользовался его беспомощным состоянием. За долгое время в индустрии сексуальных развлечений у Сайно несколько деформировалось восприятие нормы, но даже он с содроганием думал о такой штуке как «насилие», и ему, к счастью, не довелось испытать подобное на своей шкуре. Он завидовал белой завистью тем, кому удалось найти себе покровителей, способных минимизировать, а то и вовсе исключить риски быть поруганным или побитым. На взгляд Сайно это отдаленно напоминало старинные японские обычаи с выкупом гейши. Ну, за исключением того, что гейши продавали свое искусство, а не тело. Хотя кто-то, наверное, мог бы назвать искусством и порнографию.       Бросив еще один долгий взгляд на аль-Хайтама, Сайно понял, что похоть, терзавшая его весь прошлый вечер, никуда не делась. Он понаблюдал еще немного, а потом, развернувшись спиной, лег рядом. Аль-Хайтам был теплым, несмотря на то, что спал в одних тонких пижамных штанах и без одеяла, которое валялось на полу. Сайно немного поерзал, устраиваясь поудобнее, вновь уловив тот странный пряный запах, который услышал вчера. Ерзанья принесли свои плоды — у аль-Хайтама встало. Это ведь не должно считаться домогательством? Предаться размышлениям Сайно не успел, ощутив, как его прижали к себе твердой рукой: — Ну и чем ты занимаешься? — просипел аль-Хайтам, слегка поведя бедрами. — Домогаюсь, — уверенно отозвался Сайно, на что в ответ только хмыкнули. — Как твое похмелье? — Отсутствует.       Они немного помолчали, больше не предпринимая попыток пошевелиться. Даже просто так лежать было весьма приятно. — Сайно? — позвал аль-Хайтам через некоторую паузу. В ответ послышалось вопросительное мыканье, и он продолжил, — я знаю кто ты. Точнее, чем занимаешься. — И что? — отозвался Сайно. — Боишься, что я тебя могу чем-то заразить? Я чист. Даже справка имеется.       Аль-Хайтам резко перевернулся, нависнув сверху, глядя своими светло-зелеными глазами куда-то очень глубоко по ощущениям: — Нет. Мне просто очень трудно поверить.       Сайно решил пока что ничего не уточнять, обвив руками чужую шею, притягивая за нее ближе. Сперва он просто игрался — поверхностно облизывал губы и кончик языка аль-Хайтама, словно котенок, но затем позволил утянуть себя в глубокий поцелуй. Даже эти невинные, казалось бы, действия заставили Сайно почти что изнывать от желания. Он пытался потереться о колено аль-Хайтама, просунутое между его ног, но вскоре понял, что этого было чертовски мало. На памяти Сайно такое с ним было впервые. Впервые он настолько хотел ощутить в себе чей-то член.       Аль-Хайтам раздевал его неторопливо, милостиво оставив только чокер на шее, хотя было сильно заметно, насколько же ему не терпелось засадить. Обычно Сайно сам занимался растяжкой, бросая злобные взгляды на коллег по цеху или случайных любовников, которые решали блеснуть навыками в этом направлении, но теперь что-то пошло не по его плану. Длинные бледные пальцы аль-Хайтама оказались внутри него как-то очень естественно. Эти пальцы, в обход своего хозяина, будто были напрямую подсоединены к мыслям Сайно, реагируя на его малейшие желания. Чуть больше давления внутри - и с его губ сорвался робкий стон. После этого взгляд аль-Хайтама стал остекленевшим, зачарованным. Этот взгляд напугал Сайно: — Что-то не так? — спросил он, перехватив чужое запястье. — Впервые услышал, как ты стонешь, — помотав головой, словно сбрасывая наваждение, отозвался аль-Хайтам. — Красиво. Почему не делал так в кадре? — Потому что ненавижу фальшь. Ненавижу притворство. Кончать по отмашке режиссера можно и научиться — это всего лишь вопрос времени и практики. А вот со стонами — другое дело. Ты вообще слышал как отвратительно звучат эти неестественные наигранные стоны? Они должны возбуждать, а действуют ровно наоборот, почти отбивая охоту к сексу! — Я, возможно, открою тебе секрет, но большинству людей совершенно плевать на то, наиграны ли они. Да и кто будет знать стонут ли актеры так же в реальной жизни или нет? — Я буду знать. — Тогда постони для меня, по-настоящему, — игриво предложил аль-Хайтам через небольшую паузу. — А ты заставь, — с вызовом отозвался Сайно, отпустив чужое запястье.       Почему-то то, что у них сейчас происходило с аль-Хайтамом, отдавало какой-то интимностью. Сайно не мог сказать с уверенностью было это проявлением доверия, либо же это было что-то другое. По крайней мере, ему это нравилось. Светло-зеленые глаза аль-Хайтама действительно прожигали, только для того, чтобы это увидеть, вовсе не пришлось становиться на колени. Не то чтобы в оральном сексе было что-то унизительное, просто Сайно совсем не привык к тому, чтобы обслуживали его, а не он.       Растяжка как необходимая подготовка давным-давно кончилась, и теперь аль-Хайтам, по всей видимости, намеревался довести до оргазма, трахая пальцами. Иногда он пробегался второй рукой по члену Сайно, с которого натуральным образом текло. Аль-Хайтам хотел слышать стоны? Сайно отчаянно стонал, изгибаясь на постели, словно в каком-то приступе. Такой реакции у него не было ни на одного из партнеров ни на съемках, ни вне их. Не то чтобы аль-Хайтам был как-то особенно виртуозен и мастеровит, просто он будто бы предугадывал еще даже не совсем оформившиеся желания. Неужели так натаскался одним только просмотром видео? Такое вообще возможно? И тут Сайно следовало бы ужаснуться тому, что он попал в руки к какому-то странному подтипу виртуальных сталкеров, да только его накрыло вышибающим мозги напрочь оргазмом.       Отойдя от разрядки, он заметил, как аль-Хайтам вскрывал упаковку презерватива: — Можно и без резинки, если не боишься.       Вообще, Сайно был сторонником безопасного секса, но… но что-то ему подсказывало, что если будет презерватив, то он потеряет половину кайфа. Аль-Хайтам неожиданно заколебался: — Я боюсь, но не за себя, а что тебе может быть неприятно. — Ты точно помнишь, кому ты сейчас это говоришь? — ухмыльнулся Сайно.       В ответ на это аль-Хайтам только вздохнул и покачал головой, отложив презерватив в сторону. До Сайно как-то не сразу дошло, что тот до сих пор сидел в своих пижамных штанах. Стоило только аль-Хайтаму избавиться от них, как смысл его слов обрел некоторую форму. У Сайно от вида его члена загорелись глаза и едва не потекли слюни — аккуратный, гладкий, в меру длинный, но достаточно широкий при этом, совсем немного изогнутый к головке, с тяжелыми, по виду, яйцами. Не член, а мечта.       Аль-Хайтам, бесцеремонно закинув одну ногу себе на плечо, принялся медленно входить, слегка направляя себя рукой. Когда член, наконец, целиком оказался внутри, Сайно сжался, стараясь еще отчетливее его прочувствовать. Блаженство. А ведь аль-Хайтам еще даже не принялся его трахать. Первый толчок был пробным, пристрелочным, но даже от него Сайно пробрало тяжелой дрожью предвкушения и мурашки поползли вовсю. Когда дело пошло чуть бодрее, аль-Хайтам прекратил поддерживать зрительный контакт, с каким-то затаенным торжеством глядя на смуглый поджарый живот. Сайно пришлось приподняться на локтях, чтобы понять, в чем было дело. При каждом новом движении аль-Хайтама было отчетливо видно, как скользил его член внутри, натягивая кожу. — Нравится вид? — поинтересовался Сайно, вновь пересекаясь взглядом со светло-зелеными глазами, которые будто бы стали еще бледнее из-за мутной пелены похоти.       Аль-Хайтам ничего не ответил, оставив легкий поцелуй на коленке той ноги, что расположилась на его плече. Самому Сайно вид этого безобразия определенно нравился. Особенно когда аль-Хайтам засаживал глубоко, заставляя его член дернуться и выделить очередную порцию вязкого предсемени, которое пузырилось и тянулось к животу прозрачными липкими нитями. Сайно не мог припомнить ни одного случая, когда с его организмом творилось подобное самопроизвольно, а не ввиду необходимости такого состояния для определенных съемок. Словно бы аль-Хайтам взял и решительно перечеркнул все то, что ему было известно о сексе, несмотря на такой солидный багаж.       Стонать от настоящего удовольствия оказалось на удивление легко, и Сайно не отказывал себе в этой маленькой приятности. Хотя, наверное, для аль-Хайтама эта приятность была вовсе не маленькой. С каждым новым стоном он, словно бы, готов был сорваться, но, непонятно зачем, себя сдерживал. — Если ты пытаешься меня беречь, то прекрати. Только самому себе хуже делаешь, — с ноткой укоризны в голосе бросил Сайно.       Он прекрасно понимал, какой эффект порой мог производить на людей — внешняя субтильность и миловидность были обоюдоострым мечом. Но аль-Хайтам же видел записи с ним, разве нет? Неужели у него могли до сих пор остаться какие-то сомнения о пределах его возможностей?       Остекленевший взгляд, который так напугал Сайно совсем недавно, вернулся, но теперь вызывал отнюдь не страх. На сей раз он не стал останавливать аль-Хайтама, выводя его из этого состояния. Сайно было интересно узнать, к чему это все может привести. Аль-Хайтам отпустил его ногу, но сразу же после этого потянул на себя всего целиком. Даже сидя верхом, Сайно был немного ниже. Эта разница в росте безмерно заводила. Слетевший с катушек аль-Хайтам тоже безмерно заводил. Сайно даже пожалел о том, что все происходило не под запись, а то это был бы просто идеальный материал для того, чтобы передернуть.       Сколько времени прошло? Час? Сайно совершенно не чувствовал себя вымотанным. И измученным не чувствовал, хотя кончил всего один раз от глубокого петтинга. Теперь и живот аль-Хайтама оказался изгваздан его естественной смазкой, которая так и не переставала течь с члена. До Сайно наконец-то дошло, что, несмотря на его противоречивый род занятий, его плавило сейчас от самого обыкновенного чувственного ванильного секса. Особенно когда аль-Хайтам почти боязливо изучал его губы, а потом сминал их, просовывая язык как можно глубже. Сайно беззастенчиво стонал в эти поцелуи, с каким-то извращенным удовлетворением замечая, что у него по подбородку текла слюна.       Руки аль-Хайтама легли на его поясницу, придерживая и вынуждая отклониться назад. Рваный ритм толчков и их глубина при такой позе заставили Сайно хрипеть, пока его выкручивало настолько неожиданным и ярким оргазмом, что картинка перед глазами потемнела на несколько долгих мгновений. Аль-Хайтам скользнул к его так и не опавшему члену и принялся надрачивать в каком-то совершенно хаотичном темпе. Хотя, если задуматься, то он и сам двигался так же хаотично. Почувствовав, как внутри него разливалась горячая сперма, Сайно содрогнулся, кончая еще раз.       Выносливости аль-Хайтама можно было позавидовать — он даже почти не запыхался. Только сидел и задумчиво разглядывал свою руку в потеках спермы, не торопясь выходить из Сайно. — Останься, — попросил аль-Хайтам, наконец посмотрев в глаза. — Надолго? — лениво поинтересовался Сайно. — Насовсем. — Это шутка такая? — Я совершенно серьезно.       По глазам аль-Хайтама было заметно, что он действительно не шутил. Что именно это должно было означать? Он предлагал Сайно… что? Отношения? Сожительство? Партнерство? А может все сразу и не размешивая? Сайно фыркнул. — Что не так? — спросил аль-Хайтам так, будто его предложение было рядовой повседневностью. — Все не так. Нам, конечно, было хорошо вместе, но ты меня совершенно не знаешь. Не знаешь, во что ты вляпываешься. — Так позволь узнать тебя. Подпусти ближе. — Тебе это не нужно, — отрезал Сайно, в раздражении предприняв попытку сняться с члена, но ему не позволили. — Может, я сам буду решать, что мне нужно, а что нет? — голос аль-Хайтама был ровным, уверенным, словно он доказывал какую-то теорему. — Ты ведь тоже почувствовал что-то странное, как и я. Не притворяйся, что этого не было.       Он был прав, Сайно действительно был переполнен этим странным чувством, которое не давало ему покоя. Ему показалось, только показалось, что он нашел в лице аль-Хайтама просто идеального партнера, но… но одного только тела ему оказалось мало и он захотел еще и душу Сайно? Это пугало. А еще было чертовски привлекательным. Наверное, Сайно был немножко сумасшедшим, когда, подняв тяжелый взгляд, произнес: — Хочешь узнать меня? Хорошо, у меня будут условия. Паритет. — Что за условия? — спросил аль-Хайтам. — Ты станешь моим партнером по съемкам. Со всеми вытекающими.

***

      Происходящее больше не напоминало сюр. Это была самая настоящая фантасмагория. Аль-Хайтам понял это только после того, как впервые выдрал Сайно на камеру. И ему это понравилось. Им обоим понравилось, если уж на то пошло. После этого Сайно показал свои документы. При виде них аль-Хайтама охватила легкая паника. Он с благоговейным ужасом понял, что Сайно ничего не стоило засадить в тюрьму целую кучу народа, и его самого в том числе, если бы тот захотел. Или начать кого-нибудь шантажировать, ведь все доказательства имелись на видеозаписях, слитых в сеть в огромных количествах. Только вот аль-Хайтам четко понимал, что подобная возможность декларации этих деяний как преступлений хоть и имела место быть, но претворять ее в жизнь явно никто не собирался.       Когда-то гостевую спальню занимал Кавех, пока не упорхнул работать над новым проектом заграницу. Теперь эта спальня превратилась в самый настоящий филиал порностудии. Особенно аль-Хайтаму нравились секс-качели — Сайно можно было вертеть как угодно и на удобной для этого высоте. Не то чтобы его нельзя было вертеть так же и на кровати, или еще какой поверхности, просто было что-то пикантное в том, что на качелях у него не было почти что никакой опоры.       Медленно и постепенно Сайно открывался, приучался к рукам. Аль-Хайтам с большой охотой, граничащей с одержимостью, узнавал что-то новое о нем: какие тот предпочитал фильмы и книги, какая еда ему нравилась, какие имелись хобби, в каких позах больше нравилось заниматься сексом. Кто был его первым партнером. За эту информацию пришлось попотеть: сначала поимев Сайно на кухонном столе, потом поставив раком и хорошенько выдрав перед камерой, а под конец занявшись ленивым сексом с долгими поцелуями уже в постели. Не то чтобы аль-Хайтам был против всего этого, но либидо его любовника порой действительно устрашало. То, что Сайно формально был сиротой, не являлось каким-то секретом. А вот то, что он в четырнадцать лет соблазнил своего опекуна, за что и был отправлен куда подальше, стало для аль-Хайтама тем еще шоком. Что вообще мог понимать ребенок в свои четырнадцать? Если такое имело место быть, то тому подонку, который допустил саму возможность секса с четырнадцатилетним подростком, а потом еще и вышвырнул его, после того как использовал, однозначно было место за решеткой. А еще лучше — на электрическом стуле. И плевать, что Сайно настаивал на том, что это была его идея. Аль-Хайтам был очень зол. На себя в том числе. Он же мало чем отличался от того, кого хаял. Сейчас, конечно, Сайно уже вполне уверенно перешагнул возраст согласия, но подростком он от этого быть не перестал.       Как-то раз аль-Хайтам был в достаточно приподнятом настроении, что позволил себя уговорить на массаж простаты. Не то чтобы он раньше не пробовал применять анальные ласки по отношению к себе, просто ему это не очень нравилось. Правда в исполнении Сайно от массажа там осталось только лишь название. Аль-Хайтам понял в чем подвох, когда было уже слишком поздно и он с криком изливался в услужливый ротик, пока внутри него вовсю шурудили смуглые сильные пальцы. А через час после этого перед камерой трахать связанного Сайно, отчетливо ощущая вибрирующую игрушку внутри себя, было так и вовсе непередаваемым опытом. Оргазм, который испытал тогда аль-Хайтам, был, наверное, похож по эффекту на свето-шумовую гранату, разорвавшуюся прямо под ногами.       Совершеннолетие Сайно они отмечали бурно. В тот день аль-Хайтам проснулся из-за того, что его совершенно наглым образом домогались орально. У Сайно вообще был какой-то пунктик на минетах, особенно утренних. Потом они решили выбраться на прогулку. Аль-Хайтам испытывал какой-то странный злорадный восторг, когда видел недовольную мордочку своего благоверного, в котором находилась составная анальная пробка с шариками, перекатывающимися при ходьбе. На колесе обозрения они быстренько трахнулись — чтобы кончить распаленному Сайно многого и не требовалось. Там, в кабинке, он сидел на коленях аль-Хайтама, отвернувшись и лишь слегка приспустив свои шорты, под которыми, конечно же, не было белья. Вряд ли бы кто-то, бросивший на них случайный взгляд, смог заподозрить, что Сайно в это время отчаянно пытался сжать в себе член, пока его им трахали медленно и глубоко. История почти в точности повторилась в кинотеатре. Иногда от их разницы в размерах была и польза. Аль-Хайтам не кончал ни первый, ни второй раз, стараясь оттянуть удовольствие до возвращения домой. Там он поставил Сайно раком прямо в коридоре и отымел как в последний раз. Вглядываясь в немного осоловелое лицо, аль-Хайтам негромко проговорил: «С днем рождения, малыш!». Немного подумав, он притянул Сайно ближе и уже на ухо шепотом добавил: «Я люблю тебя». Почувствовав, как его мягко остранили, аль-Хайтам непонимающе уставился в переливающиеся багряным цветом глаза. Когда-то ему казалось, что эти глаза непокорные, наглые, но теперь Сайно смотрел на него очень теплым взглядом, в искренность которого невозможно было не поверить. Когда-нибудь он сможет ответить теми же словами, ведь обнажать душу всегда больно и очень непросто, но пока что аль-Хайтам пообещал самому себе, что во что бы то ни стало сбережет это теплое выражение родных багряных глаз.