капе́ль

я не слышала, о чем он говорит. я была в мире своих чувств и переживаний, они затуманили мой разум. я не видела перед собой красивого лица преподавателя, не слышала мерзкого хлюпанья падающих на пол органов молодой девушки, не чувствовала его холодных пальцев на своём подбородке. и как я не старалась вернуться в реальность, я не могла. в этом мне помог учитель. туман развеялся, зрение стало чётче, вернулся слух, кожа покрылась мурашками, когда дмитрий николаевич с небывалой нежностью и осторожностью коснулся моих губ. моё сердце забилось сильнее, и конечности мои онемели. когда его язык проник в мой рот, он смотрел мне в глаза и ждал реакции. но я не могла ничего сделать. мне было страшно находиться рядом с ним. одно неверное движение могло привести к трагедии, никто не мог предугадать его следующий шаг. он всё также смотрел на меня, и его рука трогала меня за колено. его прикосновения были такими мягкими и аккуратными, но меня не покидало чувство, что сейчас произойдёт что-то плохое. язык преподавателя неспешно исследовал мой рот, но я не собиралась отвечать тем же. тем временем, его рука потянулась к моему сокровенному месту. я вздрогнула, когда почувствовала палец, трущийся об мои половые губы через трусы. мой страх стал только сильнее. я абсолютно беспомощна и ничего не смогу сделать с тем, что сейчас произойдёт. мне совершенно не хотелось близости с ним, и я желала, чтобы он скорее остановился. под напором его взгляда было неуютно, но глаза просто не получалось отвести! внезапно всё прекратилось. я опешила. -вижу, ты не в восторге, альбина. это меня расстраивает. я хочу, чтобы тебе было хорошо. дмитрий николаевич выглядел обиженным. но мне кажется, что это лишь притворство, чтобы я чувствовала себя виноватой. но мне было только страшно и стыдно. -пойдём на кухню?-уже без капли печали спросил он. я безоговорочно пошла с ним. когда мы пришли, на столе лежал чёрный пакет среднего размера. я не могла разглядеть, что там, но запах был неприятным. учитель толкнул меня в спину, показывая, чтобы я села на стул. я села, и начала готовиться к худшему. —сейчас, альбина, тебе придётся сделать выбор. выбор, который решит твою судьбу. ты должна переступить через себя, чтобы остаться живой. мама больше не придёт, и никто за тебя ничего не сделает и не выберет. я почувствовала холодное, слабо приставленное лезвие у горла. -съешь то, что находится в пакете. дрожащими руками я потянулась к пакету. когда я развернула его, мой самый худший вариант того, что там лежит, подтвердился. я разглядела несколько человеческих конечностей: ухо и ладонь с пальцами. тошнота подступила и еле как сдержала рвотный позыв. -приступай. или я перережу тебе горло,-равнодушно сказал дмитрий николаевич. я в открытую рыдала. слёзы капали не переставая. я всхлипывала и невнятно говорила просьбы прекратить. затруднённое дыхание, трясущиеся руки, и я уже беру чье-то ухо. я хотела быстро проглотить его и покончить с пыткой, но не тут-то было. как только я почувствовала металлический привкус плоти во рту, все содержимое желудка вышло наружу в виде рвоты. я упала со стула на пол. дмитрий николаевич кинулся ко мне, подобрал выплюнутое ухо с пола и принялся засовывать его мне в горло. я задыхалась, тряслась и впивалась в его руку ногтями. он совал его глубже и глубже, и меня снова потянуло к рвоте. в конце концов, победу одержал учитель, несчастное ухо оказалось во мне. он схватил меня волосы. -я на тебя рассчитывал. ты не заслуживаешь жить. мучитель пару раз ударил меня головой в пол. вдруг он грубо перевернул меня на спину и резким движением стянул моё нижнее бельё. я отреагировала мгновенно и хотела уже сорваться с места, но одним резким движением он вошёл в меня. всё будто треснуло, как стекло. нестерпимая, острая боль пронзила моё тело. я, лежа в собственной рвоте, захлебываясь в слезах, и судорожно трясущаяся, вскрикиваю от каждого толчка так, что в округе слышать могли все. все, но никто не пришёл мне помочь. никто не забрал меня из этого ада. я желала лишь об одном-о смерти, только бы не чувствовать всё это. больно и страшно как никогда. внезапно всё стало по-другому. мой бывший педагог всё также был во мне, но я этого уже не чувствовала. у меня случился приступ. я начала извиваться на полу, глаза мои закатились и звуки, которые я издавала, были нечеловеческими. стало трудно дышать, и я стала забываться. звуки всё тише, а его силуэт все расплывчатее и неуловимее… я открыла глаза. снова тот холодный пол, запах земли, и темнота. я не понимала, жива ли я ещё. моё сердце билось, но он всё равно убил меня. тот огонёк жажды жизни и упорства погас так же быстро, как и вспыхнул. мне больше не хотелось домой, не хотелось в конце концов выйти из «подземной темницы». я лишь не хочу чувствовать боли, страха, не хочу видеть его лица и слушать его речи. отдалено слышу плаксивый, проникновенный голос. такой знакомый, но совсем неживой. «милая, ты в.. пле.. обра.. пожалуйста, вернись домой». я так ничтожна, зачем мне домой? это имеет какой-то смысл? не думаю, что ты больше нуждаешься во мне, и я в тебе тоже, мама. я разлагаюсь я обречена