Убей меня!

I'm lost in these memories Living behind my own illusion Lost all my dignity Living inside my own confusion

Ветер. Как много значит это слово для жителей Мондштадта. Кто-то растолкует это как свободу, кто-то как независимость, а кто-то как надежду в светлое будущее. У каждого своё понимание и восприятие мира. Кто-то живёт в радости, не зная печали и разочарований, а кто-то ежедневно топит свою грусть в алкоголе. Кому-то приходится скрывать свои эмоции и теряться в них, уничтожая себя изнутри. Таким был капитан кавалерии - Кэйа. Высокий, молодой мужчина, с загадочной повязкой на правом глазу и волосами цвета неба в самую звёздную ночь. Все жители города знали его, благодаря обаятельности и общительности. Все знали, что он прекрасный страж их жизней и всецело доверяли ему. Он был действительно хорош собой и своим умением угождать почти каждому человеку, но в то же время мужчина мог дать отпор и преподать урок незваным гостям. Но внутри было пусто. Сердце всё время не могло найти своего места, металось из стороны в сторону, доставляя дикую душевную боль. Плоть разрывалась изнутри от непонимания судьбы и своего предназначения. Каждая мысль в этом направлении становилась хуже и тоскливее прошедшей. Комок из переживаний увеличивался в размерах с каждым днём, и алкоголь переставал помогать. Он мог притупить боль, но не стереть её полностью – приходилось пить всё больше и больше. Но у каждого есть свой предел... Капитану надо было прятать свои эмоции всё глубже, скрываясь под фальшивой маской счастья и удовлетворения. Все в Мондштадте видели лишь его привлекательную оболочку и даже не задумывались о существовании ужасной боли. Этот факт ещё больше усугублял ситуацию, постепенно разъедая Кэйу изнутри. Он чувствовал себя чужим среди своих, но знал, что он нигде не будет своим до конца. Все будут знать только часть его личности, ту, которую капитан сам покажет. К полному открытию своей души другим людям Кэйа никогда не был и не будет готов. Всё равно это будет пустая трата времени, ведь всем наплевать на то, что скрывается под кожей, в сердце и где-то в дебрях разума. Даже о его повязке на глазу существовало много теорий и ни одна из них не была правдивой. Кто-то верил, что это просто сценический образ, кто-то думал, что под повязкой находится огромный шрам, который капитан надёжно скрывает. Как же Альберих не любил вспоминать ту ночь. Смерть Крепуса – отца, пусть и не родного, ссора со своим братом и лучшим другом детства, пламя, ужасная боль, море крови, пропитывающей одежду, и крио Глаз Бога в руке. Все эти образы, то и дело мелькают в ночи, вновь затягивая в болото размышлений и сожалений. Приходится закрывать лицо руками, чтобы не погрязнуть в нем окончательно. Каждое утро было похоже на прошедшее, всё те же люди, всё те же лица и излишние эмоции. Кэйа уже привык к этому и иногда вовсе не замечал разницы между днями, улыбаясь всем подряд и бросая лёгкие комплименты в сторону дам. Но ему не доставлял удовольствия этот натянутый и крайне странный смех в ответ. Эти дамы то и дело переглядывались между собой и шептались о его внешности и характере. Это уже стало обыденным делом, поэтому Альберих лишь вновь улыбался и уходил прочь, проклиная эти хихикания в след. Иначе было нельзя. Если они вдруг заметят, что он без настроения, то сразу же разболтают об этом своим подружкам, а те другим. И таким образом весь Мондштадт будет знать, что у капитана кавалерии Кэйи Альбериха нет настроения, и он не польстил сегодня ни одной девушке. Это будет излишняя трата энергии, которой и так почти не было. Поэтому приходилось перечить самому себе каждое утро и каждый день, лишь бы оставаться нетронутым. А это очень выматывает и в конце концов у человека не остаётся ни сил ни желания, что либо делать. Это произошло с капитаном после нескольких месяцев уничтожения самого себя изнутри. Кэйа шел по вечернему, полуспящему городу, смотря под ноги. Он в точности знал, куда ему идти. Было бы сложно не запомнить дорогу, по которой ты ходишь почти каждый день. Мужчина смотрел на плитку, аккуратно уложенную на дороге, и снова думал о чем-то своём, изредка вздыхая и поднимая голову к небу. Погода хмурилась: над городом чернели дождевые облака, грозясь вот-вот пролиться на землю, дул сильный ветер – но Кэйу это ничуть не смущало. Ему было плевать на погоду, людей и их проклятое мнение о его настроении этим вечером. Он шёл в таверну, чтобы вновь заткнуть свои мысли алкоголем, чтобы вновь забыться до утра и не мучаться. Мужчина вновь тяжело вздохнул и натянул свою фирменную полуулыбку, входя в "Долю Ангелов". Внутри было тепло и сухо. За столиками сидели люди и, обсуждая свои проблемы, пили самые разные напитки, изредка смеясь. Всё было как обычно. Поэтому Кэйа, заказав себе бутыль вина, сел в дальний угол, не желая ни с кем вести бесед. Но собеседники всё равно находились, будто их специально подсылали к нему. Их приходилось культурно отправлять подальше, выслушивая недовольные вздохи и ахи оскорбленных дамочек. Всё это надоедало ещё больше, поэтому Альберих заказывал новые напитки, растягивая их как можно дольше и отвлекаясь от окружающей обстановки. Вскоре всем посетителям заведения стало понятно, что нынче капитан по-видимому устал и не хочет никого видеть, и все отстали от него со своими идиотским вопросами. Минуты текли незаметно, разум стал постепенно мутнеть, а таверна пустеть. Это означало одно, что можно сесть прямо за барную стойку и получать свои заказы намного быстрее. Кэйа встал на ноги и проковылял к свободным высоким сидениям, заметив, что вокруг осталось около десяти человек, включая бармена. Стало легче дышать, поэтому Альберих облокотился на стол и вздохнул, запрокинув голову. Разум действительно терял связь с реальностью, становилось действительно легче, будто все проблемы это ничто. Будто вокруг всё хорошо и нет никаких воспоминаний, режущих сердце. Будто мир вновь стал приобретать краски. Это мнимое блаженство длилось ещё около часа, пока Кэйа не упал лицом на руки, засыпая. Идти домой не хотелось, ведь там снова будет пусто, холодно и одиноко. Тут хотя бы бармен рядом. Но всё же он очень мешал, изредка расталкивая его, чтобы капитан шел восвояси и ложился нормально спать. В ответ были лишь отрывки фраз и невнятное мычание. Вскоре совсем стихло и Альберих окончательно уснул, всё так же лёжа на барной стойке. Ему ничего не снилось, а было просто тепло и спокойно. Спокойно впервые за несколько дней.

***

Кэйа стал просыпаться от достаточно грубых толчков в плечо, бормоча ругательства себе под нос. Первое, что он увидел, когда открыл глаза были часы отбивающие час ночи. Неужели он проспал так долго, что уже заполночь? Или ему это мерещится? Альберих проморгался и, поняв, что часы не обманывают, уткнулся лицом в свои ладони. Голова гудела, хотелось спать, но былое спокойствие пропало. Мужчина озлобленно вздохнул и распрямиться, встретившись взглядом с разбудившим его человеком. Это был ОН. Алые волосы, струящиеся по плечам, такие же алые глаза и холодное выражение лица. Это был Дилюк. Но что ему тут делать в такое время!? Альберих отшатнулся и чуть не упал на пол, но вовремя свалился за край стола и отделался лишь лёгким испугом. Этот жест Рагнвиндр проигнорировал, оставаясь недвижимым. Снова это каменное лицо, снова это отсутствие эмоций, СНОВА эти воспоминания о той ночи! Кэйа неловко прокашлялся и уставился на "брата" с явным удивлением и непониманием. – Что ты тут делаешь? - неуверенно спросил капитан, прерывая тишину – Надо меньше спать, где попало - съязвил Дилюк, всё с тем же отстраненным взглядом – Уходи отсюда. Таверна закрывается Кэйа осмотрелся вокруг и понял, что они остались тут одни. Вдруг стало неудобно и немного неловко, внутри затрепетали чувство вины, но капитан не ушел. Он продолжал сидеть там, смотря в барную стойку, где только что спал. – Я не буду повторять третий раз. Проваливай отсюда - раздался серьезный голос, где-то сверху и Кэйа поднял на него голову – Налей мне ещё бокал вина и я уйду Рагнвиндр удивлённо вскинул бровь, но всё же достал бокал и плеснул туда вина. Это был более адекватный способ выпроводить Кэйу отсюда и особо не напрягаться при этом. Мужчина ждал пока тот выпьет вина и наконец исчезнет с его глаз, но капитана будто заморозили, и он тупо смотрел на жидкость, видя своё отражение. Что-то противное и мерзкое пробудилось при этом в Альберихе, и захотелось разбить вдребезги этот чертов бокал и расплескать это вино, но он лишь вновь обречённо упал на стол, уткнувшись лицом в руки. Ему стало противно от самого себя. Гложащее чувство вины, отвращения и ненависти скопилось в сердце и просилось выйти наружу. Это было ужасно и тошно. Хотелось лишь прикончить это, стереть из себя, поменять минувшие события, но ничего из этого было невозможно. НИЧЕГО! Вновь эта пустота и потерянное состояние... – Ты пить собираешься или мне выпроводить тебя отсюда пинками? - серьёзно и с ненавистью спросил Дилюк, смотря на "брата", который выглядел как никогда жалко. Кэйа некоторое время молчал, борясь с самим собой, а после еле слышно прошептал хриплым голосом одну фразу. Всего одну, но она обрела должное внимание. – Убей меня... Пожалуйста Лицо Рагнвиндра на миг исказилось удивлением, но вскоре он вновь вернулся к холодности и отстраненности – Хватит нести чушь и выметайся отсюда! - сказал мужчина, с гневом убрав бокал обратно – Убей меня. Просто убей - обречённо шептал капитан, тяжело дыша в руки - Тебе это ничего не стоит. Сделай это – Ты начинаешь меня раздражать своими неуместными просьбами и поведением, будто у маленького ребенка. Выметайся отсюда, живо! Последняя фраза была произнесена на повышенных тонах, поэтому Кэйа чуть вздрогнул. Но если он сделает как ему говорил Дилюк, то вновь станет никому ненужным. Хотя, он не нужен уже никому, даже самому себе. Он просто оболочка из мяса. Всё исчезло: возможность всё исправить и поговорить, время, силы и эмоции, кроме давящего чувства вины и разбитости. Жизни нет, есть что-то отдаленно напоминающее её, но больше ничего. – Убей меня, слышишь? - всё также тихо твердит Кэйа, будто теряя рассудок - УБЕЙ! Сделай милость! Дилюк начинает выходить из себя. Сколько можно повторять одно и тоже несколько раз?! Он испортил ему настроение только своим видом, а сейчас всё усугубляет своими нелепыми фразами. Рагнвиндр грубо трясет Кэйу за плечо, стараясь хоть как-то привлечь его внимание, но всё тщетно. Ни его повышение голоса, ни его действия никак не действуют на в стельку пьяного капитана. Рагнвиндр принимает последнюю попытку и рывком поднимает тёмно-синюю голову, чтобы заглянуть в лицо. – Сколько ты ещё собираешься игнорировать мои слова, а? - раздражённо шипит винодел, хмурясь - Хватит! Хватит строить из себя страдальца. Проваливай отсюда СЕЙЧАС ЖЕ! Кэйа открывает свой единственный глаз и пристально смотрит в алые глаза напротив. В них есть что-то знакомое, но давно забытое. В них есть прошлое, которого не вернуть – Ты не знаешь, что со мной происходит. Ты этого никогда не поймёшь. Поэтому лучше просто убей меня и дело с концом - тихо говорит капитан, со спокойным лицом и лёгкой улыбкой - Может тогда мне и тебе станет легче. – Ты пьян, Кэйа! Ты несёшь всякую чушь и не понимаешь, что говоришь. Приди в себя! – Я не хочу. Меня больше нет. Я просто пустое место, ведь так? - спрашивает Альберих, с надеждой смотря на винодела - Этой жизни больше нет, а значит нет и страданий Рагнвиндр со злостью вздыхает и отворачивается, стараясь отвлечься. Что вообще он несёт? Какая жизнь? Почему он считает, что его больше нет?! И ещё множество вопросов всплывают в голове Дилюка, пока тот протирает бокал – Что с тобой не так? Почему ты просто не можешь уйти и всё!? Что тебе надо после стольких лет, а? - засыпает вопросами аловолосый, с неприязнью смотря на Альбериха, который упал на стол лицом - Или ты решил надавить на жалость??? Несколько секунд молчания сливаются в минуту и винодел подходит к барной стойке, громко ударив о неё кулаком. Кэйа снова вздрагивает, как пугливый воробушек, и тихо поднимает голову. Лицо его бледное, а взгляд пустой. Кэйа сглатывает слюну, и на глаз проступают слёзы. Сперва Рагнвиндр не поверил самому себе, но после отошёл назад в недоумении. – Что с тобой случилось за эти несколько лет? - спрашивает винодел, всё так же серьезно, но взгляд его чуть смягчается – Я... Я потерялся. Хотя что тут рассказывать, всё и так понятно - выдавливает из себя капитан дрожащим голосом – Рассказывай. – Я просто оболочка. Я просто кукла Каэнри'ах - сбивчиво говорит капитан, отводя взгляд в пол - Оно усилилось На немой вопрос Рагнвиндра Альберих осторожно снимает свою повязку на глаз и несколько раз моргает. Вместо ожидаемого шрама Дилюк видит абсолютно золотую радужку глаза и чуть темный зрачок. – Это проклятие. Оно усилило своё действие и теперь меня разрывает изнутри. Я хочу умереть, лишь бы не чувствовать эту боль - говорит Кэйа, смотря в алые глаза напротив - Я никому не нужен. Дилюк ошарашенно смотрит то ему в глаза, то куда-то в другую сторону, обрабатывая информацию. Его прошибло током от упоминания никому ненадобности. Перед глазами снова образ отца, который умирает на его руках, снова ссора и сожженное дотла поместье. Мужчина ещё несколько секунд находится в ступоре, а после выходит из-за барной стойки и садится напротив "брата" – Поэтому убей меня. Всё равно все видят во мне только то, что хотят - шепчет Кэйа – Не говори всякий бред - серьезно проговорил Дилюк, всё ещё рассматривая проклятый глаз - Иди проспись Кэйа лишь мычит что-то невнятное и падает телом вперёд, утыкаясь носом в плечо Рагнвиндра. Вероятно ему сейчас набьют лицо или выгонят из таверны и больше никогда сюда не пустят, но ему надо было почувствовать хоть чьё-то тепло рядом, пускай и ненадолго. Дилюк был будто иллюзией, скрывающейся за темной пеленой. Алкоголь полностью затуманил разум, проклятие пульсировало под кожей и жгло всё лицо, но ему стало чуть лучше. Совсем чуть-чуть. Капитан уже готов к выговорам со стороны "брата", но их нет. Дилюк просто молчит. Он не знает как реагировать на эту выходку. – Зачем ты это делаешь? - спрашивает Рагнвиндр после неловкой тишины. В голосе чувствуется недовольство и любопытство и как будто ещё что-то, но это почти невозможно уловить. – Я уйду. Уйду навсегда - тихо поговаривает Кэйа, вдыхая аромат одеколона, который чуть облегчает страдания. Альберих сидит так ещё несколько секунд и силится уйти, но ощущает тяжёлую теплую руку у себя на спине. Либо у него галлюцинации, либо его сейчас схватят за воротник и с силой утащат отсюда. Но его ожидания вновь не являются правдой. – Успокойся - тихо и серьёзно говорит Рагнвиндр, замечая учащенное дыхание капитана, и чуть сжимает его худую спину. Капитан значительно сбросил вес за последние несколько недель, и это было заметно, поэтому его спина кажется очень хрупкой, будто вот-вот треснет от любого неловкого движения. Кэйа тяжело дышит и чувствует, как к горлу подступает ком из слёз. Они копятся там, прежде чем прокатиться бусинками по щекам и остаться на рубахе Дилюка. Альберих не знает, что сейчас с ним происходит и что будет происходить с ним дальше, но он позволяет телу реагировать так, как оно желает. Уже нет смысла что-то скрывать – Дилюк знает всё. Теперь он наверняка будет относиться к нему, как к психически больному или вообще отдалиться после того, как они разойдутся по домам, но сейчас всё выглядит, как никогда хорошо. Альберих молится, чтобы этот момент длился вечно, но всё всё равно кого-нибудь заканчивается. – Хватит. Успокойся - коротко говорит мужчина, чуть похлопывая "брата" по спине, на что Кэйа поднимает на него глаза и молчит, тяжело дыша. Он не вытирает следы недавних слёз, и они блестят в свете ламп. Большего доверия нельзя было получить. Капитан не знает почему он выбрал Дилюка для этого действа, но почему-то уверен, что это правильный выбор. – Спасибо - тихо говорит Кэйа отводя взгляд - Прости меня Рагнвиндр лишь тяжело вздыхает и кивает – Ты меня тоже... - неуверенно говорит винодел – Тебе надо поспать, Кэйа Альберих тяжело вздыхает, чуть ёрзая у Дилюка на плече, и отстраняется, смотря ему в глаза. В них нет былой предвзятости и неприязни, теперь алые глаза потеплели. Кэйа никогда не думал, что его глаза могут вновь принять спокойное выражение. Такими он их видел последний раз несколько лет назад. – На улице гроза. У тебя есть зонт или что-то, чем можно укрыться? - спрашивает Дилюк, чуть склонив голову, подойдя к двери. Кэйа отрицательно мычит и тоже встаёт на ноги, подходя к выходу из таверны – Мне это не надо - спокойно отвечает капитан и легонько улыбается - Я дойду так За дверью была действительно ужасная гроза, дождь лил почти стеной, а Кэйа шел сквозь него, запрокинув голову к небу и слегка улыбаясь. По лицу вновь бежали капли воды, даруя ту самую свободу, о которой поет каждый бард на улицах Мондштадта. Вдруг Альберих развернулся лицом к таверне, где на пороге всё ещё стоял Дилюк и кивнул ему на прощание, прошептав про себя "спасибо". Простое спасибо. Доброе и теплое.