Насколько далеко ты позволишь зайти?

      Есть определённый перечень межличностных отношений: семья, друзья, любовники, знакомые и т.д. У них всех – свои особенности в общении. Но к чему эти грани и условности, когда можно делать то, что хочется?       «Главное – по обоюдному согласию»       Йонас заканчивал свои размышления, докуривая сигарету, в ожидании Лу. Белый цилиндр в тонкой бумаге между пальцев и дым в лёгких наталкивали на размышления в одиночестве, а в компании – на разговоры.       Либерал и циник. Многие вешали на него эти ярлыки, считая неким клеймом. Сам Бэр считал иначе.       «Хорошо, плохо... Всё это относительно. Ты сам определяешь для себя эти понятия. Если тебе было приятно и не стыдно за это и если нежелательные последствия не ёбнули отдачей, значит, всё ок».       Эту заготовленную и уже хорошо отрепетированную фразу он повторял из раза в раз друзьям и знакомым, когда те начинали изливать на него поток своих душевных треволнений. Определять подобным образом границы для себя было предельно просто.       Случайные сексуальные связи — «ок», если предохраняться.       Трахать друзей — «не ок». Но если очень хочется — можно и подумать.       Списывая всё на алкоголь и глубокое взаимопонимание, Йонас всё чаще замечал, что его внимание приковано к Лу.

***

      Вечер в «Утконосе». Алкоголь помогает расслабиться и забить на проблемы, коих у всех всегда в достатке. Лёгкость появляется во всём теле вместе с мыслью о том, что не так всё и паршиво. Шоты пустеют один за другим.       Сегодня компанию им составляет текила. Сладковатая, с горьким послевкусием. Быстро вставляет, делая любой вечер приятным, однако с ней так легко перейти грань... На утро непременно получишь будто кувалдой по голове в качестве расплаты. Примерно такое описание напитку и давал Йонас, проводя для Малой краткий экскурс по карте бара.       Йонас находил ещё один плюс алкогольной интоксикации: это состояние позволяло ему полностью раствориться в происходящем вокруг. Он любил музыку, девушек и выпить. Всё вместе это идеально соединялось в ночных клубах.       — Пойдём, — коротко бросает он, протягивая руку Лу.       А дальше – танцпол, музыка, много людей вокруг и хмельной кураж. Поддаваться ему каждый раз так соблазнительно...       «Просто мы оба отвязные», — Лу как-то раз метко охарактеризовала саму их с Йонасом суть. Бэр был согласен. Собственно, за это она ему и нравилась.       Все люди танцуют по-разному. Часто просто понаблюдав, даже через пелену из алкоголя и бушующей светомузыки, Йонас мог определить, что за человек был перед ним: девушка-скромница, которую подруги затащили потусить практически силком; стервочка, что ищет секса на одну ночь; парень, что пришёл чисто надраться в одиночестве; мачо, считающий себя главным казановой в радиусе ста метров.       Лу танцевала по-другому. Она делала это просто чтобы оторваться. С таким же видом она водила байк. Йонас знал — в это время ей нет дела ни до чего, что происходило вокруг. Она просто отдавалась моменту.       Сегодня совпало всё: усталость от проблем на работе, степень опьянения и то самое желание оторваться.       Они танцевали и дурачились, пока, незаметно друг для друга, не оказались слишком близко. Кто начал этот странный для них обоих танец – было неясно, но останавливаться не хотелось никому. Дерзость вскружила Йонасу голову. Он забылся... Забылся настолько, насколько это может позволить себе флегматик со склонностью к постоянному самоконтролю.       Её тело близко. Слишком. Его руки обхватывают тонкую талию. Крепко. Дальше всё как в замедленной съёмке. Лу прогибается в спине, изящно откидываясь назад. Пусть на ней серый мешковатый худи – Йонас уже мысленно дорисовал всё, что нужно. Они в танце, и, на его взгляд, Лу достаточно увлечена процессом, чтобы не отреагировать на лёгкое поглаживание. Большим пальцем вдоль позвоночника, в то время, пока его жилистая рука выполняет поддержку и прижимает её ближе.

***

      Она замечает. Невинное движение отзывается во всём её теле как разряд тока. Недружеский жест в недружеском танце. Но Рид отличается от Йонаса. Она предпочитает сначала делать и только потом думать.       «Так вкуснее. И жизнь ярче», — объяснила она однажды.       Учащённое дыхание, возбуждение, неожиданно нахлынувшее буквально от пары движений.       Ей хочется запустить руки ему в волосы, скинуть, наконец, эту долбаную шапку. Провести кончиками пальцев сзади по шее, от затылка и ниже, через ту самую чувствительную точку. Так, чтобы вызвать мурашки по всему телу. Прижаться к нему ещё ближе и впиться в тонкие губы. Почувствовать, наконец, их чёртов вкус – табак и цитрусовая жвачка.       В голове невольно всплыли воспоминания.       Им по четырнадцать. Интернат. Комната, закрытая на ключ изнутри. И они вдвоём. Сидят на кровати, поджав под себя ноги. Неуверенно приближая лица друг к другу. Взгляд обоих полон сомнений.       — Выключи свет. Я так не могу.       Лу в очередной раз отклоняется в сторону. Оба недавно решили, что нужно научиться целоваться. Йонасу – для практических целей, а ей – так, на будущее, чтобы не стыдно было. Выбор пал друг на друга. Лу, конечно, дико смущалась, но твёрдо решила, что Йонас – лучшая кандидатура. Тем более с его железобетонным аргументом:       «Вот ты представь: парень твоей мечты. Ваш первый поцелуй. А ты хреново целуешься. В итоге вам обоим стрёмно».       Свет выключен. Подростки сидят уже на подоконнике у открытого окна. Срочно покурить, чтобы успокоить нервы. Одна сигарета на двоих — их частая история. Йонас рвано затягивается, поспешно выдыхает дым и склоняется к Лу. Неожиданно, резко, не так, как они договаривались. На губах обоих чувствуется паршивый синтетический табак и мандаринка — остаток новогоднего подарка Йонасу от родителей.       Первые неловкие касания губ и немой вопрос, куда деть руки. Ощущения были странные. Особенно от осознания, что делаешь это со своим другом. Зато сердце заходилось так сильно, что было слышно. Морозный воздух из окна здорово охлаждал голову.       Поцелуй продлился недолго. На смену интересу пришло чувство неловкости, а после – обещание никогда не вспоминать об этом.

***

      Ему хочется притянуть её ещё ближе, прижать к себе. Рукой скользнуть от поясницы к подтянутому животу и груди. Сжать её рукой. Вторую руку он непременно пристроил бы на упругой заднице. Потребность чувствовать, прижимать и прикасаться возрастала с каждой секундой. Такое гибкое и пластичное тело...       Парадокс, но Лу не нужно было носить сексуальную одежду, флиртовать или выкидывать какие-то из тех особых женских штучек, чтобы вызывать желание. Даже без всего этого, в спортивной одежде, приправленной запахом сигарет, а не парфюма, она была обворожительна до невозможности. Даже с этой её грубоватой формой общения и службой в, мать его, Корпусе Содействия.       Желание было такое сильное, словно это не он сегодня утром выпроваживал из квартиры очередную снятую девушку. У него вставал на неё. Прямо сейчас. Всего лишь от пары движений в танце и нескольких минут, проведённых рядом предельно близко.       А ещё в эту секунду Йонас проклинал себя за свою память. Воспоминание, что застилало глаза, не позволяло трезво мыслить.       Им было по шестнадцать. Каникулы, в которые они опять остались в интернате. Всё вышло как-то банально и неловко: он по привычке вломился в девичью комнату.       Свет включён, Лу стоит возле шкафа с зеркалом, пару минут как выйдя из душа. Вытирает полотенцем волосы, закинув руки за голову. Голая. Йонас видит, как невысохшие капли стекают по чётко очерченной ложбинке между грудей и вдоль живота. Дальше – смущение, отборный мат от Рид и точные удары по хилеру тем же полотенцем. И вновь с Йонаса берётся обещание не вспоминать и…       «И не вздумай дрочить на меня!»       Бэр клятвенно обещает. Но он вспоминает. Ещё долго и по-честному ненароком. Плавные изгибы бёдер, угловатость плеч, манящая округлость груди и редкие капли воды, стекающие по спине Лу... Образ прочно заседает в голове.

***

      А тем временем в «Утконосе» музыка продолжалась, как и танцы. Тягучая, дурманящая, толкающая на определённые мысли и действия.       «Как далеко ты позволишь зайти, Лу?»       Эта мысль вихрем проносится в голове хилера, когда он провоцирует девушку на то, чтобы она, скользнув пахом по его бедру, прогнулась назад.       «Если бы это была не ты, сейчас бы уже тащил в туалет, чтобы трахнуть»       Слова почти срываются с языка, но он вовремя останавливается. Лу резко выпрямляется, замирая в паре миллиметров от его лица. Вспышка неонов отражается в ошалелом взгляде. Их губы слишком близко, чувствуется даже тяжёлое дыхание друг друга. Йонаса хватает лишь на короткое предложение: — Покурим?       Голос непривычно хриплый и гортанный, по всему телу жар. Это почти проходит, когда они вдвоём стоят на улице у входа в клуб. Почти. — Мы просто перепили, — находит оправдание Рид. — Лучше бы перекурили, — с иронией вторит Бэр.       Таких перекуров была сотня. Но этот отличался. Слишком уж он смахивал на сцену из доштормовых сопливых фильмов. С тем лишь отличием, что Бэр не выглядел безумно влюблённым, а Рид грезила новым байком, а не букетом цветов и признаниями под луной.

***

      Вечер кажется почти забытым. Но спустя неделю Лу появляется на его пороге со странными расспросами. — Брось, Лу. Ты что, стесняешься меня?       Губы Йонаса сложились в ухмылке. Такой, что Лу не знает: предложение серьёзно или он издевается.       А хилера так и подмывает добавить: «Чего я там не видел?»       Несколько минут обмена любезностями – и Рид уже раздевается. Бэр прислоняется плечом к дверному проёму и наблюдает с откровенным интересом. Раздевающаяся девушка... Довольно частая картина в его квартире. Но теперь она вызывает новые, непривычные эмоции.       Его руки медленно скользят вдоль её тела. Тёплая бархатистая кожа манит задержать касание. Йонас знает – Рид сейчас сосредоточилась на тепле, что дарит его пси, поэтому позволяет себе едва задевать её самыми кончиками пальцев. Так, чтобы тело отзывчиво начинало трепетать. Глаза Лу прикрыты, словно она чувствует дискомфорт. Бэр же, напротив, расплывается в довольной ухмылке. Путь между грудей по той самой дорожке вдоль живота... Остановившись пониже пупка, он мягко поглаживает чуть выше линии трусиков и не спеша спускается к бедру.       «Как далеко ты позволишь себе зайти?»       Немой вопрос самому себе.       Хочется касаться больше. И дольше. Хочется пробраться под резинку тёмного белья, заставить извиваться от ласки и увидеть изумление в её глазах. Будет сбита с толку, по-любому. Во взаимном желании он почти уверен. В своих навыках хилера и умении читать тело он уверен. Достаточно быть внимательным. Её дыхание становится сбивчивым, губа закушена, а кисти рук стараются незаметно сжать простынь.       Осмотр проведён. Тщательно. Даже слишком. Но ей не обязательно об этом знать. — Вы совершенно здоровы, Лу Рид. Диспансеризация проведена успешно.       В его голосе вновь слышится ирония, а в глазах пляшут огоньки.       Лу смущена. Только она отдалась чувствам и начала получать удовольствие, как всё прервалось. Йонас знает, поэтому и забавляется.       Растерянность. Их лица снова слишком близко. Дурак тот, кто считает самым интимным секс. Следует обратить внимание на такие моменты, как первые недружеские касания, миллиметры до поцелуя, неопределённость, витающую в воздухе. Есть что-то по своему притягательное, когда испытываешь острое желание дотронуться, но останавливаешься из-за того, что не знаешь, какую реакцию получишь в ответ. Останавливаешься не от страха быть отвергнутым, а от нежелания портить момент.

***

      На церковные праздники всегда можно было выбить выходной. Даже если работаешь в больнице. Главное –изобразить высокую потребность в посещении службы. Йонас бездумно залипал в телевизор, размышляя, как развлечься. Вариант с бассейном был очень заманчив. Плавать он любил. Звонок от Лу решил ещё и вопрос компании.       Выводить на эмоции Рид — как отдельный вид зависимости. Никогда не надоест. Она всё понимает, реагирует, скорее поддерживая шутку, но всё же. А эти их вечные подколки и лёгкость в общении?.. Хилер давно уже определился: если он решит влезть в серьёзные отношения, общение должно хоть отдалённо походить.       Серьёзные отношения… Неделя — вот самый долгий срок для его отношений, не считая первой девушки в интернате. Начинал встречаться часто, но с каждым разом всё меньше верил в то, что это надолго. Надоедали. Разочаровывали.       «Рид, ты единственная, кто покорила нечто более важное, чем сердце. Ты завоевала мой мозг. С тобой у меня самые долгие отношения».       Бэр любил шутить так раз за разом.

***

— Прокатимся?       Лу дожидалась Йонаса после работы возле служебного входа. Он вёл на главную улицу через внутренний двор и гаражи. После работы хилер предпочитал выходить именно там, чтобы перекурить. — Что-то случилось? — С чего бы? — голос псионички был несколько напряжён. — Лу, вторая сигарета подряд, — озадаченно покачал головой Бэр. — Потом. Так что, прокатимся. Или планы?       Уговаривать долго не было смысла. Знал, если она вот так приезжает — что-то случилось. Сразу не расскажет, нужно время и скромная компания. У него на душе тоже было паршиво.       Разгон до сотни по городу. Яркие краски Термитника сменяются серой трассой и ускорением до 180км/ч. — Куда летишь? Убьёмся. Лечить не стану, — Йонас пытается перекричать шум мотора и ветра после того, как они едва не слетают с дороги на повороте.       На обочине одной из просёлочных дорог байк резко тормозит. Бэр не успевает скоординироваться и наваливается всем весом на Лу, прижимая её к баку. Поблизости обнаруживается лавочка возле крутого обрыва. Внизу плещется озерко, больше похожее на лужу, пахнет влагой и чувствуется прохлада. Вокруг – трава и мох, в том числе и на самой лавке. Место явно давно забыто. — Дурная.       С блаженством хилер тонкой струйкой выдыхает дым, подняв голову к небу. Смакует каждую затяжку. Сидит прямо на траве, спиной прислонившись к ножке лавочки и скинув ботинки, позволяя ногам коснуться прохлады. Выбраться вот так на сохранившийся островок природы удавалось редко. — Давай выкладывай, — узнать, что же стряслось у подруги, не терпелось. — Дрейк, — с презрением Лу выплюнула имя своего парня, нервно подцепив носком кроссовка камушек, уже вросший в землю. — Мудак, — спустя секунду добавила для пущей красочности его характеристики. — Не удивлён. Рассказать не хочешь? — Опять ворчать будешь, — отрицательно качает головой. — Не буду. Смысл? Ещё в интернате говорил, что встречаться с «бэд боями» – плохая тактика. Заканчивается всегда одинаково. — С другими скучно. — Верю. Зато спокойней. И тебе, и мне. — Ха! А у самого-то как со спокойными?       Бьёт в самую точку. Само собой, заметила, что что-то не так. — Да так же, как у тебя. Надоело. Снова. Всё стало слишком пресно.       Хриплый смех вырывается из груди. Подловила.       Всё по классике. Лу повелась на брутального бунтаря на байке. Через месяц он начал навязывать ей свои взгляды и требовать соответствовать. Успела привязаться, но была слишком свободолюбива, чтобы это продолжать.       У Йонаса всё было схоже. Только вот Синди, его очередная, оказалась слишком правильной и испытывала необоснованные ожидания. Бэр даже удивлялся, как таких идеалисток с намёком на интеллигенцию удаётся подцепить в барах Термитника.       Натянутая после разговора пауза виснет в воздухе.       «Опять связалась с долбоёбом»       «Снова подцепил тупую стерву»       Вердикт по отношению к неудавшимся партнёрам у обоих был один. Как и вывод о том, что для серьёзных отношений они, возможно, не созданы.       Решение пришло в голову спонтанно. С разгону в воду с обрыва. На ходу сбрасывая вещи, наслаждаясь недоумевающим лицом подруги. — Водичка — кайф! — Чокнутый! — Долго тебя ещё ждать? Трусишь.       Бэр не успевает договорить, как рядом с ним в воду плюхается Лу. Демонстрировать своё серое бельё она не стесняется.       Ветер треплет мокрые волосы. Одежда натянута на влажное тело. Прохладно. Скорее всего, завтра они оба заболеют. Плевать.

***

      Ностальгическое настроение сменилось игривым. Общение с подругой влияло положительно. Шутливые пререкания переходят в дурачество. Лу замахивается на него подушкой. Удар. Ещё удар. Два раза Йонас уклоняется. Следующую атаку он встречает в лоб, идёт напролом, пропуская намеренно. Жилистые руки крепко хватают девушку за талию, попутно щекоча.       Рид боится щекотки – Йонас помнит это ещё с интерната. Это был его излюбленный способ борьбы с ней.       Она сильная, но в руках Йонаса оказывается беспомощной, скорость реакции тоже уступает. Лу оказывается прижата спиной к его груди. Не двинуться. Пора признать поражение. Обидно, но одновременно так приятно. Странное чувство... Если бы ещё не внутренний голос, кричащий, что что-то идёт не так. — И это хвалёная охрана Приора? Что-то слабовато, – шепчет на ухо подколку хилер. Улыбка расползается по его губам. Лу предпринимает новые попытки вырваться. Выглядят они уже более отчаянно. Ожидаемо. Бэр прижимает её к себе ещё сильнее.       Скользит носом от её уха ниже, по шее до точки соединения с плечом. Яркий и такой родной запах кружит голову, выбивая все мысли напрочь. Появляется острое желание коснуться этого самого участка губами, прикусить кожу, задержаться чуть дольше.       Спонтанность... Многим может показаться, что это черта свойственна Бэру. Но это заблуждение: он всегда обдумывает каждый свой шаг. Чёрт, даже когда хочет не делать этого. Даже, когда хочет просто отдаться порыву. Цепочка из мыслей всё равно молниеносно проносится в голове, обращаясь к логике и находя аргументы для того или иного решения.       «Как далеко я позволю этому зайти?»       Короткая мысль, после которой Йонас оставляет на шее подруги поцелуй. Он кажется едким, пробивающим до костей. Короткая вспышка – и Лу быстро отстраняется. Хилер не сдерживает её на. Он сделал шаг. Продолжать ли — решение за ней.       «Твою мать, это было круче последнего секса»       Эта мысль проносится в голове с пугающей скоростью. Но в следующую секунду она сменяется тяжестью упавшего на душу груза. Что он себе позволил? Почему решил поцеловать? Они — друзья. Такое поведение ему несвойственно... Эмоции были крайне странными. Эйфория и удовлетворение от посыла: «захотел — сделал», уже вскоре уступили место пониманию, что он совершил ошибку, нарушил невидимую границу. Одно было точно: он сам, осознанно, начал всё усложнять. — Это проблема?       Все размышления и попытки совладать с собой длились пару секунд. Замешательство Лу длилось явно дольше. Когда Йонас задавал вопрос, выражение его лица уже было невозмутимым. Хотя внутри всё ещё происходило хрен знает что. Произошедшее ещё нужно было обдумать. В первую очередь, осознать последствия.       Они спрятались за привычную маску с девизом «всё нормально». Самым главным последствием произошедшего оказалась память, которая раз за разом прокручивала во всех деталях короткое, но оказавшееся таким значимым воспоминание.

***

— Йон… Приедешь за мной? Хочу домой.       Хилер уже крепко спал, когда раздался звонок. Дисплей показывал три часа ночи. — Ты бухая, Рид? Напоминаю, что терпеть не могу, когда моё имя уродуют. Где ты и что с тобой?       Звонок заставил его нервничать. Йонас сам не заметил, как уже спустил ноги с кровати. В голове сразу рисовалась картина, где подруга ввязалась в неприятности разного рода паршивости. — Я с Кеем. У него, — по голосу было слышно, как она расплывается в улыбке.       Упоминание напарника резко изменило настроение парня. Он не ревновал. Просто не разделял энтузиазма и стремления Лу к общению с ним.       «С другой стороны, этот, хотя бы, не один из тех мудаков, что она выбирала раньше. Типаж другой. Скорее, пай-мальчик. По-любому, отличником был.»       Последнему предположению Йонас усмехнулся. — Зачем тогда мне звонишь? Развлекайся дальше. Ты девочка уже большая, разрешаю и у мужика заночевать. — Не-е-ет. Я уже в ноль. Тут мой байк. А мне домой надо и ему надо. Кей тоже пил, не повезёт.       Слова и связные фразы явно давались псионичке тяжело. Большинство Йонасу приходилось додумывать. — Понятно. Говори адрес.       Выругавшись, Йонас начал собираться, на ходу заказывая такси и попутно успокаивая себя.       «Из плюсов: не сядет за руль пьяной, не нужно будет вытаскивать из какой-нибудь канавы, не придётся лечить».       В жилой блок Лу они заходили с матами. Выразительными. Бэр не стеснялся в выражениях, толкая перед собой байк, а другой рукой затаскивая Рид. Девушка успевала возмущаться о том, чтобы обращение с мотоциклом было более бережным.       Хороший друг никогда не бросит в беде. Йонас считал себя именно хорошим другом. Поэтому уже пол часа он помогал Лу приводить себя в порядок. Раздеть, отправить в душ, помочь умыться и переодеться... От всех этих манипуляций девушка немного протрезвела и сейчас сидела на кровати, поджав под себя ноги. С растрёпанных мокрых волос стекала крупными каплями вода. Растянутая домашняя футболка сползала с одного плеча. Йонасу она показалась отдалённо знакомой. Скорее всего, когда-то Лу позаимствовала её у него. — Эй, Бэр. Ты залип.       Резкий голос вывел парня из задумчивости. — Покурим?       Не дожидаясь ответа, хилер прошёл к окну. Лу присоединилась, повиснув у него на плече в попытке скрыть потребность найти опору и желании обнять. — Давай на двоих.       Бэр одной рукой подкуривал сигарету, сосредоточенно зажав её в губах, второй – придерживал за талию Лу, ставя ту более удобным для поддержки образом. Её руки всё так же цепко обвивали его шею. Сделав пару затяжек, он хотел передать сигарету, но Рид лишь подставила губы, жестом головы показывая, что с задачей держать сигарету сама она не справится. Его ответная лёгкая усмешка: правила приняты. Медленно, со вкусом, интимно... Это была особенная сигарета.       Ситуация начинала дурманить. С каждой новой затяжкой сердцебиение Йонаса ускорялось, а в голове появлялось чувство лёгкого опьянения. Нужно было скорее укладывать Лу и ехать домой.       Но возникла проблема.       — Останься, — Лу поймала парня за руку, когда он уже укрывал её и собирался уходить. — Пожалуйста, — немного помедлив, добавила она для большей убедительности.       Голос звучал настолько проникновенно, что Йонас не смог отказать. Это была их не первая совместная ночёвка, но первый раз, когда пьяной была только Лу. Нет, ничего большего не было. Просто пару раз им доводилось после знатных попоек засыпать вместе. Потому что теплее, удобней, веселее – причин находилось много.       Бэр удобней устроился на спине, закинув одну руку за голову. Местная подушка казалась ему слишком мягкой. Сон не шёл. К Лу, как оказалось, тоже. Вскоре она прильнула щекой к его плечу, коряво обнимая рукой поверх одеяла. — Знаешь, иногда мне так не хватает уюта и объятий. Хочется, чтобы рядом был человек, такой родной. Чтобы с ним было чувство, как будто ты всегда дома.       Её внезапное откровение хилеру было очень хорошо знакомо. Он понимал её.       Короткий разговор закончился тем, что в одну из пауз псионичка поднялась на локтях и едва ощутимо коснулась своими губами уголка его рта. Всё это казалось настолько невинным, но взрывало мозг. Йонас аккуратно положил ладонь ей на щёку, ласково поглаживая большим пальцем.       «Это далеко заходит. Завтра будет жалеть. Точнее, будем. Оба.»       Мысль промелькнула короткой вспышкой, после чего парень нашёл в темноте её губы. Мягкие, с привкусом хорошего виски. Поцелуй кружил голову, его руки свободно блуждали по всему её телу, развязно пробираясь под футболку. Поцелуй от легкого, ознакомительного, проверяющего границы дозволенного, быстро перешёл в страстный и глубокий. Лу перебирала его волосы, чуть оттягивая пряди, скользила рукой от шеи к груди, впивалась острыми ноготками в спину.       Дерзкий, пьяный, опасный поцелуй мог далеко зайти. Йонас понял, что не справится с самоконтролем, когда Лу закинула на него свою ногу, прижимаясь бедром к паху. Он хотел свою подругу. Прямо сейчас. И не нужно было прилагать много усилий, чтобы всё произошло. Но… Нет.       Остатки самоконтроля собрались по крупицам, чтобы Йонас смог остановить себя и погасить пыл разошедшейся Лу. Несколько минут успокаивающих поглаживаний по голове – и девушка крепко заснула. Не торопясь, он выкурил сигарету, сидя у окна и наблюдая за спящей подругой. Голова была тяжёлой от мыслей. Вернуться домой было лучшей идеей. На прощание он оставил на прикроватной тумбочке стакан воды, маленькую бутылку минералки, таблетки от головной боли и апельсин. Первая помощь при борьбе с абстинентным синдромом. Уйти было тяжело, но ещё тяжелее было бы остаться.       Наутро Лу всё забыла. Йонас не напоминал. Только подкалывал, напоминая, как доставлял её тушку до дома, и грозился, что больше такого делать не будет. Врал.

***

      Времени на подумать было более чем достаточно. За время, прошедшее с поцелуя, Йонас вспомнил многие моменты, связывающие их. Главной задачкой этих дней была попытка выяснить, кто они друг другу.       «Крэп. К чему эти условности? Лицемер, сам же пропагандируешь идеи свободы. Друзья с привилегиями – а дальше как пойдёт. Какая вообще к черту разница?»       Йонас всё ещё успокаивал себя в тот вечер, когда Лу решила «прижечь и забыть». Возможно, ему было нужно то же самое.       «Насколько далеко… Плевать. Пусть всё идёт до конца»       Бэр таки решил отпустить ситуацию. Стакан с крепким, выпитым залпом коктейлем громко звякнул по столу. Лу решила поиграть? Ок, он не спасует.       Проиграли оба. Или выиграли.       Йонас давно не испытывал такого кайфа. Отбросив размышления и условности. Поддавшись пресловутым чувствам. И было плевать на то, что будет после.       Она была не одна из его обычных девочек. И поэтому некий цинизм в привычках перед сексом после показался ему перебором. Плевать. Лучше относиться к этому как просто к сексу. Так будет проще. И для него, и для неё.       «Сладковатая с горьким послевкусием»       Как та самая текила, с которой всё понеслось. Это определяло сегодняшнее утро. Ночь вспоминалась как нечто невообразимое, а вот последствия, что закономерно, под утро вырисовывались сложными. Трудно было собрать произошедшее в одну картину и уложить в существующие между ними отношения. — У нас проблемы?       Скорее констатация факта, чем вопрос.