Хрупкая надежда на счастье

— Лиза, милая, ты дома? Максим открыл дверь своим ключом. Он постепенно привыкал ко всем атрибутам простой семейной жизни: ключам, магазинам,телевизорам, автомобилям, даже автобусам. Совместным. Простым. А не с золотой каймой, как он привык. Потому что с главной её составляющей этой самой семейной жизни — Елизаветой Антоновой – он хотел прожить все свои оставшиеся годы. Вот только не дай Бог, об этом узнает отец. — «Лиза»? — из кухни вышла прекрасная девушка в небесно-голубом платье. Светло-русые локоны, зелёные глаза, пухлые губки — ни дать ни взять фарфоровая куколка. — Что случилось? — Ничего, — выдохнул мужчина. Майоров притянул к себе девушку и зарылся носом в её волосах. Она почувствовала его обеспокоенность. — Максим Андреевич, что случилось? Ты меня не называешь Лизой, если всё в порядке. Я такого обращения от тебя сто лет не слышала, — она улыбалась, обнимая его за талию. Крохотная фея. Именно так называл её Макс по утрам, когда она в своей смешной зелёной пижаме с медведями бегала по квартире. — Лисёнок, как же хорошо ты меня знаешь. Он вдыхал её яблочный аромат и готов был заплакать от безысходности. Даже после всех бед, что свалились на его семью, когда, казалось, у отца крыша встала на место, Андрей Сергеевич не позволил бы ему жениться на девушке не их круга. Не богатой. Не знаменитого рода. Не из влиятельной семьи. Не такой, как они. Будто суть человека определяли только деньги и влияние. Максим периодически думал выкрасть свою любимую и сбежать с ней на край света. Они втайне встречались уже полтора года, и колечко, недавно появившееся на её безымянном пальце, громко говорило о серьёзности его намерений. Только как теперь рассказать об этом Майоровым-старшим? — Знаю. Лучше, чем себя. Ну что, мы никуда не идём, да? Садись, расскажешь, — Лиза, наплевав на билеты в театр, куда они собирались ещё месяц назад, потащила возлюбленного к дивану и, усадив его, села к Максу на колени, нежно поглаживая платиновые пряди. — Что случилось? *** — Я даю тебе шанс – найди себе пару, — проговорил Андрей Майоров, выходя из своего кабинета. — Две недели, сын, и ты должен быть женат. Иначе невеста будет на наш выбор. — А его взгляд при этом выражал: «Потому что у тебя кто-то есть, я знаю». — Найду, отец. На раз, два, три. Любую, — ответил Макс. «Но такая тебе определённо не понравится», — завершил он уже мысленно. *** — Ну тут есть два варианта. Либо ты меня им представляешь, либо женишься на такой, как вы, — выдохнула девушка, рассматривая ладони. О том, что Макс родился с золотой ложкой во рту, она узнала спустя три недели после их знакомства. И казалось, что предрассудки им никак не помешают. Но нет! Они сыпались, словно снег на голову при каждом удобном и неудобном случае. В кафе, в кинотеатре, на прогулке, даже просто в магазине была заметна эта странная разница, на которую оба упорно закрывали глаза. — Не говори глупостей. Не женюсь я на другой, — Максим крутил её колечко, завязнув где-то глубоко в своих мыслях. — Даже если они тебя не одобрят, то мне всё равно, Лисёнок. Будем жить здесь, нарожаем детей. Захотят видеть внуков — сами придут. — Ну нет, они твои родители. Так нельзя. Я знаю, каково это — жить без родителей. И я бы очень хотела, чтобы они сейчас были рядом. Ругались бы мы, мирились, всё равно, лишь бы рядом. Родители девушки погибли год назад. После тёплого ужина-знакомства с Максом они поехали домой. Водитель на встречной не справился с управлением. Их не успели довезти до больницы. Лиза тогда две недели не могла и слова сказать, только плакала, ощущая поддержку своего любимого. — Не сравнивай моих и твоих. Твои родители — чудесные люди, и мне очень жаль, что они не потанцуют на нашей свадьбе. Куда меня звал Сергей Иванович? — Ремонтировать машину, — Лиза рассмеялась сквозь слёзы. — Так вот, мы с тобой купим машину и пойдём её ремонтировать, — он стёр солёные капли и поцеловал её. — Я не умею ремонтировать машины, Макс! — Я тоже. Но мы сломаем её специально и научимся, да Лисёнок? Максим любил эту девушку больше всего на свете. У него сердце сжималось, когда он на неё смотрел. Лиза уткнулась носом в его плечо и прошептала «Да». — Пойдём, иначе опоздаем на спектакль, — он поставил девушку на пол и поправил её платье. — Ты очень красивая. Ты самая красивая девушка на свете. — Ага, особенно заплаканная, — хмыкнула Лиза. — В любом виде, моя Крохотная фея, — Майоров надел на её запястье браслет с камнями в тон платью. Она засияла, рассматривая прекрасное украшение. — Ты меня балуешь. — И буду делать так всю жизнь. Он держал её за руку. Не хотел отпускать. Никогда. Тот злой, напуганный, потерявшийся парень, пытающийся то-то доказать отцу, стал прекрасным, добрым, заботливым мужчиной, который влюбился. Полюбил. И эта девушка приняла его, все его плюсы и минусы, его прошлое. Заняла самое важное место в его настоящем и не собиралась исчезать из будущего. Макс не любил бросаться пустыми обещаниями, поэтому план по балованию любимой женщины у него был расписан на годы вперёд. По поводу и без. — А что это за камни? Очень красивые. У тебя глаза становятся такого цвета, когда ты счастлив, — она смотрела в его серые, с оттенком голубого. Он отходил от разговора с отцом и становился теплее. — Это сапфиры, камни небесного благословения. Потому что ты — моё благословение. И они защитят тебя от ненависти и зла. *** Ночь сгущала над городом тёмные краски, обволакивала крыши домов тучами и оплакивала дождём, видимо, неудавшийся роман. — Максим! Я не могу на тебя смотреть, ты на призрака стал похож! — спустя неделю вечером ругалась Лиза. Сердце разрывалось оттого, насколько Майоров был отстранён и недоволен всем, что происходило в их жизни. В его жизни. Он оказался трусом. На этом всё. — Лиза, перестань, — он смотрел в окно. — Опять это твое «Лиза»! — она села на диван и расплакалась, — да что ж такое-то! Да иди уже, женись! И пусть они отстанут! Потому что если это продлится, то я свихнусь! — Я не хочу жениться ни на ком, кроме тебя, — ответил Максим не поворачиваясь. Он просто не мог смотреть ей в глаза. Потому что было стыдно и горько. — А на мне не можешь. Это замкнутый круг. Знаешь, а я придумала. Ты уходи. И женишься на той, кого предлагают родители, — она ударила ладонями по коленям. Терпеть его ставшее вечным недовольство и растерянность, и бороться с его нежеланием ему же помочь она просто не могла: сил не хватало спасать двоих в одиночку. — Ты совсем с ума сошла?! — взревел Макс, зарываясь пятернёй в волосы и силой их сжимая, словно стараясь вырвать. — Нет! Но я не могу так! Я хотя бы думаю, как всё исправить, а не просто подчинилась ситуации. Я первый раз вижу тебя таким. Ну тогда собери вещи и переезжай ко мне. И забудем всё, как страшный сон. — Лисёнок. Мне придется на ней жениться. Тут нет вариантов, — собрав в себе всю смелось, сказал Майоров. Стало легко. Только как разобраться в ситуации он не знал. — Ты сейчас серьёзно? — она заплакала ещё сильнее. — Да. Я серьёзно. Это необходимо, чтобы сохранить достоинство фамилии, — отчаянно прохрипел мужчина. Он пытался найти другие варианты выхода из этого кошмара. Но единственно возможная дверь приводила к свадьбе с Машей Мироновой — дочерью давнего приятеля отца. Ей нужна была финансовая поддержка её гениальных проектов. Майоровым — возвращение в высшее общество. И эта свадьба — мезальянс, который, как ни странно, вносил равновесие. — Уходи, — Лиза резко встала и указала рукой на дверь. Терпеть такое издевательство над собой она не будет. И разбираться не хотелось, хотелось покоя. Возможно потом она и будет жалеть о таком решении, принятом на горячую голову, но сейчас Антонова на миллион процентов была уверена в том, что не хочет видеть своего любимого мужчину. — Лисёнок, — в два шага он оказался возле девушки и поцеловал её. — Пошёл вон! Уходи, у тебя свадьба через неделю, — она заливалась слезами. И с каждым «Уходи!» вырывала сердце. Лучше сразу отрезать. — Лиз… — Я не смогу тебя ни с кем делить. Даже фиктивно. Ты сделал свой выбор. Я просто не думала, что ты вот так сдашься. — Год! Надо всего лишь год потерпеть, родная. Потом мы с ней разбежимся — не сошлись характерами. Я прошу тебя. Я не сдался. Он сдался. И прекрасно это осознавал. Лучшее, что он мог сейчас сделать — уйти. Решить свои проблемы. И вернуться. Приползти на коленях и вымаливать прощение у самой прекрасной девушки на свете. — А я сдалась. Иди. Уходи! — Лиза со всей силы его оттолкнула, падая на пол. Ей раньше казалось, что такие расставания — это удел мелодрам. И все эти горячие слёзы и страдания, дикие всхлипы и воздух, который не поступал в легкие. Ведь отпустить — это просто. Сложнее оказалось вырвать своё сердце и бросить под ноги тому, кто клялся в вечной любви. И, как в самом дерьмовом сериале, Макс на этом сердце еще и сальсу сплясал. С душой. Чтобы совсем растоптать и склеить нечего было. «Интересно, а без сердца живут?» — всхлипнула Лиза и, дойдя до кухни, достала успокоительное. *** Вставая из-за стола Максим пошатнулся и чуть не упал. В глазах потемнело. Целый день ему было нехорошо. Откровенно плохо. Сердце заходилось в бешеном ритме, на лбу выступал холодный пот. И в голове только и стучало: «Лиза! Лиза! Лиза!» Он чувствовал, что с ней что-то не так. Семь месяцев прошло, а он её чувствовал каждой своей клеточкой. — Макс? Ты чего? Мария подошла к нему первая. «Теплый» семейный ужин опять перетёк в дискуссию о том, что им нужно завести детей. Новоиспечённая Майорова была против, родители настаивали, а сам он хотел детей только от одной. И она — не его жена. — Ничего, — рыкнул Макс и, держась за стену, пошёл в спальню. Через час, доделав свои ужасно важные дела, придёт Маша, и одиночеству придет конец. Девушка будет читать, а он уснёт. Они никогда не обнимали друг друга во сне. А Лиза всегда на него забиралась с ногами, устраиваясь поудобнее, и говорила, что любить — это хотеть касаться. И он касался её всегда: держал за руку, обнимал, не хотел отпускать. Но отпустил. Бросил. *** — Давай, девочка, давай! Тужься! Уже скоро вы встретитесь! — подбадривала Антонову акушерка. Милая женщина, которая вместе с доктором была с Лизой с самого начала беременности. — Я не могу больше, — Лизавета заплакала. Крупный сынок очень тяжело давался миниатюрной девушке. — Можешь! Доктор Фирсов был взрослым мужчиной с добрыми глазами. Немногословен, но от него исходило тепло, сравнимое с солнцем. Они с женой оказали Лизе всестороннюю поддержку до родов. Антон Олегович даже помог с покупкой и сборкой кроватки, потому что Лиза расплакалась на приёме. Казаться сильной для неё стало невыполнимой задачей. Слёзы помогали потушить пожар в душе. Да и быть одинокой мамой никогда не входило в её планы, которые неожиданно полетели к чертям. — Лиза, девочка, давай! Как ты назовёшь сыночка? — Даня! — вскрикнула Антонова и откинулась на спинку кресла. В один миг все звуки стихли. Только тяжёлое дыхание и всхлипы Лизы разрушали тишину. — Так хотел его папа… Почему он молчит? — девушка повернула голову туда, где медицинский персонал занимался новорожденным. — Не молчит, — улыбнулась незнакомая женщина, когда малыш заплакал. — Ну что, мамочка, знакомьтесь, — доктор Фирсов положил сына ей на грудь. Крошечный комочек уже перестал плакать и причмокивал губами. — Попробуй его покормить. — А не рано? — тихо спросила девушка, обводя кончиками пальцев маленькое личико. Сын смотрел на неё глазами Максима. Такими же серыми, с вкраплениями голубого. — А ты попробуй, — хитро прищурился доктор и немного приподнял спинку кресла. А Данил родился достаточно нескромным парнем: взяв пальчиками больничную рубашку, он сразу начал кушать. — Какого мужчину родила! Умница, девочка! Мамин защитник! — смеялся Фирсов. И всё было хорошо. Лиза родила прекрасного сына. *** — Макс, что с тобой? На тебе лица нет, — как по сценарию. Маша подошла к кровати и провела ноготками по спине мужа, который лежал на боку, отвернувшись от неё. Его не отпускало. Сердце всё так же гулко стучало, будто пытаясь пропустить через себя в три раза больше крови. — А тебе есть какая-то разница? — отозвался Майоров. — Ты мой муж. Естественно, мне не всё равно, — она присела на край кровати. — Как ты заговорила, — Макс перевернулся на спину и, подсунув руки под голову, внимательно изучал глаза напротив. Чужие. И смотрели холодно. — Давно ты считаешь меня своим мужем, а не банковской ячейкой для исполнения твоих желаний? — Грубо, Максим Андреевич. Очень грубо, — обиженно отвернулась девушка. — Вау, — он пару раз хлопнул, награждая жену аплодисментами. — Что? — она подняла на него глаза. Влажные от собирающихся слёз ресницы. Обида захлёстывала, словно она стояла в холодном море, а волны не подкатывали к ногам, а накрывали с головой, не давая вдохнуть. — Ты назвала меня по имени. Да и спать пришла не в пижаме. — Я устала. И если ты собираешься хранить обет невинности, то не стоило жениться. — Миронова, ты хочешь секса? Так и скажи. — Майорова. Я тоже Майорова, Макс. Я замужем. За тобой, между прочим. Изменять считаю неприличным. И да, я хочу своего мужа, — она скинула с себя халат и легла на кровать, вытягивая из-под него одеяло. — Определённо странно. — Что странно? Мы полгода женаты! Спим в одной кровати! Делаем вид, что идеальная пара, — закричала Маша. — Мы не идеальная пара. Мы вообще не пара. И то, что мы женаты, ничего не меняет. — Неужели ты и правда её так сильно любишь? — Люблю. Сильно люблю. Только кого? — не мог он вот так выдать Мироновой все тайны. — Не делай из меня идиотку! — снова закричала Мария. — Не может нормальный мужик полгода без женщины! Значит, у тебя кто-то есть! — Ревнуешь что ли? Ты не ори, будто я тебя убивать собрался, — издевательским тоном произнёс мужчина. Ему хотелось довести её до истерики, чтобы дня на два избавиться от её общества, пока Маша будет старательно обижаться. — А я буду крича… Договорить она не успела. Грубо схватив за запястья, Максим закрыл ей рот поцелуем. Хочет мужа? Будет ей муж! Только не надо лезть к нему в душу. Нависнув над женой, он срывал с неё одежду, даже не задумываясь, что делает больно. Прикусывал её губы. А за закрытыми веками — только Лиза. — Мне больно, — всхлипнула Маша и взялась рукой за плечо, которое саднило от жёстко сдёрнутой лямки сорочки. Макс не хотел извиняться. Он хотел, чтобы она почувствовала, как больно ему. Но, определённо, симпатичная у него жена. Она не виновата, что он любит другую. Никаких прелюдий. Никаких ласк. Никаких чувств. Хорошо. С ней было хорошо. Но не так. Маша тихо прошептала его имя и взялась за широкие плечи. Немного подтянувшись, девушка его поцеловала, так искренне и невинно, что выбила из головы все мысли. — Максим, будь со мной, пожалуйста, — она отчаянно обнимала его за шею. А он не знал, что ответить. Мерзко. Он был самым ужасным человеком среди всех, кого он знал. — Спокойной ночи, Миронова, — медленно встав, Майоров оделся. — Ты куда? — всхлипнув, спросила Мария. — Спать, — он бросил подушку на софу и достал и шкафа плед. — Я тоже Майорова, Макс, — заплакала девушка, утыкаясь носом в подушку. *** Макс сидел в парке. Сюда они с Лисёнком любили приходить по вечерам. Вспоминая её — каждую её улыбку, каждую родинку на плече, каждый непослушный локон — Майоров ненавидел себя. Три года, как он её потерял. Да, за эти годы Майоровы вернули всё, что они хотели. Маша была прекрасной женой. Молодая, красивая, умная, не выносила мозг, в постели было всё отлично. Но она была не та. Он приходил на эту скамейку каждый месяц семнадцатого числа. Это была их традиция. И каждый раз Макс надеялся, что Лиза тоже придёт. И она приходила. Только восемнадцатого. Плакала, оставляя на скамье белый крокус — цветок из букета, который он ей тогда подарил на первое свидание. Это был очень интересный букет: железное ведро, полное живых крокусов, которые при должном уходе Антоновой цвели каждую весну, напоминая о нём. — Мой мячик, отдай. Детский лепет вывел его из мыслей. Совсем крохотный мальчишка, года два на вид, протягивал ручки к мячу, который подкатился к ногам мужчины. Даже не заметив, Макс вертел игрушку в руках. У них с Машей не было детей. Она не хотела. «Сначала карьера!» — каждый день, как попугай, повторяла мадам Майорова. Мальчишка смотрел на Макса его глазами. Он вообще был воплощением Майорова с детских фотографий. — Даня! — послышался испуганный возглас. Девушка стояла к ним спиной и осматривала детскую площадку, — Даня! Сынок! «Данил. Мы так хотели сына назвать», — подумал Максим, отдал мяч ребёнку и потрепал его по белокурой макушке. — Даня! Вот ты где! Ну зачем ты убежал? Лиза присела перед сыном на корточки, даже не смотря на мужчину. Очень испугалась. Отвернулась на секунду, и сын исчез. — Мам, мячик убежал, — смешно проговорил мальчик, — он поймал мячик. Ребенок повернулся к Максиму, который потерял дар речи. Его точная копия сейчас стоит перед ним и называет его Лисёнка мамой. Его Крохотную фею, которую он не видел три года. — Я поняла, пойдём домой, — она подхватила ребёнка и почти бегом начала удаляться от Макса. — Лиза! Майоров схватил её за предплечье, догнав на выходе из парка. Нет, ему нужны были объяснения. — Пусти! — она вырвала руку. — И сделай вид, что ты меня не знаешь. Даня, сидевший у неё на руках, внимательно разглядывал мужчину. Он видел, что у других ребят есть не только мама, и даже несколько раз задавал вопрос: «А где мой папа?» И Лиза показывала ему фотографии и говорила, что папа их очень любит, но не может быть с ними. — Это папа?! — пролепетал мальчик. Детский мозг быстро сопоставил изображения, ведь Макс совсем не изменился. — Да, это папа. Но он с нами не пойдёт. Прости, сынок, — Елизавета сомкнула челюсти и поспешила прочь. — Пойдёт, потому что ему нужны объяснения, — Майоров был растерян. У него есть сын, о котором он не знает. Не знал. До этого момента. — Мама… — малыш заплакал. Лиза тоже. Резко остановившись, девушка обернулась: — Зачем? Зачем ты вскрываешь старые раны? Саму себя лечить очень больно, ещё раз я не смогу. Просто уйди сейчас. Уйди, прошу тебя, как тогда. Хочешь, на колени встану? Я не справлюсь ещё раз! — девушка срывалась на крик. Лиза плакала, а сын обнимал её, маленькими ладошками вытирая ей слезы. — Почему ты скрыла сына? — прошептал Макс. — У тебя другая семья! — У меня нет семьи. Только жена, которой я не нужен. Как и она мне. — Жена! У тебя есть жена. Это главный аргумент. — Лиз, я её не люблю. Я не хотел ни этой жены, ни свадьбы. Ничего этого не хотел. — Ты сделал свой выбор. Правильный выбор. Ты выбрал семью. Но я не позволю тебе ворваться в нашу жизнь и снова её сломать, — каждое её слово больно резало сердце. Да, она говорила истинную правду. Он её бросил. Ушёл к другой. Женился. Чего хотел теперь? Чтобы она бросилась на шею и говорила, как счастлива его видеть? Она растила их сына одна. Никогда не искала встречи. Просто оставила его. Потому что любила. А он слабак. Сдался обстоятельствам, родителям. Мироновой. Ей он тоже сдался. За эти ужасно длинные три года он придумал миллион вариантов, при которых они могли остаться вместе. Но не сделал ни шагу в её сторону. — Спасибо тебе за Даню. Нам очень хорошо вдвоём. Вдвоём. Мы справляемся. Без него бы я сошла с ума. А ты сейчас меня уничтожаешь. Оставь, пожалуйста. — Да я же люблю тебя, Лисёнок. А она не смогла ответить, что тоже его любит. — Три года прошло! — Лиза закричала и испугала сына, который заплакал. — Папа, уходи! Ты маму обижаешь! Мама плачет! Даня вытирал слёзы и махнул на него рукой, обнимая маму за шею и неловко, по-детски нежно поглаживал кудри крохотными ладошками. Эти слова от сына выбили из Майорова весь воздух. — Лиз, давай поговорим. Максим умоляюще смотрел на любимую. Её взгляд ни капли не изменился: был таким же тёплым и любящим даже спустя столько времени. Спустя столько времени она его любила. Но не говорила этого, а гнала. — Нам не о чем говорить, — отрезала девушка и застучала каблуками по тротуару. Она не изменяла своему стилю, даже гуляя с ребёнком. Платьице, туфли на устойчивом каблуке, сумка через плечо. И мягкая кофта для прохладных летних вечеров. *** Стук в дверь заставил Лизу отложить книжку со сказками, которую она читала сыну. Истории про богатырей. Даня очень любил сказки. Столько детских книжек, казалось, нет даже в магазине. — Один разговор, прошу, — слишком бледный, растерянный, как побитая собака, Максим стоял на пороге, опустив голову вниз. — Только недолго, время позднее. Лиза отошла от двери, пропуская мужчину в квартиру. С той ночи и её мольбы «Уходи!» он ни разу не решился прийти сюда. Трус. Он был ей чужой. Никто. Сняв ботинки, Майоров прошел. Ничего не изменилось. Хотя. Изменилось всё. Стало уютнее, теплее, добавилась целая куча игрушек. На сушилке висели маленькие кофточки и штанишки. Макс улыбнулся: слишком милые рубашки — растёт маленький джентльмен. Лиза его балует и, судя по поведению крохотного Дани, очень хорошо воспитывает. — Почему? Этот вопрос разорвал тишину, как громовой раскат. Антонова достала из холодильника сок и еще тёплый пирог из духовки. Всегда прекрасно готовила. Она поставила перед ним еду. Как тогда, раньше. — Я должна тебе ответить? — Нет, но я тебя прошу. — Хоть я тебя и выгоняла, ты мог сделать выбор в мою пользу. Но ты выбрал не меня. — Повисло неловкое молчание. — Мне завтра на работу, так что… — Какая работа, Лиз? Тебе учиться ещё больше года. — Мне учиться ещё три года. Я брала увеличенный академ, когда родился Даня. — Зачем? — А на что, по-твоему, мы должны питаться? Одеваться? Она грубила. Не хотела, но так получалось. Нельзя было сдаваться вновь проснувшейся любви. Столько лет она кормила это чувство снотворным, а сегодня встретила антидот. — Прости… Где ты работаешь, Лисёнок? — Я медсестра. Мне засчитывают вместо практики. — А Даня? С кем он? С твоим парнем? — У меня нет никого. И после тебя не было. У меня был единственный мужчина, с которым я хотела провести всю жизнь. Что было дальше, ты и сам знаешь. — Лиза, перестань. Бьёшь ниже пояса. — Я тебя не звала. Ты сам пришёл. Задаёшь вопросы — слушай ответы. — Так с кем сын? — Днём в саду. Если смена ночью, то приходит няня. Не самая крутая, но во сне она на него влияния не оказывает. — Я могу с ним встречаться? — с надеждой спросил Максим. Она была во всём права. Во всём. Глупо было спорить и провоцировать её злость или, что ещё хуже, скандал. У него появилась хрупкая надежда на счастье, и он не мог её разбить. — Я этого не хочу. Потому что… Ты исчез. И можешь опять это сделать. Честно? Я тогда до последней секунды надеялась, что ты вернёшься. Откроешь дверь своим ключом. И всё будет как раньше. Я, может быть, переживу это снова. Он — нет. Я не позволю тебе его обидеть. Но он твой сын. Я просто не имею права отказать. Реши сам. Телефонный звонок прервал столь тяжёлый разговор. Лиза схватила трубку и вышла на балкон. Что-то говорила, размахивая руками, а выйдя, ударила аппаратом по столу. — Что случилось? — Макс обеспокоился её безнадёжно-расстроенным видом. — Рухнул какой-то дом. Много пострадавших. Мне надо на работу. Если ты хочешь ещё поговорить, то говори, пока я буду собираться, — Антонова быстро скинула халат и натянула джинсы и свитер — нетипичную для неё одежду. Взяла тёплый костюмчик сына и зашла в спальню. Разбудив Даню, она усадила ничего не понимающего ребёнка на диван и начала его одевать. — Зачем? Ты его с собой возьмёшь? — А мне его одного оставить? Поспит в ординаторской. Няня сейчас никуда не поедет. — Я останусь. А ты иди. Я дождусь тебя. Даня выспится. А ты будешь спокойно работать. — Сейчас не смешно, — девушка продолжила одевать сына, голова которого запрокидывалась — он засыпал. — Я не смеюсь, Лиз. Мне некуда торопиться. Меня никто не ждёт. Майоров присел рядом, останавливая её. Взяв за руки, Макс боялся, что она его ударит. И отметил, что из милой, воздушной девушки она стала жёстче, холоднее, даже злее. И в этом был виноват только он один. — Хорошо. Завтрак приготовишь? Лиза сдалась. Смертельно устала бежать. И раз всё повернулось именно так, то Дане с отцом будет гораздо лучше, чем с няней, а тем более в ординаторской. — Да, я все сделаю. Ты во сколько вернёшься? — Макс еще раз накрыл её ладонь своей. Единственное, что не изменилось — кольцо на безымянном пальце. Она его не сняла. Не выкинула. Не забыла. Не разлюбила. — Смена ненормированная. Это экстренный вызов, работаем до последнего пострадавшего. Как позавтракаете, отведёшь его в ясли, адрес я напишу. И можешь идти. Спасибо, — Лиза встала и вышла в коридор. — Лисёнок, позволь остаться. Мы тебя дождёмся. — Твоё право. Всё, я опаздываю. Пока. Девушка накинула кофту и вышла за дверь. А Максим вернулся в комнату. Уложил Даню обратно в кроватку. Скинул пиджак и закатал рукава рубашки. Тихо просочился в ванную, принял холодный душ, чтобы прийти в себя и расставить в голове всё по полочкам. У него есть сын. Лисёнок до сих пор его любит. Как теперь жить с осознанием этого? Выйдя в спальню, он открыл шкаф в надежде добыть хотя бы плед. Он просто не мог лечь на кровать, где они спали вдвоём. Пробегая взглядом по полкам, он обомлел. Его одежда. Чистая, выглаженная. Вот такие ненавистные футболки. С ней он надевал только лёгкие штаны. Плевать было на все правила хорошего тона, которые ему прививали с детства, он просто любил, когда она касалась его обнажённого торса. Резко открыл соседнюю дверцу. Несколько костюмов и рубашек, три галстука. Макс тогда перевёз сюда некоторую свою одежду, чтобы по утрам не возвращаться домой. Потому что именно эта квартирка была его домом. Настоящим. Он ведь собирался… Майоров сел на пол и запрокинул голову, несколько раз ударяясь затылком о шкаф. Не ту семью он выбрал. Настоящая — вот она: сын спит, Лиза на работе. Дом. Тепло. — Мам? — проснулся Даня. — Мамочка. — Да, сын, — в два шага Макс оказался у кроватки. Какое теплое и важное это слово. Сын. — Папа? — хлопал глазками ребёнок. — Где мама? — На работе, — Майоров перевесился через бортик и поглаживал светлые волосы ребёнка. — Возьми меня спать к себе. Я не хочу один, — для двухлетнего малыша он очень хорошо говорил. — Идём, — не раздумывая, Максим поднял сына, а мальчик обнял его за шею и закрыл глазки. Майоров лёг на кровать, а сын пополз по нему и улёгся на грудь. Также, как делала его мама. — Тук-тук, — улыбнулся малыш, положив маленькую ладошку ему на сердце. А у Макса навернулись слёзы. Скупые. Мужские. Он никогда в жизни не плакал. А сейчас вот хотелось. — Папа, не уходи, — сквозь сон проговорил Даня. — Не уйду, сынок. Никогда. Не уйдёт. Не бросит. Никогда. Утром же подаст документы на развод. *** Максим с сыном на руках шёл по коридору больницы скорой медицинской помощи. Лиза мечтала здесь работать хирургом, когда закончит университет: — Подскажите, Елизавету Антонову где можно найти? — Тетя Валя! — радостно завопил мальчик, когда девушка за стойкой регистратуры повернулась. — Привет, Данила-богатырь! — она протянула руки, и ребёнок с удовольствием её обнял. — Здравствуйте, — Валентина обратилась уже к Максиму, — а вы, простите? — Мама! Мы с папой пришли к тебе! — Даня уже увидел Лизу, захлопал в ладошки и замахал ей. Макс с трудом удержал активного сына, перехватив его поудобнее. — С папой? — Валя, которая, по-видимому, была подругой Лизы, непонимающим взглядом следила за Антоновой. — С папой. Потом допрос, ладно? — Елизавета улыбнулась, а Валентина погрузила полный интриги взгляд в документы. — Вы чего пришли? — Уже почти обед, Лисёнок, — начал Макс. — Тебе идти надо? Я же сказала, отведи в ясли и всё, — она держала сына за руку. — Нет, не надо, — он смотрел на замученную Лизу и поражался, как столь хрупкое создание может тащить на себе такую гору. — Мы хотели тебя забрать домой. Ты скоро? — У меня ещё два пациента, — она махнула головой в сторону отделения и оказалась всем телом прижата к Майорову: с бешеной скоростью мимо пролетела каталка с пострадавшим. Макс ловко среагировал и обнял девушку, которой грозило опасное столкновение. Их словно холодной водой окатило от такой близости. Лиза чувствовала, как волосы шевелятся на затылке, а Максим пытался успокоить сердцебиение. — Или уже три. — Это кто? — поинтересовался у Валентины подошедший доктор. Начальник Лизы, молодой и симпатичный доктор Фёдор Ларин питал очень теплые чувства к своей подчинённой. Несколько раз приглашал на свидания, предлагал помощь с сыном, но каждый раз получал твёрдый отказ. — Отец Дани. Вот и нашлась пропажа. Красивая, кстати, пропажа. Немудрено, что Лиза до сих пор его любит, — улыбнулась Валя, посматривая на в секунду взбесившегося Ларина. — Антонова! — прикрикнул доктор, внимательно следя за Максом, который по-хозяйски прижимал к себе девушку. — Я пойду, — шепнула Лиза, — на улице есть площадка. Подождите меня там, Даня тебе покажет. Сынок, покажешь папе, где площадка? — девушка не отпускала маленькую ручку и уже не пыталась сбросить руку Майорова, которая покоилась у неё на талии. — Покажу, — засмеялся мальчишка, и они с Максимом синхронно поцеловали её в обе щеки. *** — Пап, смотри! — Даня, с огромной машинкой, постучал ему по коленке. Макс и не сразу заметил. Внимательно изучал Лизу: она с задумчивым видом рассматривала хлопья для каши и, видимо, что-то считала в уме. — Очень красивая, — Максим присел на корточки, — ты хочешь эту машину? — Да. Мам, давай купим, — радостно начал ребёнок. — Сынок, помнишь, мы договаривались? Что мы пойдем за новой машиной, когда… — Лиза присела рядом. — Когда ты получишь зряплату, — смешно оговорившись, улыбнулся Даня, вздохнул и поплёлся с машинкой обратно в отдел игрушек. — Давай купим эту машину, Лиз, — начал мужчина, но был остановлен грозным взглядом девушки. — Я не могу исполнять все его хотелки. — Лиз, ему два года. — А мне двадцать два. У меня нет родителей, образования и нормальной работы. Зато есть сын, счета за квартиру, детский сад и желание хорошо кормить ребёнка. На данный момент машина не в приоритете. — Лиз, я могу… — Ты не можешь. Не смей баловать моего ребёнка. Я потом с ним не справлюсь. — Нашего ребёнка. — Моего! — вскрикнула Лиза и огляделась по сторонам, немного тише добавила, — моего ребёнка, Майоров. Не смей ломать то, чего не строил. — Ты жестокая стала, — обронил Макс, забирая у неё из рук тележку с продуктами. — Ты меня такой сделал, — она обошла его и забрала сына, который восхищённо разглядывал машинки в отделе игрушек. «Я тебя такой сделал», — мысленно повторил Майоров. — Лисёнок, прости меня, — шепнул Макс ей на ушко. — За что ты извиняешься? — они шли по проходу между витринами. — За всё. — Так вот. Ты тогда думал, что поступаешь правильно. И ты был прав. Ты всё сделал, как считал нужным. Ты выбрал другую женщину. Другую семью. Тебе не за что извиняться. Я очень благодарна тебе за помощь сегодня. Но больше не надо. Поверь, твоя жена сейчас не находит себе места, ведь тебя ночью не было дома. Мы сейчас идём к себе домой, а ты — к себе. И постарайся больше не вторгаться в нашу жизнь. Живи своей. — Лиз, я ей не нужен. Как и она мне. — Вы прожили вместе три года. Поверь, если она с тобой спала, то ей не всё равно. Женщина никогда не ляжет в постель с мужчиной, если ей всё равно. А твоя получила всё, что хотела после свадьбы. Подумай, на кой ей секс с тобой, если она может быть с любым другим? И тогда зачем ты с ней спал, если она тебе не нужна? Не обманывай себя. И он вспомнил. Что именно Миронова пришла в его комнату. Что именно она была инициатором их ночей. Но он принимал в этом непосредственное участие. Он спал с ней. Да. И даже получал удовольствие. Внутри снова больно заныло. Он ненавидел сам себя. У Лизы никого не было. У него была жена. Он сам себе был противен. *** — Макс, подъём! Лизавета проходила мимо дивана и решила разбудить его. Такого беззащитного во сне. Уже две недели он приходил по вечерам, как по расписанию. Играл с сыном. И пытался поговорить. — Лисёнок, не знаешь, где поблизости можно квартиру купить? Зевнув, Макс вышел на балкон. Уложив сына, он переоделся в домашние штаны и подумал, что не будет отказываться от ужина, который предложила Лиза. И уснул на диване. — А зачем тебе квартира? Девушка сидела на маленьком диванчике, завернувшись в плед. Закатное солнце красиво золотило её кудри, рассыпавшиеся по плечам. — Знаешь, я до этого будто не жил, а черновик писал. Хочу начать с чистого листа. Я подал документы на развод и хочу съехать, — он стоял, упершись руками в резные перила. Ветер тихо шуршал листьями большого цветка. — Насчёт квартиры не знаю, но могу предложить тебе место на диване, — предложила Лиза. За три года она дико устала жить без него. — Ты серьёзно? — Макс обернулся и начал всматриваться в блаженное личико любимой, которая так и не открыла глаза. Работала в ночную и целый день бегала по делам. — Серьёзно. Иди сюда, Майоров. Я соскучилась. Она распахнула плед и всхлипнула. Непрошенные слёзы накатили на глаза. И если судьба даёт им второй шанс, то кто они такие, чтобы его не использовать. Его не нужно было уговаривать. В мгновение Максим оказался у её ног. Положив голову девушке на колени, он не знал, что сказать. — Залезай, тут прохладно, — она потянула его на себя. Майоров повиновался и улёгся меж её ног и, устроив голову на животе, обнял за талию. — Лисёнок, я готов спать на коврике, лишь бы рядом с тобой, — шепнул Макс, целуя сгиб локтя. — Кровать большая, на двоих хватит места, — шепнула Антонова. — Давно ты её сделал? — она обводила пальчиком татуировку — двух лисят, которые протягивали друг другу лапки. — Слишком милый рисунок для такого серьёзного мужчины, — Лиза улыбнулась. — Семнадцатого апреля два года назад. Мне в тот день было очень хреново. Я как сегодня его помню. У меня с утра в голове было только твоё имя. А ближе к восьми вечера чуть сердце не остановилось. — В семь сорок родился Данька. Семнадцатого апреля два года назад, — шепнула Лиза вытирая слёзы, — я целый день была в родах. И хотела тогда только одного… — Чего? — Максим тоже говорил тихо. — Чтобы ты держал меня за руку, — Лиза опустила глаза и зачарованно смотрела, как их пальцы переплетаются. — И мороженого с печеньками, как ты всегда делал, когда мне было плохо. — Никогда больше не отпущу, — он поцеловал её ладошку, — ты мне однажды сказала: «Лисёнок, ты помни, пожалуйста, что если тебе тяжело, плохо, грустно, страшно, если ты устал — ты просто протяни лапу. И я протяну тебе свою, где бы ты ни был, даже если там — другие звёзды или все ходят на головах. Потому что печаль одного лисёнка, разделенная на двух лисят — это ведь совсем не страшно. А когда тебя держит за лапу другая лапа — какая разница, что там ещё есть в мире?» Я помнил, что ты есть, Лисёнок. И это единственное, что впускало кислород в лёгкие. — Как думаешь, это совпадение? — Лиза пристроила свободную руку у него на спине. Тот самый момент, о котором он вспоминал каждый вечер. То, как она кладет руку ему на спину и весь мир просто перестаёт существовать. — Это судьба, Лиз. И я ненавижу себя за то, что раньше её не послушал. Стук в дверь вырвал у Макса стон разочарования. Какая скотина разрушила их мир? — Я пойду открою, — Лиза пошевелилась. — Не надо. Давай побудем вдвоём, — смешно законючил Майоров. — У нас вся жизнь впереди, — Антонова всё-таки поднялась, потому что грохот нарастал, — разбудят Даню. Прошлёпав босыми ногами по полу, девушка открыла дверь. — Миленько. Вот ты какая. Та, которую он очень сильно любит, — Маша оглядывала Елизавету с ног до головы. Смущённая Антонова, в одной футболке, явно не была готова к приёму гостей. Даже ни разу не видя посетительницу, она сразу поняла, что это жена Макса. — Именно та. Войдёшь? — Лиза отошла, пропуская гостью внутрь. Бояться на своей территории ей было нечего. Да и в этот раз Лиза решила бороться. — Макс, к тебе пришли, — тихо проговорила Антонова, — я пойду в душ, не буду мешать разговору. — Лиз, — он задержал её на входе в гостиную, — я люблю тебя. Что бы ни произошло. — И я тебя. Но она тебя тоже любит. Иначе бы не пришла. Поговори с ней, — девушка кивнула в сторону кухни. — Майоров! Ты охренел? — повышала тон Маша. — Давно. Маш, послушай. Ты же знала, что я тебя не люблю. Прости, что так резко. Но это не может дальше продолжаться. Да, я мудак. И во всём виноват только я один. Но я с тобой не останусь. Ни при каких обстоятельствах! — в этой странной войне две женщины играли роль пушечного мяса: он делал больно каждой. Он хотел ещё много чего сказать, но крик жены его прервал. — С ума сошёл? Что скажут родители? — Мне всё равно. Не кричи, пожалуйста. — Опасаешься за душевное спокойствие любовницы? Так вот, я буду кричать, сколько захочу! — Нет, она всё поймет. Она приняла даже нашу свадьбу. Но издеваться над ней я не позволю, — тихо продолжал Макс. Ещё с первого месяца их совместной жизни он заметил, что Миронова совсем другая. Не такая спокойная, как казалась всем вокруг, а склонна к истерикам. Очень хорошая актриса, ради своей цели готовая на всё. — Майоров! Три года! — в этот раз её ругательства были прерваны Даней. Малыш застыл возле двери с полными слёз глазами, а Мария следила за ним недоумевающим взглядом. — Папа, — всхлипнул ребёнок. — Сынок, тише, всё хорошо, — сорвавшись с места, он поднял сына на руки и начал укачивать. Мальчик выронил зайца и обнял отца за шею. — Сын? — заикаясь, спросила Майорова. Ошибки быть не могло — слишком похожи. Как две капли воды. — Сын. Я их не брошу, Маш. Никогда. Больше никогда. Прости. — Почему ты раньше не сказал? — ошеломлённо прошептала Маша. — Не знаю. И ещё раз прошу, прости, если сможешь, — он смотрел в её карие глаза и действительно раскаивался. — Смогу. Я-то смогу тебя простить, — она не плакала. Просто облегчённо выдохнула. — Ты, Майоров, оказывается, идиот, каких свет не видывал. Не суйся домой ближайшую неделю. Попробую успокоить твоих родителей, иначе ребёнок без отца останется, — тепло улыбнулась девушка, с лёкой завистью наблюдая, как Макс возится с сыном. У них изначально не было никаких шансов. А вот у него второй шанс появился, и она не могла лишить его семьи ещё раз. *** — Макс, да перестань ты! — Лиза звонко хохотала, когда он, перекинув её через плечо, нёс к машине. — Моя жена стала первоклассным врачом! — он размахивал её дипломом. — И ты её уронишь, если будешь так махать руками! — девушка пыталась поймать подол восхитительного белого платья, словно они только что вышли с собственной свадьбы, а не с церемонии вручения дипломов. — Никогда не уроню, — Макс поставил её на землю и нежно поцеловал, — у нас есть ещё три часа. Потом родители вернут нам Даню. О внуке Майоровым-старшим рассказала Маша. Не со зла, а когда объясняла родителям тогда ещё мужа, почему она от него уходит. Как и обещала, всё прошло без скандала и лишних ссор. Андрей Сергеевич злился. Ну ладно Миронова, хоть как-то связана с бизнесом. Но чтобы у Макса и ребёнок от другой?! Ворчал до тех пор, пока не познакомился с Даней. И с Лизой. А когда малыш утащил его трость, которой Майоров-старший пользовался после перелома ноги, и разворотил половину гостиной, дедушка Андрей гордо осматривал образовавшийся хаос и на охи бабушки и мамы отвечал: «Это мой внук! Настоящий Майоров растёт! Умеет наводить порядок!» А на смех Макса была подготовлена ещё одна фраза: «Ты, сынок, таких талантов не проявлял!» А мать Макса ещё долго не разговаривала с сыном за то, что он три года вёл себя, как последний идиот. — Макс, ты неисправим, — смеялась Лиза, даже не пытаясь выбраться из объятий мужа. — Ага. Машка позвала нас на день рождения Тони, пойдём? — вопросы вклинивались между поцелуями. — Конечно, она же твоя крестница. Да и Даня будет рад видеть всё семейство Лариных, — констатировала Лиза Майорова. — Как интересно повернулась жизнь, да? Твоя бывшая жена вышла замуж за моего босса. — Ну, ты так и продолжишь работать в больнице скорой помощи? — Макс открыл диплом. Он до ужаса гордился ей — закончила университет с отличием! — Я доработаю там полгода, — Лиза покраснела и опустила глаза, рассматривая носки своих туфелек. — Почему полгода? — Макс с серьезным видом продолжал изучение бумаг, даже не пытаясь выстроить логическую цепочку между её фразами. — Потому что потом я рожу тебе дочь. Или сына. Это уж как повезёт, — она хихикнула, смотря на ошарашенное лицо мужа. — Что? — заикнулся Максим. Воздуха не хватало. Он слишком долго ждал этого момента. Раз с Даней он не услышал этих слов, то хотел со вторым ребёнком. Но Лиза просила дождаться окончания учёбы. Дождался. Он ждал этого без малого три года. Его жизнь измерялась отрезками по три года. — Я беременна, Майоров, — она шепнула ему на ухо, вставая на носочки. — То есть я стану папой. Ещё раз, — выдохнул Макс. — Станешь. Самым лучшим папой, — она потянула его за руку. — Стой, — Макс впился в её губы таким поцелуем, от которого подкосились коленки. — Что? — промычала Лиза в его сладкие губы и хихикнула: — Время тикает, Макс. — Я люблю тебя, Лисёнок. — Я тебя сильнее.