капкан

      Тэхён сидит, сгорбившись, и тихо глотает свои слёзы, стекающие по подбородку прямиком на могильную плиту его отца. С папой у него никогда не было тёплых отношений, напротив — собачились каждый день по одной и той же теме, из-за которой он и уехал из родительского дома, запираясь в съёмной квартирке на окраине крупного города.       Вдали от чистого воздуха и бесконечных полей жилось совершенно неспокойно, но возвратиться к папе он не мог по одной простой причине — разные взгляды на жизнь. Его отец был заядлым охотником, в то время как сам Тэхён решил пойти по стопам покойной матери в зоологии.       В последнюю встречу с отцом он много чего наговорил и сбежал, из-за чего у старика совсем неспокойно с сердцем стало — на тот момент ему уже было пятьдесят лет, а на надгробии можно насчитать целых пятьдесят два. Несколько лет Тэхён не отвечал на его звонки и сообщения, стараясь принять, что в этом мире он совершенно один, однако выводы были слишком ранние — один он именно сейчас.       Сегодня единственное, что у него осталось от семьи, — это два рядом стоящих памятника, словно они смогут залечить его душевные раны. Мама ушла из его жизни слишком рано, ему на тот момент всего двенадцать лет было, оставив с охотником, который не видел ничего дальше своего леса, рядом с которым вскоре построил одинокий дом.       Он всхлипывает раз за разом, упав на колени между могилками и разглядывая фотографии каждого родителя по очереди. На них они такие улыбчивые, но эта улыбка смертельная, зазывающая его к себе. Он скидывает наваждение и поднимает голову вверх, рассматривая чёрные тучи над головой. Скоро пойдёт дождь, но так всё равно на то, что он может промокнуть.       Тэхён похоронил отца всего три дня назад и никак не может собраться с мыслями, чтобы вернуться в свой город. Он просто не в состоянии бросить родителей здесь одних, хоть таковыми они и не являются — мама с папой сейчас вместе, держатся за руки и смотрят на него с вмиг потемневшей тучи, роняя свои слёзы вместе с сыном.       Им тяжело смотреть на то, как их мальчик корит себя в смерти папы, поэтому просто плачут вместе с ним, ведь успокоить, прижать к себе они не могут. Остаётся только следить за ним, чтобы ничего не натворил, и ждать, пока печаль на сердце уложится, заменяясь радостью жизни.       Парень поднимается на ноги и осматривается по сторонам. На кладбище ни души — оно и понятно, какой адекватный человек поедет в такую глушь в ужасную погоду? Ветер своей силой пытается завалить его обратно на колени, но он не сдаётся, топая прямиком к неподалёку брошенной машине, усаживаясь внутрь.       Не хочется ехать в дом, где он жил с обоими родителями, вновь, но ничего не поделаешь — до города в штормовое предупреждение он точно не доберётся. Слетит где-нибудь с дороги, перевернётся на сто восемьдесят градусов вместе с машиной несколько раз и отправится к родителям на небеса. Эта идея не особо не прельщает, но он понимает, что там получит от них нагоняй, и мама точно всеми силами выгонит его обратно, скидывая с нагретого облачка.       Поскрипывающая калитка вынуждает съёжиться, пока он идёт в сторону дома. Монотонный звук раздражает и давит на и так больную голову, вынуждая схватиться за неё и сжать с обеих сторон так крепко, словно хочет раздавить и умереть от этого на месте. Мысли о родителях вновь ползут в голову, и он вскидывает глаза к потолку, стараясь разглядеть на нём облачное небо, однако не видит ничего большего, чем оставшийся след от чего-то сладкого, что он закинул на него в детстве. Что точно — уже не помнит. Возможно, это было желе или какая-то конфетка, шоколад от которой въелся в штукатурку.       Последняя встреча с отцом пролетает перед глазами, заставляя зажмурить их до боли и до шумящего звука в ушах, однако картинки не хотят пропадать, а лишь проявляются всё сильнее и сильнее, позволяя разглядеть всё в мельчайших деталях — даже то, где в тот день стояла немытая кружка из-под кофе.       — Как ты не понимаешь, что нельзя поступать так с животными? — Тэхён со слезами на глазах наблюдает, как отец освежёвывает тушку косули, делая маленькие глотки горячего напитка. — Что они тебе сделали? — переходит на крик от увиденной срезанной кожи, словно в первый раз, будто никогда не замечал отца за этим занятием.       — Им всё равно, — спокойно отвечает старший, а двадцатилетний парень трястись начинает от злости на своего родителя, ведь им далеко не всё равно, как он выразился.       — Они точно так же, как и ты, чувствуют боль. У них есть семьи, к которым они хотели вернуться, — Тэхён всхлипывает и тупит взгляд в пол, чтобы больше не видеть всего ужаса перед собой. — Сколько детей ты отправил на произвол судьбы, забирая у них матерей?       — Если бы ты знал, сколько матерей я оставил без детей, — смеётся мужчина, сплёвывая горькую слюну на землю. Сын неверящим взглядом смотрит на папу и глотает свои слёзы, облизывая вмиг пересохшие губы.       — Либо это, — Тэхён обводит мастерскую отца рукой, — либо я, — он кусает свои губы, надеясь, что выберут его, однако ничего не происходит. Мужчина лишь кидает на него взгляд, выгнув бровь дугой, и возвращается к своему занятию, явно не поверив в сказанное сыном. — Я тебя ненавижу.       Именно так и прошёл их последний в жизни диалог. Тогда парень убежал в свою комнату, собрал вещи и на первом же автобусе уехал покорять городскую жизнь. Сейчас же он востребованный специалист — первые три года закончил на заочном обучении, оставшийся один — на очном, посещая все пары как самый прилежный студент.       Тэхён сожалеет, что не разговаривал с отцом два проклятых года. Он считал, что тот не достоин даже голоса его слышать, не говоря о том, чтобы видеться. Парень безумно ненавидит себя за это, считая упущенные в общении дни. Он представляет, как много мог сделать с отцом на пару в те моменты, когда тот не пропадал на своей охоте. Они были крайне редки, но главное слово здесь — были.       Мужчина очень любил своего сына, позволяя ему всё и даже больше, ведь в каждом слове, в каждом поступке и движении видел свою жену, по улыбке восстанавливая весь её образ. Умирая, она просила лишь одного — позаботиться об их чаде, что он, к сожалению, до конца выполнить не успел. Теперь их ребёнок сам должен справляться с жизненными неудачами, хоть последние два года так и выходило. К папе он не хотел обращаться даже тогда, когда катастрофически не хватало денег и когда приходилось спать на вокзале. Он сам ушёл, значит сам и должен был как-то выживать, не прося ни у кого помощи.       Зато сейчас может позволить себе снимать однокомнатную квартиру, за которую исправно платит каждый месяц, работая неподалёку в исследовательском центре. Его жизнь была прекрасна, пока четыре дня назад не поступил звонок с неизвестного номера, на который он решил ответить. Стальной голос попросил приехать, дабы похоронить отца. И с того самого момента Тэхён выпал из реальности, существуя меж двух миров.       Он сглатывает ком в горле, пытаясь переключиться на другие мысли, которые в голове совершенно отсутствуют. Ужасно хочется прибраться в доме, в котором никто не бывал лет десять как минимум, ведь отец не хотел напоминать себе о жизни со своей женой, обходя это строение стороной, когда приезжал на кладбище. Мужчине было слишком тяжело возвращаться сюда — раны на его сердце никак не хотели заживать, и скорбь постоянно сыпала на них соль, усмехаясь где-то в стороне от такого убитого горем мужчины.       А Тэхён и не настаивал — его сюда тоже не особо тянуло. Каждый уголочек этого дома пропах мамой, которую он больше никогда не увидит, и стараться не хотелось. Были мысли, как её увидеть, но он сильный и стойкий, переживёт всё и всех на этом свете. Папу вот уже пережил…       Он громко всхлипывает вновь, не стесняясь совершенно никого в тишине дома. Парень утыкается лицом в подушку, чтобы она впитывала его слёзы, ведь они, высохнув, начали бы противно стягивать кожу на щеках. Лампочка над головой мигает периодически, что он замечает краем глаза. В нынешних реалиях он стал слишком верующим, и с каждым странным шорохом или звуком кажется, что это родители посылают ему сигналы, чтобы прекратил нюни распускать — не маленький уже, справится.       Тэхён поднимается с кровати, поджав губы, и смотрит на ужасную погоду за окном. Ливень льёт словно из ведра, и так хочется прямо сейчас выйти из дома, чтобы промокнуть до ниточки под слезами родителей, дабы не чувствовать себя таким одиноким. Он делает несколько шагов за порог, и ливень как по велению пальца останавливается, заменившись на совсем худенький дождик — несколько последних капель падают на сырую землю, и даже ветер прекращает свой путь, затихая.       Парень плачет навзрыд, понимая это по-своему — родители просят его не ронять слёзы на хрупкие плечи, а взять себя в руки и отправиться домой, чтобы продолжить жить не никчёмную жизнь. Он делает несколько глубоких вдохов и, собрав свой рюкзак, прыгает в машину. Он поедет домой. Поедет и не свернёт на трассу в город, а отправится прямиком в домик охотника в лесной чаще.       Дом этот двухэтажный, и в каждой его комнате висит как минимум одна голова-трофей животного, в чьи глаза смотреть совершенно не хочется. В кабинете отца стоит чучело совсем мелкого волка, по которому сразу можно понять, что это когда-то была особь не старше года. Он понимает, что папа будет его за это ненавидеть, но надеется, что мама успокоит его в случае чего — желание вынести трупы из дома безумно колется.       Тэхён копает братскую могилку для всех животных, чтобы приходить к ним иногда и приносить цветы, извиняясь тем самым за поведение отца, за то, что погубил. Вынести всё на улицу не составляет труда — все они лёгкие, лишь оболочка от них сохранилась, позволяя таскать всё туда-обратно без перерыва. Парень прикапывает своё «кладбище животных», прося прощения, что не уберёг, хотя мог ли он как-то повлиять на это? Конечно же, нет. Папа променял его на убийства, и этим всё сказано. Если он и хотел измениться, Тэхён всё равно теперь никогда об этом не узнает.       Он проходится несколько раз по дому, чтобы убедиться, что никого не забыл, и присаживается на мягкий кожаный диван. Что было странно — парень никогда не брезговал ничем, что сделано из натуральной кожи, и всегда к гарниру добавлял мясо. Именно хобби родителя он ненавидел, ведь всё это происходило прямо на его глазах.       Тэхён заглядывает в почту на своём телефоне, чтобы найти сообщение от работодателя. Тот говорит, что отпуск не одобрили, но его работник может заняться своим делом, находясь вне исследовательского центра. Наоборот, это будет лучше — изучать животных в дикой природе, наблюдая за белочками да куропатками. Он поджимает губы, обдумывая, стоит ли. Может, легче будет вернуться в город и продолжить заниматься своими делами, а не гробить свою жизнь вдали от цивилизации?       Гром неподалёку заставляет его передумать, словно родители таким образом ругаются на него, безмолвно моля остаться в охотничьем домике на подольше. Тэхён кивает сам себе и печатает положительный ответ, подкрепляя его фотографией из окна. С директором у него всегда были тёплые отношения, так как он когда-то преподавал на его кафедре — знакомы они уж точно больше пяти лет.       Парень достаёт из своего рюкзака фотоаппарат, что был бережно сложен в сумку, и проверяет его на наличие карты памяти и на заряд аккумулятора. Убедившись, что всё на «отлично», он надевает папины резиновые сапоги, чтобы не промочить себе ноги в своих кедах, и направляется в чащу леса, по которой сто раз гулял, когда был мальчишкой — сейчас темень от раскинувших в сторону веток деревьев совершенно не пугает его, не вынуждает идти быстрее и оборачиваться на каждый шорох. Умрёт — так тому и быть, значит, суждено.       Он крадётся медленно и бесшумно, стараясь не распугать всю живность в округе топотом своих ног. До дрожи хочется встретить краснокнижную птицу, поэтому взгляд его направлен лишь на макушки деревьев. В этих лесах много кто водится, но больше всего он мечтает увидеть своими глазами охоту змееяда. А если ещё и запечатлеть выйдет, то вообще нонсенс будет.       Тэхён надеется, что животные не примут его за охотника и не разбегутся лишь при одном взгляде на него, хоть ни ружья, ни какого-либо обмундирования у него нет. Ещё страшнее встретить хищника, который увидит в нём добычу — от гризли он точно далеко не убежит, лишь позлит того побольше.       Он делает снимок куропатки и прислушивается, когда та резко взмывает в небо — что-то напугало её, и вряд ли это был человек. Тэхён крутит головой из стороны в сторону, заслышав чей-то отчаянный скулёж. Если кому-то нужна помощь, то он будет первым, кто её окажет — такова его жизнь и работа.       Парень ступает в сторону звуков, чуть ли не по земле передвигается на четвереньках, и выглядывает из-за кустов, замечая нечто пепельное на земле. Волк. Это точно волк, ведь его ни с кем не перепутаешь. Вся шерсть на лапе пропиталась красным, и сам он лежит, совершенно не двигаясь, а лишь поскуливая иногда, когда дёргается от боли.       Тэхён не выпрямляется, понимая, что в полный рост лишь больше напугает загнанного в ловушку зверя, и ползёт к нему медленно, осматриваясь на наличие других хищников. Он шумно выдыхает, заметив, скорее всего, отцовский капкан, в который попал ни в чём неповинный волк. Тот подскакивает, заметив его, и старается вырвать переднюю лапу из захвата острых шипов, однако делает лишь хуже. Человеку дурно становится от вида раны — лапа болтается, словно не держится за тело вовсе.       — Тихо, — шепчет, чтобы не напугать, стараясь успокоить больше себя, нежели непонимающего его зверя. — Я тебе помогу, — он надеется, что кости не раздроблены, а просто сломаны, подползая ещё ближе к старающемуся защитить себя волку. Тот скалит зубы, периодически облизываясь, чтобы убрать мешающиеся слюни.       У парня ком стоит посреди горла, и он ужасно жалеет, что пошёл учиться не на ветеринара — сейчас бы его знания и умения пригодились как никогда кстати. Тэхён поднимает с земли толстую палку и аккуратно сует её в капкан. Не зря папа его учил, как открывать их на всякий случай. Волк поджимает уши и хвост, зажмурившись, и перестаёт двигаться, понимая — ему помогают.       — Терпи, — громче положенного произносит парень и резко двигает палку в сторону, освобождая чужую конечность. Волк подскакивает на три лапы и, вильнув хвостом раз, бросается прочь, дабы его такого уязвленного сейчас не тронули. Тэхён вздыхает с облегчением и откидывается спиной на ближайшее дерево, прикрывая глаза.       Над головой вновь начинают петь птицы, жизнь возвращается словно на круги своя. Он открывает альбом на фотоаппарате и отделяет получившееся кадры от не получившихся, сразу же удаляя их. Новый визг раздаётся где-то за спиной, вынуждая подпрыгнуть от страха, и он смотрит в многочисленные кустарники, из-за которых доносится чей-то громкий рык боли.       Не помня себя, парень бежит через кусты, и его словно подбадривает гром, крича, что он правильно поступает — родители точно следят за ним и знают, что будет дальше. Он раздирает запястья о кору, но даже не глядит на них, сейчас ему не до этого — где-то вдали не прекращается скулёж, и он просто обязан спасти бедного зверька из отцовской ловушки.       Тэхён раскрывает рот от увиденного: тот же самый серый волк, что гораздо крупнее других особей своего вида, зажал заднюю лапу и тянет бессмысленно её на себя, стараясь вырваться из капкана. Парень даже и подумать не мог, что по лесу натыкано столько папиных приспособлений, спасибо, что сам не наступил. До последнего своего дня отец ходил по чаще, чтобы убить кого-нибудь, и сын его уверен, что далеко не ради мяса.       — Что ж у тебя за день сегодня такой, — вздыхает тяжело и подходит ближе, не смотря волку в голубые глаза, что тянут к себе взгляд, чтобы тот не почувствовал угрозы, а лишь на пострадавшие лапы, поджимая губы. Передняя точно сломана, и ему нужно накладывать как минимум шину, чтобы кость поскорее срослась, а по задней пока не понятно, нужно освободить её от лезвий.       Он осматривается в поисках ветки, и хищник, словно почувствовав его намерения, кидает взгляд в сторону, безмолвно указывая на искомую вещь. Он уже даже не старается сбежать и не рычит, а только смиренно ждёт, когда его освободят. Тэхён, не чувствуя совершенно никакого страха, подходит ближе, чем раньше, и присаживается на колени, проводя двумя пальцами по задней лапе. Волк дёргается от неожиданности, но не пытается откусить ему руку, наоборот — прижимает уши к голове от боли, стараясь всё стерпеть.       Парень извиняется шёпотом, будто сам этот капкан и установил, и открывает его одним рывком, чтобы не доставлять ещё больше боли. Волк вскакивает на лапы и вмиг падает, проскулив на всю округу и точно распугав тем самым всех птиц, которых собирался пофотографировать зоолог. Хищник лежит на боку и прожигает взглядом человека, облизывая нос. Оба прекрасно понимают, что он не жилец, если Тэхён бросит его здесь без помощи, поэтому парень принимает самое отчаянное решение в своей жизни.       Он снимает папину милитари цвета куртку и укладывает её рядом с волком, хватается за здоровую лапу и хочет уже перетащить тушку на свои импровизированные носилки, но резко одёргивает руку — хищник практически укусил его за наглость, скалясь и наблюдая за попытками человека его спасти.       — Я тебе помогу, — шепчет Тэхён, словно зверь может его понять. — Отнесу тебя к себе домой и залечу раны, а после ты будешь свободен, — он молит всех Богов, чтобы хищник хотя бы по интонации понял, что ему не желают ни капельки зла.       Волк фыркает и, приподняв свой корпус на здоровой передней лапе, переваливается быстро на куртку, расслабляясь. Чудеса какие-то, не иначе. Парень берётся за ворот и тащит хищника в сторону своего дома, на ходу стараясь придумать, как ему помочь. Вес волка килограмм двести пятьдесят, не меньше, он уверен, потому что с каждым шагом тянуть его по земле становится всё сложнее и сложнее, а пот уже рекой льётся по его вискам.       Он периодически посматривает вниз, замечая кромешное недоверие в глазах хищника, но обоим остаётся лишь довериться — каждый друг другу враг, однако иногда враги могут сблизиться и стать самыми лучшими друзьями. Поскуливание вынуждает передвигать ногами быстрее. По его подсчётам до дома идти минут десять своим шагом, а с грузом — все двадцать, но нужно сократить это время до минимума, чтобы поскорее наложить шину и, может быть, скормить волку таблетку человеческого обезболивающего — другого выбора нет.       — Потерпи ещё немного, прошу, — произносит шёпотом Тэхён, прекрасно понимая, что говорит это он себе, а не пострадавшему в его носилках. Тому на его человеческий лепет далеко и по боку, но почему-то скулёж прекращается. Волк действительно начинает терпеть молча.       Начавшие виднеться очертания дома в темноте леса прибавляют сил, и он тащит волка под горочку, молясь, чтобы не сполз с куртки. Парень сворачивает от главного дома к сараю, чтобы раздобыть в нём хоть доски какие-нибудь для того, чтобы обвязать их вокруг сломанных лап. Он прикрывает дверь и включает свет, ужасаясь с количества крови, которая впиталась в носилки и шерсть, экстренно убегая за таблетками.       — Съешь, будет не так больно, — лишившийся чувства самосохранения Тэхён суёт таблетку прямо в чужой нос, и волк нехотя, но приоткрывает пасть, позволяя скормить себе лекарство. Парень мотается из угла в угол, стараясь найти не сильно толстые доски, и падает перед волком на колени, аккуратно протягивая руки к задней лапе. Первой он решил лечить именно ту, которая подальше от морды находится, чтобы не цапнули в случае чего, а лишь рычали со стороны.       Он совсем невесомо трогает лапу, с облегчением выдыхая — кость, вроде как, не сломана. Лезвия капкана лишь зацепили и порвали кожу, которую он вообще без понятия, как зашивать. Остаётся замотать бинтом, предварительно обеззаразив мазью, и надеяться, что заживёт само по себе. Он будет, конечно, менять повязку каждый день, пока волк не встанет на ноги, но обещать ничего не может. Вряд ли дикого зверя примут в ветеринарной клинике.       Тэхён на коленях подползает ближе, от страха облизывая губы — но от страха не за свою жизнь, а от страха принести боль, дотронувшись до по виду сломанной напополам лапы. Слёзы застилают глаза, когда он дотрагивается до неё и с ужасом осознаёт, что та болтается безжизненным куском, держась лишь за счёт кожи. Волк рычит и делает выпад вперёд, однако человек не дёргается даже, рассматривая повреждения и шепча еле слышное:       — Прости.       Хищник облизывает нос и внимательно следит за всеми действиями своего спасителя. Тот аккуратно промывает каждую ранку, смаргивая слёзы раз в секунду, и старается подобрать нужную доску, прикладывая к лапе. Подложив ватку в некоторых местах, чтобы деревяшка не сильно давила, он крепко перематывает всё бинтом, постоянно извиняясь.       Парень суёт волку в рот ещё одну таблетку, даже не дожидаясь, пока тот раскроет пасть, словно хочет скормить лекарство собаке, которая посмакует и выплюнет горечь со своего рта, но волк лишь моргает заворожённо, рассматривая человека вблизи. У того красные глаза и щёки, которые так и хочется облизать от слёз.       Тэхён поднимается на ноги и, кинув взгляд на хищника, желает спокойной ночи и предупреждает, что будет приходить каждые два часа, чтобы проверить его самочувствие. Волк на это фыркает и прячет нос под лапу, словно хочет закатить глаза от чужих слов.       — Я принёс тебе поесть, — предупреждает Тэхён, приоткрывая дверь сарая, где оставил волка. Тот при виде него собирается весь и навостряет уши, приподняв голову с мягкой куртки. — Если что, не себя, — истерический смех сам вырывается наружу. Парень наконец осознал, что притащил домой дикого зверя.       Хищник облизывается и как заворожённый глядит на миску в чужих руках. Хвост предательски начинает помахивать сам, словно он какая-то домашняя собака, и волк рычит на него, обернувшись. Человек усмехается и практически начинает смеяться в голос с действий зверя, как тот смотрит на него убийственным взглядом, будто секунда — и не останется в этом мире больше никакого Ким Тэхёна.       Он подходит ближе и присаживается на корточки, протягивая порцию зверю. Волк, даже не обнюхав содержимое, фыркает и отворачивается, вновь подсунув нос под лапу. Его желудок урчит и просит еды, но он совершенно не обращает на это внимания, отказываясь есть.       — Ты почему не хочешь? — интересуется парень и берёт в руки один кусочек мелко нарезанного сырого мяса, протягивая хищнику. Тот рычит угрожающе, фыркая, и старается спрятать морду под больную лапу ещё глубже. Тэхён вздыхает и глядит на мясо в своей руке, поднимаясь на ноги. — Подожди немного.       После этих слов волк вновь остаётся один, но теперь не в кромешной темноте — парнишка забыл выключить свет в ангаре, позволяя осмотреть интерьер. В нём много свободного пространства, и хищник лежит практически в самом центре здания. Вдоль одной из стен тянутся деревянные столы, по соседней — полки во всю стену, заставленные всяким хламом. Около двери взгляд различает охотничьи ружья, и зверя передёргивает всего от их вида. Он прикрывает глаза и желает дальше погрузиться в сон, как слышит вновь открывшуюся дверь.       — Если ты это будешь есть, то я точно сошёл с ума, — Тэхён возвращается с обычной человеческой тарелкой в руках, на которой лежит пять котлет, что он жарил для себя на несколько дней. Он присаживается на колени и ставит миску на пол, наблюдая заинтересованный взгляд, следящий за его махинациями. Парень берёт в руки котлету и ломает её пополам, чтобы ослабленный волк смог спокойно пережевать, и тянется к чужой пасти, которую с радостью приоткрывают.       Хищник с аппетитом начинает жевать и открывает рот даже раньше, чем Тэхён протягивает к нему мясо, в ожидании сглатывая скопившиеся слюни. Зоолог смотрит ошарашенными глазами, не понимая, как волк может отказаться от сырого мяса и с таким аппетитом поедать жареное, и даже не старается откусить ему пол руки, а просто облизывает остатки с ладони длинным языком, прикрывая веки от кайфа.       — Ты у нас волк-привереда, да? — смеётся Тэхён и тянется к ушам, чтобы погладить, однако их быстро прижимают к голове и скалятся предупреждающе, вынуждая оторваться от изучения чужого тела. Он так-то зоолог, ему безумно хочется узнать, почему эта особь крупнее раза в два, чем обычные представители его вида.       Парень сидит, уложив руки на коленях, и просто разглядывает, что ему не запрещают делать, смотря в ответ словно в самую душу и моргая лениво. Волк приоткрывает рот, оголяя зубы, и зевает долго, намекая, что пора бы уже спать. А Тэхён не дурак, хотя с какой стороны посмотреть, понимает всё без слов и ретируется в дом, предупреждая, что вернётся за ночь несколько раз, словно волк может его понять.

***

      Зоолог приходил проверять своего пациента раз пять за ночь, не меньше, так как сам так и не смог уснуть. Образ отца, каким он его запомнил, раз за разом пролетал перед глазами, а также было понимание того, что в его сарае сейчас находится раненый зверь, который не может доверять нынешней окружающей его обстановке, но почему-то каждый раз тот лениво зевал, разлепляя сонные глаза, и смотрел на парня взглядом, умоляющим уйти поскорее и дать наконец выспаться.       В последнюю проверку волк даже не открывал глаза, а лишь слушал, что происходит вокруг, и наслаждался нежными поглаживаниями от крупа до больной ноги. Хвост-предатель тогда спалил его с потрохами, но ничего с этим не поделаешь — такова его природа.       — Вот что значит выражение «Заживает как на собаке», — Тэхён прыскает, осматривая заднюю лапу, которая пострадала меньше всего. Хищник рычит на него, намекая, что никакая он не собака, вынуждая засмеяться во весь голос. Как он может его понимать? — Вот я — Тэхён, а как мне тебя называть?       Парень интересуется с таким видом, словно ему сейчас ответят, однако происходит ровно ничего. Волк смотрит на него, как на идиота, и усмехается мысленно, отводя взгляд от разглядывания длинных ног, что сложены сейчас в позе лотоса.       — Буду называть тебя «Серый», — хихикает зоолог, наблюдая гнев в глазах напротив, и дополняет: — Ну, ты же серый волк. Или тебе больше нравится «Пепелок»? — Тэхён может поклясться, что хищник только что помотал головой из стороны в сторону, намекая, что, нет, «Серый» намного лучше.       Зоолог передёргивает плечами от такого поведения волка и никак не может найти этому объяснения в своей голове. Неужели тот когда-то был домашним, из-за чего может хоть немного понимать человеческую речь? А потом его бросили на произвол судьбы в лес, заставляя выживать самостоятельно?       — Бред, — выдыхает парень, качая головой. Хищник в непонимании глядит на него, и он уверен, что тот точно хочет что-то спросить, просто не может. — Неужели ты человек, который заперт в этом теле? — спрашивает и видит зевок напротив. Видимо, не угадал. Хотя кто знает. — Я посмотрю эту лапу? — Тэхён кивает взглядом на переднюю, прямо подле которой лежит пасть, однако волк не отвечает, лишь укладывает морду на воротник куртки, отворачиваясь.       Парень подползает на коленях ближе и аккуратно дотрагивается до лапы, вынуждая хищника зажмуриться и поджать уши от резкой стреляющей боли. Зоолог шепчет извинения, прощупывая пальцами перелом, и понимает, что тот срастается. Правда, сколько это времени займёт — никто не знает. Вот и приехал в отцовский дом.       — Я уйду на пару часиков, — произносит Тэхён на выдохе и поднимается на ноги. Работу никто ещё не отменял, и он должен отчитываться перед начальником как минимум снимками на профессиональный фотоаппарат. Волк фыркает и прикрывает глаза, словно ему вообще фиолетово, куда там собрался идти этот человек.       Зоолог идёт по лесу, но в этот раз смотрит не вверх, а вниз, чтобы обезвредить оставшиеся капканы. Папа и его неодобрительный взгляд мерещатся из-за каждой ветки, вынуждая ёжиться. Он полночи искал хоть какую-либо карту или записи отца, дабы узнать, где тот расположил ловушки, но не нашёл совершенно ничего — у этого мужика бесспорно всё было в голове. Поэтому сейчас ему придётся обойти если не весь лес, то часть его, осматривая всё и вся. Он проверяет каждый куст, под каждой низко висящей веткой деревьев, даже места, где листьев упало много, на случай, если отец таким образом хотел спрятать свой капкан.       Над головой проносится крик ястреба, и он вскидывает глаза к небу, с опушки наблюдая с приоткрытым ртом, как змееяд пролетает над ним. Палка на автомате заменяется на фотоаппарат, и он делает несколько кадров, как краснокнижная птица летит вниз, хватает свою добычу и взмывает вверх, улетая в своё гнездо вместе с болтающейся в лапах змеёй.       Тэхён собирается весь от этого зрелища и сразу же начинает проверять получившееся снимки, ликуя про себя. Скоро в их каталог добавится несколько неплохих фотографий редкой птицы. Повесив фотоаппарат обратно на шею, он поднимает толстую палку и продолжает свой путь. На данный момент обезврежено три капкана, а он уверен, что по лесу их натыкано не меньше десяти. Работы на сегодня достаточно, и так уже один зверь попал в эту ловушку.       — Это я, — предупреждает парень, приоткрывая дверь сарая. Волк даже голову не поднимает — по запаху ещё понял, что это не недоброжелатели. У зоолога в руках тазик с тёплой водой и тряпка, которой он намеревается смыть всю кровь с больных лап. Он подходит ближе и неизменно присаживается на колени, намочив ткань. Руки осторожно двигаются к задней лапе, и Тэхён проводит вначале свободной рукой, приглаживая, а после и мокрым полотенцем, которое даже не выжал, чтобы размочить кровь.       Волк внимательно наблюдает за каждым его действием, лишь изредка моргая, и облизывает свой большой нос. Зоолог иногда кидает на него взгляды, чтобы убедиться, что его не планируют съесть, и вскоре удаляется, дабы сменить кровавую воду в тазу. Когда с задней лапой наконец покончено, он аккуратно моет переднюю, чтобы не потревожить перелом. Его слишком сильно привлекает лежащая рядом с лапой морда, поэтому он протягивает левую руку, осторожно проводя пальцем от носа к глазам.       Хищник не протестует, а просто прикрывает веки, наслаждаясь невесомыми ласками. Тэхён, поджав губы от страха, дотрагивается до уха и сжимает его легонько в руках. Когда злобного рыка не следует, он выворачивает его в другую сторону и начинает хихикать. Волк непонимающе смотрит на него, хлопая глазами, и трясёт головой, чтобы выпрямить ухо.       — Извини, — стараясь успокоить приступ смеха, выдавливает из себя парень. — Ты без ушей слишком милый, — волк на это фыркает и лижет тыльную сторону ладони, которая лежит около его носа, мокро проводя языком по всей доступной поверхности. Тэхён замирает, во все глаза наблюдая за происходящим. Язык волка раза в два крупнее его ладони, а зубы точно как шипы натыканы по всему рту.       Зоолога передёргивает от мыслей, как чужие клыки могут спокойно впиться ему в глотку, и он поднимается на ноги, предупреждая, что сейчас принесёт поесть — сочный кусок вырезки в духовке должен быть уже готов. Тэхён отрезает совсем маленький кусочек для себя, чтобы поесть вместе со своим пациентом, а остальное разрезает на кубики, дабы волку было удобнее есть.       Возвращается он быстро — и десяти минут не проходит, и усаживается на пол рядом с чужой мордой. Тэхён берёт в руку несколько кусочков и протягивает хищнику, который с аппетитом налетает на мясо, чавкая от удовольствия. Парень хихикает, когда его руку начисто вылизывают, и сам жуёт свою порцию свободной рукой, чтобы потом на него не смотрели как на предателя, если бы начал есть после.       — Ты уже достаточно долго терпишь, не хочешь в туалет? — интересуется, поглаживая животное по шее. Шерсть его жёсткая лишь снаружи, а если запустить руку поглубже в мех, то наткнёшься на пушок совсем как у маленького щеночка. Волк облизывает нос и старается подняться, с чем ему пытается помочь Тэхён, но безуспешно — зверь намного тяжелее его самого.       Волк встаёт на три лапы, иногда прихрамывая на заднюю, и ждёт, пока перед ним откроют дверь. Парень быстро спохватывается и отворяет её — он в небольшом шоке от того, что дикий зверь прекрасно понял его и сразу же поднялся. Тэхён следит, как хищник идёт в сторону кустов и отворачивается, чтобы не смущать его. Ждёт две минуты, пять, и уже думает, что его решили покинуть, как слышит шаги позади себя.       Зверь присаживается рядом с ним и смотрит на дверь в ангар, намекая, чтобы ему вновь открыли её, как зоолог выдает, возможно, второе самое опрометчивое предложение в своей жизни:       — Там холодно по ночам, может, хочешь пойти со мной в дом? — волк наклоняет голову набок и смотрит шокировано. Тэхён протягивает к нему руку и треплет по морде, которая в сидячем положении доходит ему практически до груди. — Так что? — хищник переводит взгляд на охотничий домик и поднимается, направляясь прямиком к нему.       Парень сглатывает ком в горле и открывает перед ним дверь, позволяя пройти внутрь. Лапа с шиной не позволяет долго ходить, поэтому хищник плюхается около дивана, млея от тепла, исходящего из камина. Тэхён садится на мягкость рядом с ним и складывает ноги в позе лотоса, понимая, что, похоже, завёл собаку. Он усмехается своим же мыслям, и на него в непонимание вскидывают глаза, наклоняя голову набок.       — Извини, — парень тянет уголки губ вверх и спускается с дивана, вытягивая ноги по полу. Волк подмахивает хвостом, когда к его загривку тянется рука, осторожно поглаживая. — Ты такой мягкий, словно облачко, — хихикает Тэхён и на свой страх и риск приподнимается, наваливаясь на спину хищника и обнимая его, зарывшись носом в подшёрсток.       Волк рычит, но попыток сбросить с себя навязчивого парня не предпринимает, лишь стоически терпит, ожидая, когда тот истратит свой прилив нежности. Зоолог с робкой улыбкой на губах отстраняется и продолжает приглаживать шерсть, удивляясь размерам особи.       — Ты не против, если я сделаю несколько снимков, когда у тебя лапы заживут? — спрашивает и надеется на положительный ответ, однако волк просто отворачивает от него морду, наблюдая за танцем огня неподалёку.       Тэхён поджимает губы и ненадолго удаляется, чтобы насобирать пледов и одеял по всему дому, и укладывает добытое около камина, дабы волк смог улечься на мягком, а не на твёрдом ковре. Он желает спокойной ночи и говорит, что ему ещё нужно закончить с работой, и уходит в свою комнату, заперев дверь на случай, если волк всё же вспомнит, что он хищник, и решит его убить.

***

      С утра парень заходит в ванную комнату и ужасается смотревшему на него с зеркала. Красные глаза от вечных слёз из-за потери обоих родителей выглядят безжизненными, а уже вовсе не щетина на лице пугает до чёртиков. Он никогда не доводил себя до такого состояния и дальше запускать не собирается, поднимая с раковины папину бритву. Вода в ведре холодная, но он не морщится даже, смывая с себя пену и вытираясь полотенцем. В ответ на него смотрит приятный молодой человек, который больше не походит всем своим видом на смерть.       Тэхён спускается на первый этаж и пытается найти своего гостя, который оказывается на кухне. Волк водит носом в холодильнике, умело приоткрыв его, и стоит на трёх лапах, при этом переносит вес с задней левой, и облизывается в нетерпении, заметив сочный кусок размораживающейся с вечера оленины.       — Ты голодный? — зоолог улыбается, подходит ближе и на автомате проводит рукой по мягкой шерсти, млея от ощущений. Точно облако трогает, которое хочется затискать со всех сторон, сжав в своих объятиях, однако такой вольности с диким зверем он себе позволить не может — мало ли что у него на уме.       В ответ облизывают нос, глазами отвечая на вопрос. В них Тэхён может разглядеть все ответы этого мира, но долго не смотрит. Первое правило леса: не смотри хищнику в глаза. Парень ловко достаёт с холодильника мясо и ставит его около раковины, чтобы промыть от крови. Жидкость долго не льётся, и ему уже кажется, что в бочке закончилась вода, однако кран кряхтит пару раз и все же пускает тонкую струйку, позволяя выполнить задуманное.       Тэхён не оборачивается на волка, чтобы не провоцировать его — всё же он находится с куском мяса в руках и всё равно, что этот хищник вроде как не ест сырое. Голодный он и в Африке голодный — похеру, что есть. Он засовывает оленину в мешок и перемешивает в нём со специями, предварительно разогрев духовку. Проверив жар рукой, парень отправляет мясо в неё, прикрывая дверцу.       Обернувшись на волка, он подпрыгивает от неожиданности — тот сидит непозволительно близко, наблюдая за каждым действием. Тэхён делает несколько шагов к холодильнику и прошмыгивает мимо, прыгая на диван и надеясь, что высокий волк просто-напросто не доберётся до него, однако хищник ковыляет следом, усаживаясь перед ним.       Хвост волка вновь начинает свои движения из стороны в сторону, отбивая ритм по деревянному полу, и Тэхён не может сдержать смеха от вида такого хищника перед собой. Он тянет руку, понимая, что тот сейчас не желает ему зла, и раскрытую ладонь сразу же лижет мокрый язык, а сам волк начинает утробно урчать, словно улыбаясь пастью.       Зоолог замирает в который раз рядом со своим новым питомцем, силясь поверить, почему дикий зверь такой дружелюбный по отношению к нему. Неужели это всё только из-за того, что он решил помочь и достал лапы из капканов? Да как тут не решиться вообще, если животное так истошно просит о спасении. Тэхён отмирает и тянет руку дальше, проводит ей от носа до лба, совсем невесомо, словно даже и не трогает вовсе.       Хищник прикрывает глаза и облизывает нос, кайфуя от поглаживаний, и уже готов упасть на спину, чтобы и живот почесали, но парень поднимается на ноги и направляется в свою комнату без слов, запираясь за массивной деревянной дверью. Тэхён облокачивается на неё спиной и прикрывает веки, перенося себя в кромешную темноту. Ему резко вспомнилось, как мама в детстве гладила его именно так от кончика носа до лба, стараясь успокоить приступ истерики — это всегда помогало, и он сам неосознанно попытался успокоить волка точно также.

***

      Три дня протекают без происшествий, за которые парень приводит себя в порядок ещё трижды, а один раз даже нагрел воду в кастрюлях, дабы помыться, а волк не старался его съесть при любой открывшейся возможности. Только принюхивался странно к приятно пахнущему гелями для душа телу, облизывая открытые участки. Тэхён несколько раз вновь называет его домашней собакой, за что получает злобные взгляды, но на него даже рычать перестают, принимая своё прозвище без возмущений.       Зоологу теперь приходится готовить каждый день, да так много, что не успевает отходить от плиты, как хищник уже всё сметает, облизывая тарелку либо кормящую его руку, урча от удовольствия. Тэхён привязался к нему за несколько дней и не был уже готов отпустить его на волю, желая забрать в город, где жители навряд ли будут рады такому питомцу.       И вот он, в который день измотанный готовкой и прогулками по лесу в надежде найти новые капканы и сфотографировать птиц, вырубается без задних ног ещё в начале девятого вечера, не забыв перед этим покормить волка — сытый он его точно не съест. Дверь в свою комнату он две ночи уже как не закрывает, полностью доверившись дикому зверю.       Парень посреди ночи просыпается от звука открывшейся входной двери, что ударила по стене дома. Он подскакивает на ноги, сонным мозгом стараясь осознать, что происходит, и медленными шагами идёт в сторону выхода из комнаты. Дверь отворяется с противным поскрипыванием, и он надеется, что не привлёк этим внимание воров или кто там решился забраться в одиноко стоящий охотничий домик.       Зоолог спускается по лестнице и хочет свернуть на кухню хотя бы за ножом, как не замечает даже намёка на хищника в гостиной. Огонь давно потух, а греющийся около него зверь пропал, оставляя за собой лишь нараспашку открытую дверь. Тэхён сглатывает ком в горле и, схватив с кухни нож, бежит на улицу, осматриваясь по сторонам.       Волк сидит на самом пороге, рассматривая полную луну в небе, и даже ухом не ведёт с появлением парня. Тот выдыхает облегчённо и подходит ближе, присаживаясь на дерево рядом с хищником.       — Ты как сам дверь открыл? — интересуется, на что волк поднимает морду вверх и опускает, безмолвно объясняя, что так вот просто. Тэхён в который раз удивляется разуму этого зверя и думает вновь, что, скорее всего, сам Бог отправил его отца на землю и поместил в тело того, кого убивал в своей жизни больше всего раз, чтобы замаливал свои грехи.       Парень прослеживает за его взглядом и ненадолго залипает на луне, приоткрыв рот. Небо сегодня безбожно красивое, видно каждую звёздочку и созвездие, такое чувство, что он даже млечный путь видит, что отдаёт розовым цветом. От зрелища его отвлекает язык, лизнувший щёку.       — Ты чего? — зоолог смеётся и старается оттолкнуть чужую морду от себя, что выходит с трудом и только двумя руками, и то, наверное, потому что хищник сам позволил это сделать. Волк приподнимает больную лапу и без слов намекает снять шину, на что Тэхён хмурится, проверяя повреждения. — Она что, так быстро зажила? — он округляет глаза, прощупывая лапу, и больше не чувствует ни перелома, ни чужой боли.       Парень как завороженный разматывает бинты и откидывает доски в сторону, наблюдая, как волк встаёт на все четыре лапы и потягивается, перекачиваясь из стороны в сторону. Хищник зевает и лениво идёт обратно в домик, чтобы погреться у камина, который вскоре, он уверен, ему разожжёт человек.       Тэхён заходит следом с одним-единственным желанием — лечь спать дальше. Он потягивается и лениво падает на диван, удобно укладываясь на нём. Его не страшит даже мысль уснуть рядом с Серым, настолько он к нему привык.       — Ты собака или волк, — смеётся парень. Хищник сидит прямо перед его лицом и размахивает хвостом из стороны в сторону, облизывая большой нос не менее большим языком, и наклоняет голову набок, с интересом осматривая человека.       Смех вмиг затихает под раздавшийся вой волков за окнами, что заставил мурашки пробежаться по телу. Хищник перед ним также вскидывает голову вверх и завывает громко, вынуждая прикрыть уши руками, чтобы не оглохнуть от звука прямо над своим ухом. Тэхён кидает опасливый взгляд на закрытую дверь и поднимается на ноги, чтобы выйти и проверить, что происходит снаружи — нужно хотя бы в глазок посмотреть для своего же спокойствия.       Волк за спиной плюхается на своё место и даже не смотрит на зоолога, а лишь на догоревшие поленья за небольшой решёткой, вместо которых хотелось бы видеть огонь. Парень у двери ахает и отходит на несколько шагов назад — совсем недалеко, у кромки леса он замечает как минимум семь пар горящих глаз.       — Кажется, за тобой пришли, — Тэхён оборачивается на своего «питомца», пятясь от двери к нему. Почему-то чуйка ему подсказывает, что, если он не выгонит Серого на улицу, то вся стая кинется громить дом. — Иди, — выдыхает со слезами на глазах, ведь не хочет быть разорванным волками.       Хищник фыркает и отворачивается от него, кидая взгляд на небольшую кухоньку, и прикрывает глаза, намекая, что никуда он не уйдёт. Тэхён тянет его за лапу, вынуждая подняться, и толкает в сторону входной двери, распахивая её. Попарные светлячки никуда не делись, а лишь приблизились, показывая очертания крупных зверей.       — Ну же, — шепчет парень и подталкивает волка сзади, однако тому хоть бы хны — он просто смотрит на свою стаю и скалится, мысленно посылая, что он остаётся здесь. Человек трясётся весь от нависнувшей над ним атмосферы и не прекращает своих попыток выкинуть волка на улицу. — Тебя ждут, — Тэхён молит Серого поскорее свалить, чтобы ему больше не угрожала опасность, однако хищник разворачивается и заходит обратно в дом.       Парень поднимает взгляд вверх и больше не видит никого, кто стоял среди кустов до этого — вся стая ушла, оставив их наедине. Он мысленно ликует, но всё равно не сможет теперь уснуть с мыслями, что где-то вокруг его дома ходит как минимум семь таких же здоровых особей, как и Серый.       — Ладно, — стойким голосом произносит Тэхён, стараясь подавить всхлип, и падает обратно на диван, складывая ноги в позу лотоса. Волк уже улёгся на свое место, прикрывая глаза, чтобы дальше отправиться в мир сновидений. — Ты теперь домашний волк и не собираешься никуда уходить? — истерический смех вырывается наружу. Хоть зоолог и думал, что сам не сможет отпустить хищника, но только что хотел выгнать его на улицу, чтобы ему больше не угрожала опасность.       Серый фыркает и машет хвостом раз по кругу, намекая, чтобы человек не нёс глупостей. Домашний волк, смешно просто. Он облизывает нос и поднимается на лапы, подходя ближе к парню, и лижет его в оголённое бедро с внутренней стороны. Тэхён дёргается от этого, почувствовав бабочек в животе, и вмиг встаёт, направляясь в сторону своей комнаты.       Он долго крутится в постели и постоянно выглядывает в окно, чтобы убедиться, что на улице никого нет. Спустя час больная голова принимает третье, возможно, опрометчивое решение в его жизни — спуститься на первый этаж к волку и посмотреть, чем тот сейчас занят.       Хищник вскидывает на него голову, лениво промаргивая глаза. Он явно спал, а парень в который раз за несколько дней нагло нарушил чужой сон. Тэхён робко улыбается и топчется на месте, не представляя, как попросить волка о помощи.       — Я не могу заснуть, мне не по себе, — начинает зоолог под пристальным взглядом. — Ты не мог бы, ну… — он затыкается, понимая, насколько комично выглядит это со стороны — разговаривать со зверем, а тем более что-то у него просить, — поспать со мной?       Тэхён может поклясться, что глаза Серого расширяются, а сам он собирается весь и вмиг поднимается на лапы, шлепая вперёд парня в его же комнату. Волк не дожидается разрешения и сам запрыгивает на чужую двуспальную кровать, удобно устроившись на одной половине.       Зоолог заходит следом, с закушенной губой осматривая картину перед собой. Если он проснётся наутро, то это действительно будет следующим шагом в их доверии, и он смело сможет назвать волка своим другом, хоть тому и всё равно на эти бирки.       — Спасибо, — шепчет Тэхён и ложится рядом, рассматривая умиротворённую морду волка прямо перед собой. Он протягивает руку и перекидывает её через хищника, прижимаясь ещё ближе, чтобы чувствовать защиту каждой клеточкой своего тела. Серый лижет его один раз по макушке, подтверждая мысли о том, что он не один. Парень впервые за несколько дней смог уснуть спокойно, даже несмотря на то, что с диким зверем в одной кровати находится.       Зоолог чувствует тяжесть на своей груди и жар чужого тела, приоткрывая один глаз с первыми лучами солнца. Он моргает несколько раз, заметив возле себя парня, и оборачивается в объятиях на бок, спиной к соседу по кровати, удобно устраиваясь щекой на чужой руке. Тэхён уже хочет дальше отправиться в сон, однако глаза его расширяются до неузнаваемости. Сам он напрягается, словно струна, и не моргает даже, пытаясь вспомнить, что он делал вечером. Неужели он вчера напился и притащил в дом какого-то рандомного человека?       В голову лезет лишь то, как он в обнимку с волком завалился спать из-за того, что было страшно глаза закрыть в окружении стаи. Парень заносит руку назад в надежде, что ему показалось, и хочет уже наткнуться ладонью на пушистое животное, как та проводит по голой спине человека. Он вскрикивает и отпрыгивает от потенциальной опасности, валясь на пол, и смотрит загнанным звериным взглядом на лениво раскрывшего веки молодого человека.       — Ты кто, блять, такой? — негодует Тэхён, пятясь на заднице ближе к двери, чтобы в случае чего дать дёру. Незнакомец смотрит на него, как на умалишенного, и выдаёт сразу же:       — Чонгук, — он зевает и закрывает глаза обратно, переворачиваясь на живот. Одеяло прикрывает нижнюю часть тела, а грудь его размеренно поднимается, будто для него ничего сверх меры не происходит. Зоолог хлопает ртом, ошарашенно смотря на наглого парня.       — Чонгук, ты кто, блять, такой? — исправляется Тэхён, поднимаясь на ноги. От этого парня не веет опасностью, поэтому можно вздохнуть с облегчением. Наоборот, в его компании так спокойно становится… Незнакомец приподнимается на руках и смотрит на хозяина дома как на дурачка, уже собираясь ответить, но его перебивают: — Нет, — отрезает парень и выставляет руку вперёд, моля не начинать, — Что ты делаешь в моём доме? В моей кровати, — добавляет тише, явно смущаясь всего произошедшего. Он тут в порванной в нескольких местах пижаме перед таким привлекательным молодым человеком стоит. Если б он знал, приготовился бы получше.       — Ты сам меня впустил, — незнакомец пожимает плечами и со стоном переворачивается на спину, принимая сидячее положение. Их роли поменялись — теперь Тэхён смотрит на него, как на дурачка.       — Издеваешься? У меня нет слабоумия, — зоолог фыркает после недолгой паузы и укоризненно глядит на нарушителя своего спокойствия и личных границ, сложив руки на груди. Чонгук протягивает к нему левую руку, на которой красуются едва заметные розовые шрамы. — И что ты хочешь этим сказать?       — Подумай хорошенько, — парень улыбается и тянет одеяло выше, дабы спрятать свою интимную часть тела, которая не скрыта одеждой. Он пристально смотрит в ответ своими голубыми глазами, лишь изредка моргая. Тэхёна передёргивает всего от собственных тупых догадок. Не может быть…       — Серый? — с хрипом выдаёт зоолог, кидая взгляд на вытянутую правую ногу, на которой также были видны шрамы на зажившей, ранее порванной коже.       — Чонгук, — исправляют его вмиг, показывая ряд зубов, как волк, когда парень делал что-то не так по отношению к нему. Руки Тэхёна начинают трястись. Он обращает внимание на пепельный цвет волос, и ноги его подкашиваются. Тело вот-вот встретится с полом, но он вовремя оборачивается, плюхаясь на кровать.       — Допустим, — зоолог кивает, смотря в стенку, — ты оборотень, — добавляет и сам качает головой, подтверждая свою же тупость. Сзади угукают, вынуждая резко обернуться на сто восемьдесят градусов и застыть в шоке, разглядывая клыки, что виднеются из-под губ. — Тогда, — Тэхён отворачивается, подставляя хищнику все свои уязвленные части тела, — почему ты не обратился раньше?       — У меня лапа была сломана, — Чонгук ломает брови домиком и подползает на край кровати, чтобы видеть лицо собеседника, наклоняя голову набок. Точно так же, как делал волк по привычке. — Я бы не пережил боль при обращении, — хмыкает и сам прячет взгляд, заметив встречный. Он разглядывает свои руки, ковыряя пальцы, ведь не был в обличие человека уже как минимум две недели, что выдались непростыми. Вначале отправили на разведку, потом в капкан попал, а затем «попал» в другом смысле, утопая в чувствах к человеку, который впервые был добр к нему и не гнал куда подальше.       Тэхён сглатывает вставший в горле ком и на свой страх и риск тянется к чужой макушке, дабы ощутить мягкость волос. Он убеждается, что они не крашенные — не могут те быть такими шелковистыми. Рука сама по себе ползёт ниже и подхватывает за подбородок, вынуждая поднять глаза. Чонгук глядит в ответ и облизывает губы часто, совершенно не моргая. В глазах его зоолог видит лишь себя и никого больше.       — Тебе сколько лет, чудо? — хмыкает парень, разглядывая румянец на щеках. Оборотень поджимает губы и вновь прячет взгляд, рассматривая колышущиеся занавески.       — Семнадцать, — совсем тихо отвечает Чонгук, предварительно сделав глубокий вдох. Взгляд человека настолько проницательный, что он может быть уверен — тот понял, с каким обожанием на него смотрят.       — Всё равно не могу в это поверить, — Тэхён отстраняется и убирает свою руку, за которой тянется чужое лицо, чтобы подольше потрогали, приласкали. — Это просто невозможно, — он отворачивается и слышит копошения позади себя, но не кидает даже взгляда — решает, что незнакомец просто по тихой слиняет.       В предплечье тычется что-то теплое и мокрое, и парень вздрагивает на месте, в шоке оборачиваясь. Он молит всех Богов, чтобы это был не член, а хоть что-нибудь иное, но он и представить даже не может, что. Глаза расширяются ещё больше, когда он замечает перед собой огромного серого волка, который опускает голову на лапы и, поджав уши, виляет большим пушистым хвостом.       Тэхён сглатывает ком в горле и ведёт взглядом по комнате, надеясь найти Чонгука, но того и след простыл. Неужто выпрыгнул из окна? Через дверь тот точно выйти не мог, ведь взгляд зоолога был устремлён именно туда. Парень тянет руку вперёд и приглаживает шерсть на морде, пока волк порыкивает, продолжая что-то рассказывать. Хвост ходит ходуном, но хищник не обращает на него внимания — сейчас он полностью сосредоточен на первом добром человеке в его жизни.       — Ладно, — парень кивает, поджав губы. Его мозг никак не хочет соглашаться с происходящим, однако сердце так и кричит вовсю, что это действительно оборотень. — Почему ты не ушёл вчера со своей… стаей? — интересуется, и волк приоткрывает пасть, чтобы ответить, однако не произносит ни слова — Серый так и замер, ругаясь на свою тупость.       Хищник спрыгивает с кровати и, зажав в зубах одеяло, потянувшееся за ним по полу, выходит из комнаты. Через несколько минут в неё возвращается пепельноволосый мальчик, кутаясь в мягкость от чужих глаз. Он вновь падает на матрас, удобно устраивая ноги в позе лотоса.       — Хотел остаться здесь, — после недолгой паузы отвечает, потянув робкую улыбку. Тэхён глядит в его голубые глаза и до конца не может поверить в происходящее. Теперь он ещё больше убедился, что Чонгук — это Серый, однако никак не мог вбить это себе в мозг. Разве оборотни не должны превращаться только в полнолуние, как это было во многих сериалах про них? Да и вообще, существование оборотней для него, как для зоолога, перевернуло весь мир вверх тормашками. Вампиры тоже есть на нашей Земле?       — Почему? — парень уже прекрасно осознаёт ответ на этот вопрос, замечая пожимание плечами напротив. Чонгук сидит ровно, ни разу не сгорбившись, в то время как спина Тэхёна приняла выгнутую форму. Это у оборотней в крови? Эдакие аристократы? — Тебе скоро всё равно придётся уйти.       — Почему? — перебивает его мальчишка, подпрыгивая на кровати. Ортопедический матрас от веса чужого тела даже не прогибается, отлично отрабатывая свою цену. — Ты не хочешь меня видеть? — язык его немного заплетается от долгого молчания волка, и говорит он словно под наркозом.       — Я здесь не живу и скоро уеду, — Тэхён улыбается глазами, заметив неверие напротив. Чонгук теребит край одеяла в руках и совершенно незаметно с каждой минутой подползает ближе, чтобы насладиться запахом своего человека.       — Не уезжай, — просит скромно и хватается за запястье, подтверждая тем самым, что не отпустит, сколько ни вырывайся. Хоть в нынешней форме Чонгук не превосходит зоолога по размерам, но Тэхён уверен, что в случае чего его точно задержат здесь на подольше, — прошу.       — Почему же? — парень усмехается и смотрит на свою руку в чужом захвате, поджимая губы. Кажется, мальчишка встретил доброту впервые в жизни и не хочет отпускать от себя, однако ничего не поделаешь — работать и зарабатывать себе на пропитание нужно. В отцовском холодильнике осталось совсем немного мяса, почти всё из которого он скормил хищнику.       — Я… — Чонгук не придумал, что ему ответить, поэтому шестерёнки в голове работают на всю катушку. Он часто облизывает губы, смотря не в глаза, а куда-то в район шеи. — Хочу узнать о вашем мире.       — О нашем мире? — Тэхён выгибает бровь. Он, конечно, прекрасно мог понять мальчишку, ведь ему самому до жути интересно узнать про оборотней. Но про человеческий мир ведь всё в интернете узнать можно, разве нет? — Почитай в гугле.       — Что такое «гугл»? — мальчишка наклоняет голову набок, устремив взгляд в глаза старшего. Тот хлопает ими, ошарашенный вопросом, и не никак не может вникнуть в его суть.       — Ты не знаешь, что такое «гугл»? — рот также приобретает форму буквы «о».       — Не знаю, — Чонгук мотает головой из стороны в сторону, словно одними словами было не понять его ответа. — Расскажешь?       — Лучше покажу, — Тэхён поднимается на ноги и подходит к своему рабочему столу, где каждый день до поздней ночи редактирует фотографии куропаток да змееяда, и приносит на кровать ноутбук, который с интересом осматривают. Он поднимает крышку, и поставленный на спящий режим девайс вмиг загорается, вынуждая парнишку испуганно подпрыгнуть. — Ты из какого века вылез? — зоолог прыскает в кулак и быстро вводит пароль, открывая, как ни странно, гугл. — Задай любой вопрос.       — Когда в наш лес придёт кочевое стадо оленей? — без единой смешинки в голосе произносит Чонгук и смотрит, как ловкие пальцы печатают то же самое на клавиатуре. Он хмурится, наблюдая за значком загрузки, и раскрывает в шоке рот, заметив ответ в самой первой строчке. — А как это?       — Вот так, — зоолог не сможет ответить на этот вопрос, ведь он далеко не технарь, поэтому просто пожимает плечами, передавая ноутбук в руки оборотня. Тот медленно печатает, проверяя каждую буковку, и нажимает на поиск, в котором было написано краткое «Тэхён». — Зачем ты меня гуглишь? — на экране высвечивается несколько ссылок на разные социальные сети, и Чонгук, как умелый пользователь, нажимает на первую, однако на странице популярной сети высвечиваются фотографии незнакомого ему человека. Зоолог замечает, как тот хмурится, и объясняет: — Я же не единственный Тэхён на планете.       — Я думал, единственный, — оборотень фыркает и убирает ноутбук в сторону, откидываясь головой на мягкие подушки. Он несколько раз руками проверяет, чтобы нигде не было видно и кусочка его тела, и разглядывает потолок, щурясь. — Задавай.       — Что задавать? — Тэхён выгибает бровь и смотрит в непонимании на парня, покусывая губу. Сам-то уже давно придумал, что будет спрашивать.       — Что хочешь узнать, — Чонгук пожимает плечами. — Один мой вопрос, один твой — всё честно.       — Вы живёте в обличие волков? — зоолог поджимает губы, надеясь услышать отрицательный ответ. Хочется, чтобы те жили словно в сказках в своих поселениях, проводя бóльшую часть времени будучи людьми.       — Нет, — оборотень мотает головой и приподнимается на локтях, смотря на того, словно на идиота. — Я умею говорить, читать и писать. Думаешь, волком это делать проще? — Чонгук закатывает глаза и падает обратно. — Может быть, когда-нибудь я отведу тебя к себе домой, — шепчет еле слышно, но Тэхён смог разобрать только последнее слово, произнесённое на выдохе. — Вы правда живёте в больших человейниках, как рассказывал мне отец?       — Правда, — Тэхен хихикает, прикрывая рот рукой. — В жилых комплексах с огромными многоэтажками.       — Офигеть, и не страшно? — Чонгук выпучивает глаза, представляя себе высокое здание, что уходит за облака. — Когда с обрыва смотрю, мурашки бегут по всему телу, а там ещё и жить, — оборотень мотает головой, подтверждая, что никогда не зайдёт в такое строение.       — Вы рождаетесь волками? — для зоолога этот вопрос не просто кажется, а на самом деле является действительно важным. Тэхён ёрзает на месте и глядит заинтересованно на младшего, покусывая нижнюю губу.       — Да, — оборотень в подтверждение ещё и кивает. — Щенок может впервые обратиться в человека в возрасте пяти-семи лет, — Чонгук никак не может найти себе удобное положение на слишком твёрдом для него матрасе, поэтому в который раз садится, вытягивая ноги. — А города, они большие?       — Разные, — Тэхён вздыхает, переносясь в город, где живёт последние два года. — Где-то живёт сто тысяч человек, а где-то миллионы. А у тебя большая стая?       — Пятьдесят членов, — Чонгук пожимает плечами, а зоолог на это ёжится весь. Где-то недалеко в лесу живёт пятьдесят оборотней, а он даже и не знал об этом. Белиссимо.       — А они далеко? — продолжает задавать свои вопросы и вмиг тушуется, извиняясь.       — Да ничего, — младший хмыкает. — Километров тридцать на север, — и скалится, показывая клыки, словно тем самым пытается запугать, однако человек просто смотрит на зубы завороженно и тянет руку, будто хочет прикоснуться, но быстро себя одергивает. — А «гугл» работает везде?       — Везде, где есть интернет, — кивает Тэхён, закусывая губу. Он ужасно хочет задать один вопрос, но всё обходит его стороной. — Сколько у вас самки ходят беременными?       — Самки, — Чонгук смеётся в голос. — Девять месяцев. Точно так же, как и у вас.       — И они всё это время в обличие волка? — на этот вопрос кивают, и зоолог смиренно ждёт встречного.       — У вас есть огромные супермаркеты, в которых продается всё-всё, о чем пожелаешь? Мне папа рассказывал.       — Есть. Твой папа часто бывает в городе? — Чонгук кивает вновь. — Слушай, — Тэхён наконец решается задать самый важный для себя вопрос, — а у вас как в книжках, ты моя омега, а я твоя альфа?       — Что? — оборотень смеётся в голос, прикрывая рот рукой, и впервые за полчаса горбится, упираясь лбом в свои коленки. — У нас точно так же, как и у вас. Женщины и мужчины.       — А, — зоолог смущается и отводит взгляд, пряча его в своих ногах. Получается, что Чонгук может и не хотеть его, как он подумал ранее?       — Ты как-то быстро смирился с тем, что я оборотень, — Чонгук вновь откидывается на подушки, устремляя взор на потолок. В воздухе повисла странная атмосфера, что не давала и вдоха сделать чувствительному ко всему носу.       — Да я понимал, что с тобой что-то не так, ведь ты вёл себя далеко не как обычный волк, — Тэхён также ложится, только вдоль кровати, и случайно укладывает голову на чужую ногу, вмиг меняя положение. Младший закусывает губу — так сильно не хотелось, чтобы тепло уходило. — Больше я склонялся к тому, что ты раньше был домашним, поэтому и не кидаешься на меня, — парень пожимает плечами и поворачивает голову набок, чтобы рассмотреть лицо оборотня под другим углом.       Красивый. Безумно красивый, словно из сказки вылез с принцами и принцессами. Тэхён закусывает губу, понимая, что безумно хочется познакомиться с его стаей и посмотреть, какая внешность у тех. В чаще леса он видел волков совершенно разных окрасов: чёрные, белые, серые, как Чонгук, коричневые. Даже рыжий, словно лиса, промелькнул. Он как никогда раньше жаждет изучить новый для себя вид и закопаться в их историю с головой, однако понимает — вряд ли сможет рассказать миру о них.       — Ты голоден? — любопытствует парень, приподнимаясь на локтях. Он замечает вмиг загоревшиеся глаза напротив и улыбается ярко, поднимаясь с кровати. Интересно, а Чонгук в обличие человека ест столько же, сколько и когда является волком? — Чего замер? Пойдём на кухню.       Младший ёрзает на кровати, намёками кидаясь, что он, между прочим, голый, и переводит взгляд на шкаф. Тэхён, чуть ли не ударив себя по лбу, открывает дверцу и выуживает из него одну футболку да спортивные штаны. Одежды здесь у него было мало, ведь ехал только для того, чтобы отца похоронить. Мысли о папе вновь забивают голову, но он быстро скидывает наваждение, концентрируясь на своём госте.       Чонгук с радостью принимает одежду и, дождавшись, пока зоолог покинет комнату, приникает к ней носом, вдыхая запах полными лёгкими. Он фыркает, поняв, что футболка пахнет лишь порошком, и быстро натягивает на себя предложенную одежду, стартуя на первый этаж, где находится кухня.       Хоть Тэхён и кормил его достаточно, но волку всё равно не хватало его порций — он за раз обычно съедает дневную норму, что ему давали. Чонгук топчется на месте, наблюдая за действиями старшего, пока тот не рявкает на него и не говорит присесть, чтобы не мешался. Парень надувается, но за стол всё же усаживается, продолжая ёрзать на нём и не сводя взгляда с предмета своего обожания, который, если признаться, далеко не еда.       — Ты потерпишь примерно час, или мне разогреть пиццу? — интересуется, обернувшись на младшего и замечая взгляд полный желания, направленный на свою шею. Его передёргивает всего от мыслей, почему оборотень смотрит на него так — неужели съесть хочет?       — Второе, — Чонгук облизывает губы, представляя, какова будет человеческая пицца на вкус. Он с родителями и сестрой готовил когда-то что-то наподобие её, однако настоящую не ел никогда, отчего желудок противно журчит в нетерпении.       Перед его носом опускается аппетитно пахнущая еда, разогретая в микроволновке, и он смиренно ждёт, когда она остынет, чтобы не обжечься. Тэхён присаживается напротив, не сводя глаз с красивого лица и пепельных волос, не переставая удивляться их цвету.       — Извини за такой вопрос, но… — зоолог прочищает горло, — твой волк ещё подрастет? Ну, ты же ещё сам подросток, и твой волк, получается, тоже?       — Да, — кивают несколько раз с забитым ртом, тщательно пережёвывая откушенный кусок. В коробку опускаются грибы, которые парень не ест, и он морщится иногда от их вида, вызывая усмешку напротив. — Я еще достаточно мелкий. Мой папа раза в полтора меня больше.       Тэхён выпучивает глаза, стараясь переварить услышанное. Слишком много новой информации для его сломленного мозга, однако хочется узнать ещё больше. Он облизывает губы, примерно прикидывая, каких размеров будет Чонгук, когда подрастёт. Если сейчас он такой огромный, то страшно даже представить, каким будет в будущем. Точно без проблем сможет разгромить его дом — для зоолога он защитой больше не будет.       — Что будем на обед есть? — парень оглядывается на свой холодильник, прикидывая, сколько в нём осталось еды. — Мяса совсем не осталось.       — Я могу принести, — Чонгук вмиг оживляется, подскакивая на месте и облизывая губы. Тэхён даже представлять не хочет, кого ему принесут, поэтому мотает головой из стороны в сторону, ёжась. В голову вновь лезут картинки, как отец освежёвывает тушки косуль, и он на сто процентов не хочет видеть это снова. Он задумывается, поджав губы, и кидает взгляд в окно, туда, где был припаркован его автомобиль.       — Не хочешь, может, ну… — начинает Тэхён, боясь своих же мыслей, — Съездить в магазин? — он сам не представляет, каким образом собрался везти в город оборотня, ведь тот от страха может обратиться практически в любой момент. Из рук младшего вываливается кусок пиццы, благо в коробку, а не на стол, и сам он моргает глазами медленно, пытаясь вникнуть в суть вопроса.       — Хочу, — он кивает быстро, подпрыгнув на месте и побросав еду, словно она вмиг стала ему не так интересна, как возможность посмотреть на людскую жизнь не просто со стороны, а окунуться в неё практически с головой.       Тэхён улыбается широко и наблюдает за подростком, что ведёт себя точь-в-точь как маленький ребенок, и сам поднимается на ноги, дабы убрать остатки в холодильник. Он просит подождать немного и направляется в свою комнату, чтобы переодеться, так как не может выйти в магазин в домашней одежде, подмышка футболки которой отсутствовала вообще — дырень была размером со вселенную.       Парнишка со страхом усаживается на переднее сидение машины, и зоолог перевешивается через него, чтобы пристегнуть ремень безопасности. Хоть они будут ехать по просёлочным дорогам и вряд ли быстро, но осторожность никогда не помешает. Вдруг придётся от погони уходить, кто знает.       Двигатель небольшого автомобиля заводится без проблем, а Чонгук от звука дергаётся, вжавшись спиной в кресло. Тэхён посмеивается с такой реакции и успокаивает, говоря, что ничего страшного в этом нет и что так и должно быть — его седан полностью исправен.       Зоолог решает доехать до самого ближайшего магазинчика в деревне, чтобы не сильно нагружать взбудораженный мозг младшего, поэтому останавливаются они уже через двадцать минут, в то время как Чонгук не смог расслабиться ни на секунду. Тэхён обходит автомобиль и открывает дверь, чтобы испуганный оборотень взялся за его ладонь и без страха выбрался наружу.       Младший облизывает губы и хватается за протянутую ладонь, пытаясь вылезти, однако ремень безопасности не позволяет ему этого сделать, вмиг припечатывая обратно. Чонгук начинает паниковать и дёргаться сильнее, но ремень блокируется и не даёт даже шевельнуться, из-за чего бешеные, словно светящиеся глаза кидаются к старшему, моля помочь.       — Тише, — просит его Тэхён и склоняется над оборотнем, отстёгивая ремень безопасности. Чонгук позволяет себе уткнуться кончиком носа в шею и сделать шумный вдох. Наполнивший лёгкие запах вынуждает коленки свести вместе, а пальцы на ногах в резиновых тапках поджаться. Эти новые для него эмоции навсегда останутся в памяти, даже если обретённый друг бросит его вскоре. Он закроет их на мощный замок в своей голове и не станет ни с кем делиться, проматывая каждый вечер перед глазами.       — Спасибо, — робко тянет Чонгук и наконец вылезает вслед за старшим, крепко вцепившись в ладонь, однако его отлепляют от себя, как только они подходят к дверям небольшого магазинчика, чтобы люди не надумали себе чего плохого. Репутация по деревням расходится быстро, и это зоолог уяснил уже давно.       — Ой, Тэхён, сколько лет, сколько зим, — воодушевлённым голосом произносит продавщица. — Ты так возмужал, — и улыбается, рассматривая щетину на лице напротив. Тот тянет уголки губ вверх, делая вид, что ему приятно видеть эту женщину, а по факту она ему не нравилась после того момента, как впихнула ему в руки, как оказалось, просроченное молоко, о чём он прознал только дома. — Как отец?       — Отец… — тянет парень, оборачиваясь на новоиспеченного друга, — умер, — выдыхает еле слышно и прячет взгляд в прилавке с мясом, показывая всем своим видом увлечённость процессом. Продавщица охает и перестаёт закидывать вопросами, почувствовав неловкость и заткнувшись благодаря ей. — Ты какое мясо предпочитаешь больше? — обращается он к притихшему оборотню за своей спиной.       — Оленину, — пожимая плечами, произносит Чонгук, однако прекрасно по ценникам видит, что выбор тут не шибко большой — говядина, свинина да курятина. — Давай говядину.       Тэхён кивает и просит взвесить мясо, отходя к стенду с чипсами и набирая несколько пачек. Про попкорн и шоколадку также не забывает, отправляя всё в корзинку в своих руках. Чонгук с интересом следит за ним, но не решается спросить, что это такое, чтобы женщина за прилавком не подумала, что он какой-то странный. Лучше он поинтересуется, когда они будут вдвоём.       Путь до дома проходит в менее напряжённой атмосфере, оборотень не боится больше каждого шороха из-под капота и следит за проплывающими деревьями, словно находится в обличие волка и бежит быстро-быстро, рассекая ветер. Окно с его стороны приоткрывается, из-за чего он всё же дёргается, смотря на друга, а тот смеётся громко, высовывая руку в своё окно.       Чонгук повторяет за ним, а после и корпусом вываливается наружу, глотая холодный воздух. Ну точно как за волка бежит. Он улыбается широко, высовывая руки, и рисует ими каракули по ветру, смеясь от того, как классно они сталкиваются с потоком — приятно противостоять ему, стараясь удержать ладони в одном положении.       Зоолог увлечённо готовит еду на обед и ужин, в то время как Чонгук, закончив с поеданием пиццы, удобно укладывается на диване, смотря на огонь в камине. Тот манит его слишком сильно, просит дотронуться в который раз, однако он не сунет в него руку — это чревато последствиями. Вой волков с улицы заставляет навострить уши, и он приподнимается, смотря на входную дверь.       Тэхён подпрыгивает на месте, почувствовав мурашки по всему телу, и оборачивается на младшего, который уже стоит на ногах. Чонгук топчется на месте, открывая и прикрывая рот, чтобы что-то сказать, но никак не решается.       — Это опять за тобой? — интересуется старший, на что оборотень кивает. — Ты можешь идти, — улыбается грустно и поворачивается обратно к плите, вздыхая шумно.       — Я быстро, — тараторит парнишка, и Тэхён оборачивается на странный звук за собой, столбенея. Его одежда скинута на диван, а перед ним стоит хищник, смотря прямо в глаза. Волк щурит веки и, вильнув хвостом, выбегает в приоткрытую дверь — на улице жарко, поэтому зоолог не закрыл её, чтобы сделать сквозняк.       Старший поджимает губы, наблюдая за удаляющейся пепельной фигурой, и возвращается к своему занятию. Если Чонгук не вернётся, он его поймёт. Но почему так больно на душе становится, будто он вновь кого-то потерял?       Волк изо всех сил бежит на зов своего отца. Тот встречает его совсем недалеко, притаившись в кустах и бросаясь на легкую добычу — Чонгука, повалив боком на землю, из-за чего тот скулит громко, ударяясь о корни дерева. Папа прикусывает его ухо и отстраняется, позволяя подняться и начиная нарезать круги вокруг сына, скалясь.       — Что? — интересуется младший, поджимая хвост. Хоть это его отец, но ауру вожака ой как не просто выдержать, тем более такому подростку, как Чонгук.       — Мать требует, чтобы ты вернулся домой, — рычит волк, который всегда каблуком оказывается рядом со своей женой. — Поиграл с мальчишкой и хватит.       — Я не играл, — фыркает Чонгук, на что отец скалится, явно не доверяя словам сына. Мелкий волк присаживается на холодную землю и перестаёт следить за нарезавшим круги вожаком, склонив голову. — Я, может, влюбился.       — Влюбился? — проносится третий голос в голове, и младший резко оборачивается, заметив белоснежную волчицу, которая медленно крадётся из-за деревьев. — В человека? — она клацает пастью, явно намекая, что это плохая идея.       — Еще скажи, что выдал ему наш секрет, — рычит вожак, останавливаясь рядом с волчицей, которая трётся головой о его шею. Он всегда был падок на эту женщину.       — Возможно, — еле слышно отвечает Чонгук, поджимая уши — родители злятся, это понятно и без слов. Шерсть на вожаке встаёт дыбом от этого заявления, и он кидает взгляд в сторону одиноко стоящего охотничьего домика, явно готовый сорваться в любую минуту, чтобы растерзать человека. — Нет, — рявкает младший и поднимается на ноги. Он никогда не повышал голос на свою семью, но сейчас не остаётся ни единого варианта — он любой ценой защитит жизнь Тэхёна.       Родители замирают, в непонимании рассматривая своего сына. Тот всю жизнь боялся рычать на них, а сейчас вытворяет такое ради… человека? Вожак вновь кидает взгляд на дом и быстрым шагом направляется к нему, чтобы посмотреть, кто украл сердце его сына. Ему плевать даже на то, что там встретит его парень, главное — что человек.       Чонгук рычит и перекрывает отцу дорогу, выпрыгивая перед ним. Тот смотрит на него испепеляющим взглядом, который заставляет прижать живот к земле, склонив голову, чему подросток не может противостоять. К вожаку подходит белая волчица и прикусывает ухо несильно, вынуждая мужа отстать от ребёнка.       Тэхен раскладывает картошку с мясом из формы для запекания по двум тарелкам, всё же надеясь, что Чонгук вернётся. Он слишком сильно хочет насладиться чужой компанией подольше, выслушивая рассказы про неизвестный ему мир. Он слышит скрип двери и тянет широкую улыбку.       — Ты вернулся? — спрашивает и замирает на месте. С рук его вылетает одна тарелка, заполненная едой, крупными осколками разлетаясь по полу. Перед ним стоит огромный, действительно огромный чёрный волк, заинтересованным взглядом осматривая его, навострив уши. Зоолог хлопает ртом и кидает взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж, пытаясь найти пути отхода для себя.       Парень медленно пятится вокруг стола, однако ему перекрывают дорогу, рыча что-то угрожающее. Он вытягивает руки вперёд словно перед собакой, чтобы хищник обнюхал его и понял, что он не враг. Тот перестаёт рычать, лишь почувствовав присутствие своей жены позади, и оборачивается на неё, виляя хвостом.       Тэхён вот-вот и на месте умрёт — сердце его стучит как бешенное, стараясь вырваться на свободу, подальше от диких зверей. Мозг твердит, что перед ним сто процентов оборотни, однако перестать бояться не может — у оборотней этих клыки размером с его пальцы, если не больше. По крайней мере, так кажется на первый взгляд.       Белоснежная волчица заходит в дом, кивая головой и тем самым извиняясь за вторжение. Чонгук ступает позади, склонив голову, ведь отец продолжает давить его своей аурой. Он хватает в зубы одежду, которую оставил на диване, и шлёпает в сторону ванной, прикрывая за собой дверь мордой.       Возвращается уже человеком и приоткрывает рот, чтобы начать оправдываться перед другом, но папа вновь рычит на него, пригвождая к месту. Он передёргивает плечами и на свой страх и риск приближается к зоологу, закрывая его собой. Слюни из пасти чёрного волка капают на пол, подтверждая только, что тот безумно злится из-за того, что его сын спутался с человеком.       — Будете обедать? — догадавшийся о связи Чонгука с этими волками Тэхён нервно посмеивается, выглядывая из-за макушки оборотня. Тот кидает на него непонимающий взгляд, но быстро возвращает его к родителям. Отец стоит, как вкопанный, и хлопает чёрными веками, пытаясь вникнуть в суть сказанного.       — Скажи ему, чтобы уезжал в свой город и больше не возвращался, — проносится в голове младшего, и волк клацает зубами вновь, подходя ближе. Зоолог не двигается, понимая, что Чонгук не оставит его в беде перед лицом своих же родителей.       — Нет, — машет головой младший, смотря только в глаза отцу. — Если он уедет, то я поеду за ним, — он скалится, показывая клыки, на что вожак фыркает и трясёт всем телом от переизбытка чувств. Тэхён замирает так, словно до этого и не двигался. Он глядит на копну пепельных волос, не моргая, и поверить не может, что Чонгук мог такое сказать. Кто он ему вообще? Или как в фильмах оборотни выбирают себе пару на всю жизнь?       — Можешь не возвращаться, — фыркает чёрный волк и разворачивается, чтобы уйти, однако в тишине наблюдающая за всем волчица валится на него, нависая сверху и рыча.       — Себе такое скажи, — пролетает в мыслях Чонгука, и он ёжится весь, понимая, что мать целиком и полностью на его стороне. — Успокоился и оставил сына в покое, — она прикусывает холку, сильно сжимая зубы, и волк под ней старается выкрутиться, клацая зубами, однако та уходит от каждого укуса, ловко уворачиваясь.       Вожак лежит тихо и смирно, ожидая, когда его отпустят, а после поднимается на ноги и выходит из дома, даже не обернувшись. Волчица подбегает к сыну и, лизнув его в тыльную сторону ладони, обходит его, дабы обнюхать его избранника. Тэхён на свой страх и риск присаживается на корточки, чтобы показать, что он не возвышается над ней, и прикрывает глаза. Первое правило леса — не смотреть на хищника так, словно главный тут ты.       Белая волчица водит носом и, вильнув хвостом, лижет парня в щёку, после чего разворачивается и выбегает из дома вслед за мужем, продолжая подвиливать пушистым хвостом. Зоолог шумно выдыхает и поднимается на ноги, смотря в мокрые глаза напротив. Чонгук вот-вот и расплачется, из-за чего его вмиг захотелось прижать к себе, дабы успокоить, и Тэхён себе в этом не отказывает, уложив одну руку на затылок и притянув к сильному плечу, чтобы в него впитывались чужие слезы.       — Это были твои родители? — всё же интересуется спустя время, прижимая ближе к себе за талию. Чонгук кивает несколько раз и всхлипывает пуще прежнего, вспоминая горящие глаза отца, что готовы были разорвать его человека на мелкие кусочки. И он уверен, тот точно бы поступил именно так, если бы он не встал на его защиту. А ещё вечно понимающая его и весь мир мама, которая вступилась за их любовь… Хотя какая тут любовь, ей здесь даже и не пахнет. Со стороны Тэхёна как минимум. — Хочешь кушать?       — Хочу, — выдыхают совсем тихо в плечо и прячут глаза, когда отстраняются. Чонгук тупит взгляд в пол, пока идёт до стола, и наблюдает краем глаза за тем, как старший присаживается на корточки и начинает тряпкой убирать мясо и картошку, что распластались по полу.       Совсем скоро перед его носом опускается тарелка с аппетитно пахнущей едой, а напротив него садится Тэхён, сразу же принимаясь есть, словно не словил стресс несколько минут назад. Он рассматривает его, не стесняясь, и жуёт свою картошку, громко чавкая от прекрасного вкуса. Чонгук не собирается оставаться в стороне, ведь до безумия хочет попробовать творение друга, принимаясь за вилку.       — Вкусно, — совсем тихо выносит вердикт оборотень, уплетая за обе щеки. Еда ещё даже остыть не успела, что приносит ещё больше наслаждения вкусовым сосочкам. Чонгук иногда поднимает глаза и сразу же их прячет, встречаясь с заинтересованными чужими. Через несколько минут пыток, он всё же не выдерживает, произнося: — Что?       — Всё никак понять не могу, почему ты такой красивый, — пожимает плечами Тэхён и наконец уводит взгляд к тарелке, подцепляя кусок хорошо приготовленного мяса. Чонгук икает от поступившей в мозг информации и давится. Прокашлявшись, задерживает взгляд на напротив сидящем, моргая как истукан.       — Что? — произносит совсем тихо, вновь отворачиваясь, замечая глаза человека на себе. Ему послышалось, или Тэхён действительно назвал его красивым? Не только он здесь течёт по зоологу, но и тот по нему?       — Говорю, ты красивый, — повторяет старший и смеяться громко начинает, замечая румянец на чужих щеках. — Не хочешь фильм посмотреть? — решает перевести тему, ловко поднимая обе тарелки со стола.       — А что такое «фильм»? — интересуется, хлопая глазками, а Тэхён бьёт себя по лбу. Точно, его оборотень ведь совсем ничего не знает об их мире, а он здесь гения из себя строит. Он ведёт плечом и выуживает из пакета упаковку попкорна, раскрывая её и отправляя на несколько минут в микроволновую печь. Чонгук как заинтересованный ребенок хлопает глазами и поворачивает голову каждый раз, когда кукуруза внутри пакета взрывается.       Зоолог жуёт губы, пока обдумывает, какой фильм включить первым. Выбор падает на американскую комедию, которую он недавно смотрел, — он уверен, что мальчишка это кино оценит и валяться на полу от смеха будет. Однако фильм про тупоголовую блондинку остаётся не зацененным, Чонгук зевает, сидя рядом с другом, иногда запихивая в рот большую горсть карамельного попкорна — он ему понравился куда больше.       — Раз тебе комедия не нравится, я включу ужастик, — Тэхён в срочном порядке начинает искать в поиске фильмы ужасов, скроля страницу с высветившимися результатами. Экранизации про маньяков отметаются сразу, он их не переваривает. Выбор падает на фильм про куклу, который он уже смотрел пару-тройку лет назад.       В голову врываются картинки, как он вместе с другом после просмотра разыгрывал свою подругу, перемещая игрушку розовой свинки по дому. Та действительно верила в происходящее, находя свинью либо на бачке унитаза, либо на кухне, ведь не замечала, как её передвигают. Тэхён до сих пор не знает, как они держались неделю, пока жили все вместе в одном доме, и постоянно двигали её, ни разу не заржав в голос. Через несколько дней это настолько вошло у них в привычку, что бедная девчонка спала в обнимку с деревянной шваброй и светом, а после и вообще выкинула бедную свинку в окно, предварительно завернув её в несколько слоев скотча и пакет. Собственно говоря, парни её так и не нашли, чтобы продолжать пугать подругу.       Вторая часть ему нравилась больше, но для понимания какого-никакого сюжета, он решает начать с первой, подпрыгивая на каждом скримере, тогда как Чонгук сидит с каменным лицом, говоря, что в жизни видел ужасы и похуже. Видимо, этот оборотень вообще много чего пережил, раз ему не заходит ни один из фильмов.       — Ладно, — дуется Тэхён, сложив руки на груди, — тогда я спать, делай, что хочешь, — он фыркает и поднимается на ноги, а новоиспеченный друг вмиг оказывается за ним, следуя в комнату. — Что?       — Можно с тобой? — интересуется Чонгук, топчась на пороге. Он кусает губы, не в силах поднять взгляд, и зоолог, вздохнув, хлопает по кровати рядом с собой.       — Падай, — Тэхён двигается на один край, и на его спальное место сразу же падает нетяжёлая тушка, забираясь под одеяло. Оборотень, спрятавшись под тканью, стягивает с себя футболку, оставаясь в спортивках, ведь их снять не может — он без белья, а это для него было бы слишком. Он бы не смог спокойно лежать рядом со старшим полностью нагим, если бы при этом не было интимной атмосферы.       Зоолог отворачивается от младшего, удобно улёгшись на боку, и прикрывает глаза, дабы отправиться в мир сновидений, как чувствует, что оборотень рядом начинает шевелиться, ёрзая на месте. Он приподнимается на локте и поворачивает голову назад, пытаясь понять, почему тот не может улечься.       — Мне страшно, — признаётся Чонгук, словно прочитав чужие мысли. Он заламывает брови, строя гримасу потерпевшего, и старший вздыхает, поворачиваясь к нему и притягивая к себе, позволяя головой опуститься на вытянутую руку. Оборотень облизывает губы, утыкаясь носом в шею, и понимает, что его спектакль прошел на «ура» — на самом-то деле, он ничего не боится, а просто хотел, чтобы его пожалели.       — Спи, — просит Тэхён и наконец прикрывает глаза, отрубаясь чуть ли не вмиг, в то время как Чонгук никак не может утихомирить своё сердцебиение, поднимая взгляд вверх. Зоолог умиротворенно спит, и оборотень на свой страх и риск вытягивает губы уточкой, целуя в основание шеи. Рука, переброшенная через его талию, вмиг напрягается, однако старший не подаёт совершенно никакого вида, продолжая притворяться спящим.

***

      — Мясо уже закончилось? — вопрошает Чонгук, заглядывая в холодильник из-за плеча старшего. Тот расстроенно угукает и идёт в прихожую, чтобы натянуть на себя кроссовки и быстро съездить до ближайшей деревни, дабы закупиться провизией. Он напевает песенку себе под нос, пока направляется к машине, и оборачивается прямо около неё, не заметив своего оборотня. Младший мнётся на крыльце, переступая с ноги на ногу, и рассматривает дощечки тёмного дерева под собой, словно на них что-то интересное написано.       — Ты идёшь? — интересуется Тэхён, открывая дверь с водительской стороны. Он заносит правую ногу, чтобы наконец-то усесться на мягкое кресло, однако ему не позволяют это сделать, окликая.       — Иди домой, я принесу мясо, — быстро лепечет Чонгук, заходя в дом и закрывая за собой дверь. Курица, свинина и говядина ему уже поперёк горла, так что до дрожи в коленях хочется вкусить мясо загнанного дикого животного, что паниковать сильно будет перед смертью.       — Давай купим, — зоолог подходит к двери в свой же дом и стучится несколько раз. Не услышав ответа, он толкает её и от неожиданности подскакивает на месте, заметив перед собой волка пепельного цвета, который сидит на коврике в коридоре, облизывая лапу. Чонгук вскидывает на него глаза и, вильнув несколько раз хвостом, бодает в бедро, рысью направляясь в сторону леса.       Тэхён смотрит ему вслед, поджимая губы. В голову вновь лезут картинки с бедными животными, которых отец чуть ли не каждый день освежёвывал в сарае за домом, не смущаясь ни литров крови на полу, ни мольбы сына прекратить. Папа лишь облизывал губы в желании поскорее проткнуть убитого зверя ножом.       Волк скрывается в чаще, и зоолог выдыхает шумно, прикрывая за собой дверь. Его не стали даже слушать, когда он хотел начать молить купить мясо, а не убивать ни в чём неповинное животное. Он валится на диван, не скинув с ног ботинки, и прикрывает глаза, вновь погружаясь в прошлое.       Чонгук крадётся по лесу, не издавая ни звука. Он внимательно смотрит под лапы, проверяя почву на отсутствие капканов и сухих веток, и медленно идёт вглубь зарослей, принюхиваясь. В воздухе не витает ни запах оборотней, ни какой-либо дичи, поэтому приходится идти дальше, возвращаясь на территорию своей стаи, на которой его не тронут.       Он слышит, как совсем недалеко от него ломается ветка под чьими-то копытами, и замирает враз, навостряя уши. Лапы сами несут его в сторону добычи, прижимая к земле недалеко от молодого оленя, который совсем недавно сбросил рога. Волк облизывается и трясет задницей, вкапывая когти в землю для большей сцепки и, проследив немного за ничего не осознающим травоядным, бросается на него из-за высоких кустов, валя весом своего тела наземь.       Олень кричит противно, вынуждая прижимать уши к голове от громкого звука. Чонгук, придавливая его к земле одной лапой, рычит устрашающе, чтобы добыча как можно дольше понервничала. Тот вырывается всеми силами, старается ударить копытами, однако ничего не выходит — оборотень стоит позади него, не позволяя попасть по себе.       Волк облизывает нос вновь и, громко прорычав, скалит клыки, опускаясь к чужой глотке. Он одним точным движением прокусывает артерию на шее и держит ещё несколько секунд, сильно сжимая челюсти. Чонгук садится рядом с поваленным животным и начинает вылизывать грязные от крови лапы, чтобы не приходить в свой нынешний дом в таком внешнем виде.       Он моет морду чистой лапой, вновь слизывая с неё алую жидкость, и довольный собой хватается за заднюю ногу травоядного, утягивая в сторону охотничьего домика. Благо тот был недалеко, он блуждал всего минут пятнадцать от силы. Чонгук тащит добычу, задом направляясь вперёд, и иногда останавливается, чтобы передохнуть — его волк ещё не совсем окреп после травмы.       Хищник выходит на опушку, где стоит дом, в котором сейчас находится любимый сердцу человек. Он оставляет тушку около крыльца и шлёпает по сырой траве к двери, облизывая пасть на всякий случай вновь, чтобы не пугать зоолога. Тот подскакивает с дивана, услышав скрип открывшейся двери, и с надеждой смотрит в глаза волка. Чонгук фыркает и, подойдя ближе, зубами хватается за ткань спортивных штанов, утягивая на улицу, дабы похвастаться.       Тэхён нехотя идёт следом, еле передвигая ноги, и замирает на пороге, увидев залитую кровью тушу оленя. Он передёргивает плечами, опускает взгляд на волка, и просит отпустить его, что сразу выполняют. Зоолог произносит краткое: «Прости, но я не буду это есть», разворачивается резко и чуть ли не бежит в свою комнату, запираясь изнутри.       Слёзы вновь предательски текут по щекам — он терпеть не может чужую смерть, а особенно животных. Хотя, как уже говорилось ранее, если кусок мяса не выглядит, как нечто живое, то ничего страшного — уплетёт за обе щеки. Например, если куриное крыло или ножка, или, что ещё хуже, целая курица, то есть он это не будет.       В голову вновь ползёт отец со своим: «Если бы ты знал, сколько я матерей оставил без детей», вынуждая спрятаться с головой под одеяло, делая судорожные вдохи. В дверь начинают скрестись тяжелыми лапами, безмолвно прося её отворить, однако никто не спешит выполнять просьбу, безмолвно рыдая в закрытой комнате.       Чонгук поскуливает громко, прислоняясь к дереву лбом, и ждёт смиренно, когда оно наконец перед ним откроется. Проходит минут десять, не меньше, прежде чем истерика отпускает Тэхёна, и он отворяет дверь, краснючими глазами смотря на хищника перед собой и возвращаясь на кровать, матрас которой сразу же прогибается под весом оборотня.       Волк, прижав уши ко лбу, ложится рядом и глядит прямо в глаза, стараясь понять чувства человека. Зоолог тянет уголки губ вверх, намекая, что всё хорошо, однако зеркала души твердят обратное. Он поджимает губы и тянет руку к морде волка, приглаживая шерсть так же, как делала когда-то мама, дабы он успокоился — от носика до глаз, обязательно большим пальцем.       Оборотень привстаёт немного и аккуратно лижет его в щёку, слизывая солёную жидкость с них. Тэхён ёжится весь от этого, прекрасно представляя, что Чонгук всё-таки человек, и всхлипывает вновь, впервые за долгое время почувствовав поддержку, которой не было в его жизни, кажется, со смерти матери.       Хищник наклоняет голову набок, ожидая, когда рука с его морды пропадёт, и предстает перед старшим полностью нагим человеком. Он облизывает губы и, набравшись смелости, укладывает руки на чужие щёки, смотря прямо в глаза. Безумно хочется показать зоологу, что тот не один, поэтому Чонгук поступает так, как считает нужным в данный момент — приближается медленно и, прикрыв глаза, робко целует, смакуя вкус желанных губ на своих.       Тэхён шумно выдыхает и, отстранившись на мгновение, смотрит горящими глазами в чужие, толкая Чонгука в грудь. Тот валится на кровать, и между его разведённых ног сразу же удобно устраиваются, впиваясь в губы. Зоолог убедился в том, что нравится этому мальчишке, поэтому и сам не будет отступать, терзая мягкость.       Он сдавливает шею младшего, не позволяя сделать и вдоха, распаляя тем самым лишь больше. Оборотень под ним ёрзает, сжимая бёдра на талии старшего, и стонет громко, когда чужая коленка упирается аккурат в его яйца. Тэхён отстраняется и, облизав губы, падает на Чонгука, обнимая всеми конечностями.       Младший проводит ладонью по его мокрому лбу, убирая мешающуюся челку, и нежно целует в макушку, обвивая руками в ответ. Он жуёт губы, мысленно радуясь за небольшой шаг дальше в их «отношениях», и прижимается ближе, не обращая внимания на стоны боли от нерассчитанной силы.       — Прости, — шепчет Чонгук, разомкнув кольцо из рук, и приподнимается на локтях, вынуждая старшего также встать. Его полувставший член привлекает внимание, и он вмиг накрывает ноги одеялом, чтобы не спалиться, хотя, он уверен, Тэхён его уже почувствовал. — Давай я разделаю его так, что ты даже не увидишь этого? — предлагает парень, ёрзая под одеялом от возбуждения.       — Нет, — мотает головой зоолог, удобно откидываясь головой на подушку, — лучше отнеси его своей стае, — просит и переворачивается на бок, чтобы не видеть сейчас задумчивого младшего.       — Давай вместе отнесём? Ты же хотел увидеть мой дом, — заигрывающим шёпотом проговаривает Чонгук, проворными пальчиками пробираясь под футболку большего размера, чем сам человек. Он проводит рукой по боку, сдавливая на рёбрах и дожидаясь ответа. Он чувствует, как дыхание старшего учащается от предвкушения и сам он собирается весь, вмиг поднимаясь.       У Тэхёна был огромный личный интерес к поселению оборотней, на работе про это он рассказывать не будет — всё равно никто не поверит, даже если он принесёт доказательства в виде фотографий. Тушка оленя, которую он попросил упаковать в большой чёрный пакет, не будет смущать его, лишь запах в салон автомобиля въестся, что он переживёт, открыв все окна.       Чонгук укладывает добычу в небольшой багажник, который закрыть не получается — ноги торчат, и ему приходится приложить силу, чтобы сломать их голыми руками, наконец захлопывая багажник. Он в предвкушении от поездки на машине прыгает внутрь, ёрзая по сидению — снова хочется почувствовать холодный воздух, что будет бить в лицо.       Оборотень командует, когда сворачивать, и проезжают они совсем немного — километров пятнадцать, после чего дорога обрывается на опушке. Дальше люди не ходят. Чонгук просит подождать, выпрыгивает из машины и вытягивает непрозрачный чёрный пакет из багажника, после чего раздевается догола, вмиг обращаясь волком. Хищник присаживается около водительской двери, подмахивая хвостом, и ждёт недолго, прежде чем Тэхён наконец вываливается из своей же машины.       Ноги парня не гнутся, пока он следует за волком, который задним ходом идёт, таща в зубах тяжёлую тушу. Человек часто облизывает губы, прислушиваясь к каждому шороху и держа камеру наготове, если вдруг получится поймать объективом краснокнижное животное. Он ступает медленно, сильно отстав от волка, как слышит чей-то агрессивный рык сбоку.       Тэхён оборачивается, но не успевает даже вскрикнуть — его с силой валят наземь, придавливая большой лапой сверху. Над ним нависает огромный рыжий волк, сверкая своими янтарными глазами. Если бы не Чонгук, он бы точно так и остался лежать в той же позе до скончания веков, ведь его труп бы даже не нашли в этой глуши.       Оборотень набрасывается на члена своей стаи, сталкивая с человека, и рычит угрожающе, на что более крупный лишь фыркает, смотря на развалившегося на траве человека. Тэхён медленно поднимается, чтобы не быть таким уязвимым, и ступает назад, однако его быстро останавливает вой, вынуждая прирасти к месту. Он оборачивается, замечая позади себя чёрного волка, которого видел уже дважды — это отец Чонгука, можно понять по одной лишь ауре.       Парень гулко сглатывает и вытягивает ладони вперёд, говоря тем самым, что он никому не угрожает. Из-за спины вожака выходит белая волчица и, подмахивая своим белоснежным хвостом, приближается к человеку, обнюхивая. От него пахнет лишь накаляющимся страхом.       — Что встал? Мой сын домой пришёл, — фыркает волчица, смотря на рыжего волка. — А ты так его встречаешь, — Тэхён готов поклясться, что она закатывает глаза, подходя к чёрному пакету и водя носом возле него. — Видимо, у нас сегодня пир, — хвост начинает ходить по большей амплитуде, и она подбегает к сыну, лизнув того за ухом.       Вожак командует двум хищникам отнести добычу в поселение, а сам стоит, словно к месту прилипший, и никак не хочет увести взгляда от нервничающего человека. Жена его отвлекает, кусая за переднюю лапу, и волк, фыркнув, направляется за остальными, оставляя парочку наедине.       Тэхён шумно выдыхает и переводит глаза на друга, что трётся о его расслабленную руку лбом. Он проводит по мягкой шее от носа чуть ли не до самого крупа, грея похолодевшие пальцы. Чонгук хватает его за рукав кофты, вынуждая следовать за ним, и человек идёт, полностью доверяясь неизвестному ему и миру созданию.       Вскоре на горизонте виднеется большая опушка без единого дерева, на которой находится порядка двадцати деревянных домов. Парень охает, разглядывая строения, и замирает на месте, заметив вдалеке взвинченных волчат. Те, счастливо подмахивая коротенькими хвостиками, бегут к ним навстречу и валятся в ноги к сыну вожака, облизывая уже зажившие лапы. Точно что-то чувствуют.       — Боже мой, — шепчет Тэхён, присаживаясь на корточки и проводя рукой по шерсти точно такого же, как и Чонгук, пепельного волчонка. Тот радостно урчит, валясь на спину и подставляя человеку пузико, чтобы почесали. — Ты такой милый, — парень смеётся, поднимая малыша на руки и выпрямляясь. Его лицо начинают активно вылизывать, и он никак не пресекает это, позволяя баловаться.       Снизу слышится предупреждающий рык, и человек заглядывает в глаза друга, который смотрит голубыми глазами словно в самую душу. Тэхён икает, опуская волчонка на землю. Чонгук ревнует его, это стало ясно по тому, как тот вмиг завилял хвостом, подставляясь под почесушки.       На улицу начинают вытекать люди, с подозрением глядя на новоприбывшего. Многие обращаются в волков, чтобы в случае чего защищать свою стаю, а остальные стоят, сложив руки на груди, защищая тем самым себя. Оборотень толкает парня головой в бедро, заставляя пройти вперёд, что не позволяют сделать мешающиеся под ногами волчата.       — Брысь, — волк рычит громко, и малышня тут же испаряется в поисках защиты от своих родителей. Отец Чонгука, который всё ещё в обличие волка, стоит в самом центре поселения, ожидая, когда к нему подойдут. Оборотни стекаются ближе, образуя полукруг позади своего вожака.       — И зачем ты привёл его сюда? — мужчина рычит, вновь устремляя взгляд на одни лишь глаза незваного человека. Чонгук, шумно выдохнув, безмолвно нарезает круги вокруг парня, обматывая своим хвостом. Мама его урчит, счастливо помахивая хвостом, и, вскинув морду к небу, громко воет, вынуждая остальных в обличие волков сделать то же самое, оповещая чуть ли не всю округу о том, что у сына вожака появилась пара.       Тэхён жуёт губы, переводя взгляд вниз, где около его ног ложится опасный хищник, смотря на отца. Понимание ситуации пришло само по себе — его только что представили, как пару на всю оставшуюся жизнь, хоть на это и намёка не было — он всё ещё хочет вернуться в город, ведь там его всё.       Чёрный волк, вытаращив глаза, никак не может вникнуть в суть происходящего. Похер на то, что его сын выбрал парой мужчину, главное — человека. Самого настоящего человека, а не оборотня, коих в их поселении навалом. А особенно молодых девушек, которые собирались свататься с парнем. Он никогда не любил людей, обходя стороной, и старался не общаться, когда зимой ездил в город закупаться продуктами.       Вожак молча уходит в свой дом, и волчица рысью бежит за ним, не поспевая за широким шагом старшего. Возвращается он сразу же, накинув на себя рубашку и штаны, и Тэхён удивляется, замечая совершенно обыкновенного черноволосого мужчину перед собой. Тот не сильно широк в плечах, хоть и думалось, что тот викинг какой-нибудь.       — Чонсок, — протянув руку человеку, проговаривает мужчина, и её сразу же пожимают, выказывая уважение. Парень часто облизывает губы, рассматривая чужую незаурядную внешность. Лицо напротив было исполосовано множеством шрамов, что понятно было — всё же им чаще, чем людям, приходится драться.       — Тэхён, — представившийся кивает и кланяется, замечая подбадривающий взгляд друга в его ногах. Он улыбается счастливо и выпрямляется, замечая подошедшую светловолосую женщину. Взгляд её такой же добрый, как и у Чонгука, а волосы светлее на пару тонов, по чему можно было понять, что они действительно родня.       — Моя мама, Чонха, — проносится снизу, и перед ними вырастает фигура молодого парня, обратившегося в человека. Он глазами-сердечками смотрит на мать, пролезая под руку, чтобы почувствовать поддержку, в то время как Тэхён удивляется с того, что тот спокойно разгуливает перед всей стаей голышом.       — Приятно познакомиться, — парень вновь сгибается пополам, показывая тем самым всю свою воспитанность. Руки так и чешутся взяться за камеру, чтобы сфотографировать каждый уголок поселения, но он держится, дабы не показывать, будто он какой-то там одержимый оборотнями учёный.       — Иди оденься, — просит женщина и подталкивает сына к дому, и тот нехотя, но отправляется в жилище, оставляя своего человека на растерзание, однако, кажется, словно вожак только в обличие волка агрессивен, а сейчас лишь с любопытством оглядывает его, стараясь понять, что такого нашёл в нём его старший сын. — Ты, вероятно, голоден?       — Не особо, — в противовес словам желудок громко урчит, ведь они так и не позавтракали утром, так как нечем было. Чонха мило улыбается и, подойдя ближе, треплет младшего по волосам, хватаясь за руку и утягивая вслед за Чонгуком, который, скорее всего, уже был одет.       Женщина быстро накрывает на стол, ведь уже время обеда, поэтому вся еда уже была на плите, разогреваясь. Она садится рядом с Тэхёном, чтобы выведать у него причину их знакомства, разливая собственноручно сделанное вино по стаканам. Парень с радостью отпивает сразу же половину, ведь никак не был морально подготовленным к знакомству с родителями… друга?       — Не рассказывай ей, — Чонгук прячет покрасневшее от воспоминаний о своей же тупости лицо в ладонях, топая быстро ножками, словно смущённый малыш. Тэхён тянет уголки губ вверх, обнажая зубы, и быстро проговаривает первое, что в голову пришло:       — Да я просто гулял по лесу, вот и встретились, — он пожимает плечами, отправляя в рот большой кусок мяса, чтобы хоть пару секунд не донимали вопросами, ответы на которые ещё придумать бы, чтобы не смущать Чонгука ещё больше. В голове невольно пролетает их первый поцелуй, и парень думает, что, видимо, дал надежду на что-то, раз его даже в дом привели.       Тэхён выдыхает шумно, откладывая приборы и вновь прикладываясь губами к стакану с безумно вкусным клубничным вином. Он хвалит его, пока сам не отрывает глаз от красного Чонгука, чувствуя прищуренный взгляд вожака на себе. Он ёжится, понимая, что его без проблем могут здесь разорвать, но не сильно боится этого — отправится тогда к своим родителям продолжать прожигать жизнь на небе.       Разговор течёт своим чередом, никто не зевает даже, будучи уморённым. На лес понемногу опускаются сумерки, что Тэхён замечает, смотря в окно, пока накрытый пледом сидит на диване, на котором удобно расплылся волчонок. Он ёжится от осознания, что придётся провести в этом доме ночь, и поднимается на ноги, разминая спину.       — Спасибо за гостеприимство, я, наверное, домой, — выпаливает на одном дыхании, привлекая внимание каждого собравшегося в доме. Вожак отлучился по каким-то там делам, в которые он не вникал, и слава Богу, ведь не мог больше выдерживать его взгляда на себе.       — Ты что? У нас оставайся, — протестует Чонха, поднимаясь вслед за ним. Тэхён жуёт губы в желании поскорее свалить из логова хищников и мотает головой из стороны в сторону, утверждая, что не может. — Ладно, — выдыхает она, глянув на своего ребенка.       — Я провожу! — Чонгук подскакивает на ноги и убегает на второй этаж, где находится его комната, возвращаясь с обычным школьным рюкзаком, который до краёв набит вещами и никак не собирался застёгиваться.       — Ты надолго? — с упрёком спрашивает она, разглядывая внешний вид сына. Тот влез в кофту и спортивные штаны и уже надевает кроссовки в прихожей. Оборотень ведёт плечом, показывая тем самым, что сам не знает, за чем внимательно прослеживает Тэхён.       Они выходят из дома под скулёж волчонка и направляются в сторону машины, до которой через заросли шлёпать минут двадцать, да ещё и темно уже так, что хоть глаза вырывай. Путь до седана проходит в тишине, и Чонгук, плюхнувшись на пассажирское место, уже сам пристёгивается, показывая, что он умный мальчик.       Тэхён всю дорогу искоса на него поглядывает, понимая, что отвязаться от мальчишки просто так не выйдет, ведь тот словно клещ вцепляется в любую возможность побыть рядом. В голову закрадывается мысль о том, что этот парень полностью в его вкусе, и он понять не может, почему никак не даст себе волю на зарождение отношений. В самокопании проходит весь путь до одиноко стоящего охотничьего домика, в который они входят все также молча.       Парень поднимается на второй этаж, чтобы завалиться спать — плечи безбожно ноют от того, что он ни разу ещё сегодня не прилёг. Он замирает на последней ступеньке, оборачиваясь и шумно выдыхая при виде Чонгука, который топчется на месте в обнимку со своим рюкзаком, страшась спросить, а что же делать ему.       — Пойдём, — устало произносит Тэхён и кивает на закрытую дверь своей комнаты. Оборотень, оживившись, за секунду поднимается наверх, с улыбкой падая на чужую кровать прямо в одежде, что старший не поощряет. — Разденься, а потом ложись, — парень закатывает глаза и, не включая свет, быстро раздевается до белья, удобно укладываясь на половину кровати, на которой всегда спит.       Он прикрывает глаза и понимает, что ни разу ни о чём не пожалел с тех пор, как вернулся в отцовский дом, а не остался в мамином стареньком. Здесь он чувствует себя нужным хоть кому-то, не то что в забытой Богом деревне. Тэхён переворачивается на бок, подкладывая руку под щёку, и глядит на смотревшего в ответ оборотня, который будто не моргает вовсе.       — Ты хочешь что-то сказать? — хриплым голосом спрашивает парень, толкая язык за щёку. Чонгук кивает активно и принимает сидячее положение, ёрзая на месте. Видно, что слова ему даются с трудом, когда он произносит:       — А можно я… как утром?       Тэхён усмехается и приподнимается следом, ладонью зачёсывая отросшую копну волос назад. Оборотень выжидающе смотрит, ожидая ответа, которым его никак не хотят удостаивать. Без слов старший укладывает руку поверх сухенького плеча и притягивает к себе, останавливая буквально в сантиметре, тем самым давая выбор.       Чонгук сам сокращает расстояние и робко целует, и Тэхён понимает — это точно его лишь второй поцелуй. Парень лениво шевелит губами, тогда как младший замирает и не шевелится. Он проводит языком по пухлой нижней и прихватывает её зубами, оттягивая. Разнёсшийся по комнате громкий стон больше распаляет старшего, и он, придерживая оборотня за затылок, аккуратно опускает его на подушки, нависая сверху.       Поцелуй становится более мокрым, когда Чонгук наконец набирается смелости и подключает свой язык, повторяя за более опытным. Тэхён хмыкает, проникая в чужой рот и вылизывая нёбо и ровный ряд зубов, сплетая языки. Младший шумно дышит и задействует руки, которые начинают гулять по телу над собой, нежно оглаживая каждую выпирающую мышцу, коих было навалом, в отличие от него самого.       Рука старшего ползёт от затылка к шее, слегка сдавливая, обводит плечевой сустав и ключицы, опускаясь к манящей груди. Пальцы растирают сосок, и Чонгук выгибается в спине, отрываясь от губ напротив. Тэхён прикусывает подбородок легонько и поцелуями направляется ниже, оставляя на груди еле заметный засос и всасывая горошинку соска в рот.       Оборотень выгибается в спине, не зная, куда себя деть, ведь к такому он готов не был — хотел просто целоваться, однако сейчас понимает, что и не против вовсе — ему нравится то, что с ним делают. Он вплетает пальцы в волосы старшего, оттягивая их слегка, но не вызывая даже шипения — видно, что человеку это нравится.       Тэхён чуть ли не прыгает от одного соска к другому, прикусывая иногда до боли, ведь не может никак разорваться между ними. Губы ползут вниз, прикусывая крайнее ребро, а правая рука свешивается с края кровати, стараясь нащупать поясную сумку, расстегнуть молнию и выудить то, что ему сейчас необходимо — смазку.       Поцеловав у самого края плоского живота, парень поднимает взгляд вверх, замечая слегка испуганный. Чонгук сводит колени вместе, зажимая голову старшего, и глаза закатывает, когда его целуют во вставшее возбуждение через ткань боксеров. Тэхён подцепляет кромку белья и выжидающе смотрит на младшего до того момента, пока тот не раздвигает колени и не позволяет избавить себя от последнего элемента одежды, приподнимая таз и вытягивая ноги вверх.       Чонгук стонет шумно, когда головку его члена берут в рот, и сразу же впутывает пальцы в волосы на затылке старшего, ощутимо сжимая. Тэхён на пробу двигает головой вверх-вниз и, выпустив больше слюней и расслабив горло, опускается ниже, утыкаясь носом в лобок и закрывая глаза, чтобы не так сильно слезились. Оборотень дёргается, тазом толкаясь глубже, из-за чего жидкость из-под чужих век всё же вырывается, стекая по красным от жара щекам.       — Без самодеятельности, — просит парень, лишь на секунду оторвавшись. Он возвращается к своему занятию, посасывая лишь головку, как самый вкусный леденец, вынуждая Чонгука жмуриться от пошлых звуков. Тэхён свободной рукой, что не поддерживает член, откручивает крышку от колпачка и выдавливает несколько капель себе на руку, откладывая его в сторону.       Он растирает смазку между пальцев, грея её, и закатывает глаза от шикарного ощущения чужого члена в своей глотке. Парень трогает проход, и Чонгук от неожиданности вновь сжимает его голову, стараясь расслабиться, что не особо просто выходит. Там его не трогал ещё никто. Он ещё к чужим касаниям к своему члену не привык, а задница вообще всегда была закрытой темой для всех.       Тэхён напрягает горло и губы, сжимая возбуждение в своём рту ещё больше, и проталкивает палец на одну фалангу, раздвигая тугие стенки. Оборотень не пищит ни разу, ни слова не говорит, а просто задерживает воздух в лёгких, отключаясь. Все мысли уходят в тартарары, когда длинный палец, проникнув глубже, надавливает на комок мышц.       — Не больно? — интересуется парень, прокручивая палец внутри и понемногу вводя второй. Чонгук мотает головой, полностью расслабляя всё тело, и лежит, не двигаясь. Только коленки в нередкие моменты подрагивают, когда слишком хорошо становится. — А сейчас? — Тэхён вводит второй палец по основание и медленно разводит оба на манер ножниц, сводя обратно.       — Не больнее, чем попасть в капкан, — шепчет оборотень, зажмурившись. Младший часто облизывает губы, стараясь унять бешено стучащее сердце, которое, кажется, скоро из груди выпрыгнет от близости с человеком, который ему нравится. Громкий стон вырывается из Чонгука, когда третий палец присоединяется к остальным, а два других замирают на простате, и он выгибается в спине, приподнимаясь и тормозя чужую руку. — Подожди, — просит и переворачивается на живот, чтобы старшему видно было лучше и чтобы знал, куда пихает.       Тэхён хмыкает, быстро возвращая пальцы на место, а вторую руку укладывает на аппетитный бок, сжимая и притягивая ближе к себе, предварительно надавив на спину, чтобы выгнулся сильнее. Три скользких пальца начинают уверенно двигаться, входя по основание и выходя полностью, возвращаясь через мягкое колечко мышц на место.       Парень задумывается, есть ли у него презервативы, и глядит на свою сумку, которая сейчас слишком далеко от него находится. Наплевав на защиту, он выдавливает несколько холодных капель себе на член, после чего размазывает их по всей длине свободной рукой. Он приближается, делая маленькие шажки на коленках, и выглядывает из-за плеча младшего, произнося:       — Даю тебе пару минут, чтобы ты сбежал, если хочешь, — Тэхён ускоряет движение пальцев в чужой заднице и, проведя рукой по округлой ягодице, шлёпает несильно, вызывая громкое «Ай» из груди Чонгука. Тот кивает активно, подтверждая, что понял, и подаётся назад, задницей упираясь в возбуждение старшего.       Зоолог шипит и шлёпает вновь, наслаждаясь красными пятнами в виде его рук, что появляются после каждого удара. Он говорил уже, что не потерпит никакой самодеятельности, однако его проигнорировали, желая поскорее насадиться на член. Пальцы из чужой задницы испаряются, и Чонгук неудовлетворённо мычит, прося вернуть их обратно.       Тэхён берёт свое возбуждение в руку и направляет в дырочку, совсем легко надавливая бёдрами, чтобы головка проскочила внутрь. Чонгук зажмуривается, чувствуя распирающее стенки нечто, и сжимается лишь больше, не позволяя в себя войти. Парень рычит, вынуждая расслабиться, и головка быстро проскакивает внутрь под стон шокированного младшего из-за того, что человек, оказывается, может издавать такие звуки.       Член плавно входит на всю длину, и зоолог позволяет привыкнуть, замирая. В голове он никак понять не может до сих пор, как такой злобно настроенный в первую встречу волк мог оказаться таким милым на деле мальчишкой. Он слегка двигает бёдрами назад, выходя буквально сантиметра на три, и толкается обратно, давя аккурат на простату.       Слёзы из глаз Чонгука вытекают сами по себе и далеко не от боли. Его тело больше не может выносить такой божественный кайф в тишине, поэтому решает выплеснуть эмоции другим способом. Ноги ужасно трясутся и подкашиваются, и он упал бы, если бы не Тэхён, подхвативший его за бока обеими руками.       Парень отстраняется, оставляя внутри только головку, и толкается вновь, облизывая губы. Зубы чешутся вонзить их в мягкую плоть, искусать и оставить свои следы, но он стоически держится, чтобы не напугать. Толчки раз за разом ускоряются, и Чонгук уже не стесняется совершенно никого в пустом доме. Он стонет в голос, срывая его на высокие ноты, и вскоре валится на лицо, ведь руки отказывают держать вес своего хозяина.       Оборотень поворачивает голову набок, чтобы не задохнуться в ворохе подушек, наслаждаясь ритмичными толками сзади. Он никогда и подумать не мог, что секс может быть настолько великолепным. Всю жизнь Чонгук думал, что он существует только для продления рода и рождения потомства.       — Тэхён, — рычит младший, чувствуя скорую разрядку, и выгибается в спине, обратно поднимаясь на руки. Названный ожидаемо игнорирует обращение, не останавливаясь. — Тэхён, — повторяет Чонгук со слезами на глазах и, искрутившись, со всей силы толкает зоолога в грудь, да так, что тот на пол улетает, больно ударяясь задницей при приземлении.       Парень поднимает ошарашенный взгляд на оборотня, и, мягко сказать, в ахуе замирает. На кровати, выгибаясь в спине, лежит волк, который никак не может прийти в себя после оргазма, не в силах отдышаться. Хищник поворачивает голову на разинувшего в шоке рот человека и, проскулив громко, срывается с места, быстро спускаясь по лестнице на первый этаж.       — Нихера себе, — шепчет Тэхён, хлопая глазами и смотря в одну точку перед собой. Он кидает взгляд на всё ещё стоящий член и вздыхает с сожалением, мысленно объясняя ему, что сегодня закончить никак не получится.       Через несколько минут в комнату заходит нагой Чонгук, соединяя руки перед собой указательными пальцами, и мнётся на пороге, не смотря на человека, что всё ещё сидит на полу. Он, сглотнув, подходит ближе, присаживаясь на колени и молясь про себя, чтобы старший не начал обсуждать этот инцидент.       Тэхён выдыхает шумно, когда младший робко берёт в руку его член и проводит несколько раз вверх-вниз, прикидывая размеры. Он, наплевав на всё, решает довести своего человека до разрядки также, как и тот довёл его. Чонгук опускается лицом ниже и, высунув язык, пробует на вкус смазку, смешанную с выделениями, и, даже не поморщившись, втягивает щеки и вбирает в рот головку, которую сразу же начинает облизывать юрким языком по кругу так, как делал старший.       Парень отрывает его за волосы, не позволяя продолжить, и поднимается на ноги, утягивая за собой и оборотня. Он толкает его на постель, а сам удаляется в соседнюю комнату, дабы обмыться, чтобы не так противно было сосать плоть. Тэхён возвращается быстро, его не было меньше минуты, и заваливается на кровать, удобно располагаясь головой на подушках.       Зоолог ласково смотрит на Чонгука, что вмиг теряет всю свою смелость, и подбородком указывает на свой член, безмолвно прося продолжать. Младший кивает и подползает ближе, возвращаясь к своему занятию. Парень прикрывает глаза, полностью отдаваясь в ощущения и направляя лишь рукой, что вплелась в чужие волосы.       Чонгук, честное слово, старается повторять изо всех сил. Щеки ужасно ноют от постоянного напряжения, а челюсть скоро отвалиться готова. Но он двигается, надеясь довести человека до оргазма как можно скорее. Он вылизывает языком головку и, когда слишком сильно устаёт, отстраняется, надрачивая рукой и дуя на уретру, вызывая мурашки по телу.       — Тебе хорошо? — робко интересуется оборотень, не прекращая движений рукой. Тэхён мычит, за волосы направляя обратно к своему члену, и Чонгук не спорит, вновь вбирая его в рот лишь на одну треть — дальше просто страшно было. Он поднимается и опускается, шея уже ужасно ноет, но он не отрывается, понимая, что кончить в одиночестве просто не может.       Парень, проговорив что-то нечленораздельное, толкается бёдрами вверх, ударяя по горлу и вынуждая Чонгука подавиться членом. Он быстро отстраняется, стараясь отдышаться, словно после пробежки, и укоризненно глядит на старшего, который улыбается широко, тем самым извиняясь.       Оборотень приближается обратно и берёт один лишь кончик головки в рот, жадно посасывая, а длину члена обхватывает маленькой ладошкой, быстро надрачивая. Тэхён постанывает хрипло и отодвигает младшего от себя, продолжая двигать рукой самостоятельно и выдавливая из себя всё до последней капли. Чонгук завороженно глядит на сперму на чужой ладони и, потянувшись к ней, берёт в свою руку и приближает ко рту, лишь самым кончиком языка слизывая с поверхности. Он кривится, почувствовав неприятный вкус, и быстро протягивает салфетки, что стояли на прикроватной тумбочке.       Младший, дождавшись, пока зоолог вытрется, падает головой к нему на грудь, перекидывая ногу через чужой живот. Он трётся щекой о твёрдые мышцы и, приподнявшись на локте, устремляет взгляд голубых глаз в самую душу человека. Тот ёжится от странного холодка, который пробегается по всему телу, и смотрит выжидающе в ответ.       — Можно я поеду с тобой? — вопрошает Чонгук и закусывает губу, пока ждёт ответа.       — Куда? — Тэхён, конечно же, понял, куда именно, но будет строить из себя дурачка до последнего.       — В город, — уточняет оборотень, продолжая жевать свои губы. Он ёрзает, задевая ляжкой еще не успевший до конца опасть член, и извиняется.       — Ну, езжай, — зоолог пожимает плечами и щурится, замечая расстроенное лицо напротив. — Я хотел сказать, что был бы только рад, если бы ты поехал.       Чонгук подскакивает на кровати, становясь на колени, и быстро перешагивает старшего, усаживаясь на него сверху. Он громко визжит от счастья, которым так и светится, и опускается вниз, оставляя целомудренный поцелуй и валясь на человека, обнимая всеми конечностями.       Тэхён ещё никогда не был так счастлив в этом доме, понимая, что безумно привязался к этому мальчишке и что жизнь без него больше не будет такой, как раньше.